Тупые мысли, не вылезающие из твоей головы, в три часа ночи

Это была холодная зимняя ночь, когда Саша в полном молчании пялился на расстелившийся зимний покров за окном. Луны видно не было, улица слегка пожелтела под светом уличного фонаря. Снежинки, как ангелы, спускались с небес, присоединяясь к остальным в сугробах, которые утром придётся разгребать бедным дворникам. Где-то рядом раздалось тихое бормотание Антона во сне. Собакин зевнул. Завтра Милена пообещала дать ещё немного травки. Он точно не знал, радоваться ему или грустить от подобной мысли. Но травки хотелось. Значит, радоваться. Гречка где-то в углу комнаты помахала хвостом, всё ещё дремя. Ей наверное снится, как хозяин обнимает и тискает её, гладя мягкую шерсть питомца. В этом с Гречкой они похожи. Ему тоже сегодня снился Антон. Отчасти поэтому Собакин сейчас старается отвлечься от спящего так близко парня на о-о-очень интересный пейзаж за окном. Он прикусывает язык, чувствуя слабый металический вкус крови. Заслужил. Ему не должен сниться Антон. Не должен. Не может. Саша обещал, что не сделает ничего своему лучшему другу. И он точно не сделает, но с каждым взглядом на Тяночкина его затягивает в эту пучину чувств всё сильнее и сильнее. Саша старался не думать об этом. Он влюбился. В Тошу. И вместо обжигающего трепета его сердце словно пронзили тысячами игл, а в груди расплылось гадкое чувство ненависти к самому себе. Остаётся лишь надеятся, что Тяночкин не блеванёт сразу же, как узнает о чувствах друга. А хотя бы блеванёт после жалких попыток объясниться и вернуть всё на круги своя. Воздух в лёгких закончился, но набрать новый сил не хватало. Будто бы погрузившись в море тоскливых мыслей, ему стало трудно дышать. Кулаки сжались сами по себе, оставляя красные следы на внутренней стороне ладони. Кажется, его сейчас стошнит. Блондин достал разбитый, старый телефон, переживший, кажется, две мировых войны, судя по виду, и принялся строчить очередной стих в заметках.

***

Антон Тяночкин был наивным, добрым, правильным с точки зрения общества человеком. И с точки зрения Саши. Александр Собакин был скрытным, лживым куском дерьма, который врал даже самому дорогому для себя человеку. Но Тоша не умеет распознавать ложь. Тоша слишком чистый для этого грязного, как лужа на асфальте, мира. Саше он нравится. Каждый раз, общаясь с ним, в груди всё трепещет, поднимается, взлетает. Смешивается этот коктейль из чувств: восхищения, заботы, любви. Он готов был вечно касаться, обнимать, целовать Антошу, лишь бы тот снова не чувствовал себя одиноким. Даже не смотря на то, что одиночество съедало его самого изнутри уже очень долгое время. Последняя строчка была корявой, не подходящей для остальной части стиха. Что-то было не так, но понять что не представлялось возможным. Александр вздохнул. Возможно, утром поймёт, взглянув на писанину новым взглядом. Лёгкая улыбка коснулась его проколотых пирсингом губ. Даже не смотря на всю ту тяжесть в груди, он был несказанно рад сейчас находится рядом с Антоном. Лежать, вдыхать его запах, съедать взглядом. Он повернулся набок, всматриваясь в красивое спокойное, как водная гладь, лицо. И пусть Тоша в зеркале видел лишь вскочившие три прыща на щеке, да синяки под глазами, для Саши он выглядел, как ангел спустившийся с небес к этому недостойному грешнику. Рука поднялась, кольца с Алика блестели под светом фонаря за окном. Пальцы, ногти которых были покрыты чёрным блестящим лаком, слегка коснулись руки спящего мальчика. Холодная, костлявая рука с браслетом на ней наконец почувствовала тепло чужой. Саша прикрыл глаза. Выровнял дыхание. Сосредоточился на Антоше. Он верит, что Тоша никогда его не бросит, даже узнав о столь глубоких по отношению к нему чувствах. Но не бросит ли он его сам?