la rèflexion

Настольная лампа била светом в еле раскрытые глаза Ли Минхо, от чего он невольно зажмурился, к темноте не привыкши. Всё-таки справившись с контрастным освещением, он устало вздохнул, заставляя вздрогнуть брюнета, что сидел перед ноутбуком с огромной стопкой бумаг за рабочим столом. Одеяло, благополучно скинутое на пол в порыве сонных эмоций, тут же в руках Ли оказывается. Он тихими ленивыми шажками подходит к рабочему месту Джисона, в одеяло чужие плечи укутывая и приземляясь рядом с креслом, в котором восседает сам Хан. — Хён, ты чего не спишь? — глаза его всё ещё прикованы к непонятным (по мнению Минхо, конечно) символам на мониторе. — Я тебя разбудил? — наконец, обращая внимание на сидящего на полу, что руки на чужих коленках сложил, голову удобно укладывая, младший опускает левую руку на голову парня, накручивая на пальцы фиолетовые пряди. — Опять ты свои циферки высчитываешь до полуночи? — вопросом на вопрос, игнорируя, отвечает. — Милый, ты когда отдыхать собрался? Хотя старшему стоит признать, что хочется под ласки чужие голову подставлять. Это он и делает, непроизвольно мурлыкая, чем вызывает улыбку Джисона, который на спинку кожаного сиденья откидывается, запуская вторую ладошку в локоны. — Я закончил, — выдыхает расслабленно, пальцами между прядками проводя. Хан Джисону безумно нравятся мягкие, холодные волосы Ли, который, всё ещё звуки урчащие издавая, резко голову поднимает: — А я всё ещё помню, как с алгеброй в старшей школе тебе помогал. А ты упирался, мол "Не знаю ничего, экзамены не сдам..." — передразнивает младшего, встав с пола, и руки к ладошкам Сона, которые запомнили прохладу чужих локонов, тянет, перехватывая. — А сам на бюджет на высшую математику поступил, хитрец. — А что? Ты мне предлагаешь в психологи записаться, м? — имея ввиду профессию Мина, уточняет. — Ну, извините, Ваше я-знаю-алгебру-лучше-всех высочество, переплюнул, — Хан поднимается с кресла, переплетая пальцы с протянутыми ладонями, к телу любимого припадая. — На балкон? — без лишних слов, уже зная ответ, Минхо за плечи, в одеяло укутанные, направляет своего милого к узкой стеклянной двери. Предновогодняя атмосфера яркими гирляндами и праздничными вывесками в глаза ударяет. Улицы столицы в солнечном свете не нуждаются, достаточно лишь ток к неоновым светодиодам подать. Многоэтажные, почти полностью стеклянные здания, отражая всю радужность новогодних ламп, создают особенное свечение, так и притягивающее глаз. Снег широкими, пушистыми хлопьями с неба валится, укрывая землю белым ковром (так же, как и Хо Джисона, обнимая, в одеяло укрывает). И столетняя ёлка во дворе, уже ребятишками украшенная, тоже рада теплиться под чистым кристальным одеянием. Окна балкона под натиском сильного мороза не выдерживают, начиная леденеть причудливыми узорами. Зима разгулялась, радуя местных низкими температурами и обилием снегопадов. — На коньках кататься пойдём? — озвучил свою внезапную мысль старший, крепче в объятиях, вероятно, замёрзшего возлюбленного стискивая. Целует коротко в лоб, температуру проверяя (вдруг переутомился за своей математикой?). — Спрашивает он ещё! — тот легонько в грудь толкает и смотрит сверкающими то ли от цветных огней, то ли от предвкушения глазами. А Минхо в этой тёмной бездне родного взгляда себя уловил, от чего услышал, как сердце его стучит в висках неугомонным молоточком. Джисон замер, ресницами длинными хлопая по пухлым щёчкам. Губы его разомкнулись, да и взор демонстрировал лишь удивление - и он очертания своего лица узнал в чёрных расширяющихся напротив зрачках. Ли щёки младшего тёплыми ладошками обхватил, поглаживая, пока тот сжимал его футболку, руки за спину перемещая. И неотрывный взгляд - в чужие (но такие свои) зрачки. И учащённое дыхание - одно на двоих, унисон. И минуты, тянущиеся бесконечно долго, и секунды, срывающиеся на бег. И, прикованные друг к другу, своё отражение в чужом-родном взгляде читая, они, влюблённые заново, не сдвинулись с места, проживая вновь их первую встречу: "Твоё отражение? Но и я вижу своё.. в твоих глазах."