In Her Place/ на её месте

Химеко, пилот и инженер Звёздного экспресса, всегда была воплощением элегантной грации. Высокая, но не долговязая, властная, но не доминантная, знойная и зрелая, но при этом сохраняющая юношескую красоту… Химеко была полным комплектом идеальных качеств. Вот поэтому все в Экспрессе уважали и подчинялись ей; всегда глядя на нее, ища ее совета и цепляясь за ее слова. Именно поэтому никто в Экспрессе, даже самоуверенный Вельт, с которым у нее было больше, чем искра химии, даже не подумал бы о том, чтобы попытаться сделать первый шаг. К счастью, хотя команда была слишком напугана, чтобы удовлетворять потребности в общении и сексе Химеко, всегда находились другие, желающие вмешаться в эту конкретную брешь. – Ну-ну-ну, кто у нас тут? Неужели всевидящий пилот «Экспресса» наконец ослабил бдительность? Характерный звук каблуков раздался из-за спины Химеко, женщина двигалась в неторопливом темпе, пресловутая Охотница за Стелларонами, известная как Кафка, медленно скользнула в поле зрения рыжеволосой. Женщина выглядела, как всегда, чрезвычайно довольной собой, когда она расхаживала вокруг рыжеволосой, нежно проводя рукой по обнаженному плечу, от чего кожа Химеко покрывалась мурашки. Как всегда, Кафка выглядела фантастически; фиолетовые волосы, собранные в небрежный конский хвост, четко скроенная белая рубашка, которая очень плотно облегала ее прекрасную фигуру, и черные шорты с высокой талией, которые подчеркивали ее великолепные ноги в колготках. Химеко даже не удосужилась попытаться вести себя отчужденно, она просто смотрела на Кафку, упиваясь зрелищем. Однако она не двигалась, каким бы восхитительным не выглядело тело Кафки. Главным образом потому, что характерные для Кафки светящиеся розовые энергетические веревки крепко удерживали ее запястья над головой, а ноги связанными, лишая ее возможности двигаться. — Нравится то, что ты видишь, Химеко? — язвительно поддразнила Кафка, принимая элегантную позу, подчеркивающую ее широкие бедра. – Неплохо. – поддразнила Химеко, шевеля бровями. Она хотела вывести немного Кафку из себя— Хотя я видела и получше. Ставка Химеко, как всегда, сработала как по маслу. Для такой загадочной Охотницы за Стелларонами лицо Кафки не было столь сложным в чтении эмоций, что удивительно. — О, теперь так заговорила? — сказала она своим лаконичным голосом, полным напряжения, подходя ближе к Химеко и нежно касаясь её щеки рукой в перчатке. Почти инстинктивно Химеко закрыла глаза и наклонилась к прикосновению Кафки, упиваясь силой, скрытой за её пальцами. Приятно было то, что кто-то другой прикасался к ней… Хлопок. Пощечина Кафки не была особенно сильной, но твердой. Голова Химеко дернулась вправо, когда рука в перчатке хлопнула по щеке, и на ее лице появилась улыбка, несмотря на краткую вспышку боли. Ей нравилось, когда Кафка нервничала. Кафка ясно знала, что проиграла этот раунд. Она снова двинулась дальше. Знойное покачивание ее бедер и дразнящие изгибы рук в перчатках привлекли внимание Химеко, пока Охотница медленно кружила вокруг поля зрения, прежде чем исчезнуть за ее спиной. Все, что Химеко могла сделать, это стоять там и ждать. Она стояла и ждала чтобы увидеть, что печально известная преступница запланировала дальше... Она услышала тихий шорох ткани, и ее белое платье спало с нее, после ее коснулись руки Кафки. Ощущение руки в перчатке, пробегающей по ее голой спине было почти таким же возбуждающим, как и пощечина. Вопреки ее безразличному поведению, Кафка была очень внимательна к ней. Кончики ее пальцев были мягкими и нежными, они надавливливали на позвоночник Рыжеволосой, и поглаживали мягкую кожу спины. Кафка начала трогать спину с ямочек у основания позвоночника, медленно продвигаясь вверх. Её прикосновения оставляли мурашки на коже. Одной рукой Кафка прикоснулась к воспаленной коже опухшей щеки Химеко, облегчая боль и рассеивая жжение, Химеко почувствовала, как ее тело снова начинает расслабляться. Резкий удар. Боль начала рассеиваться, и Химеко снова начала ощущать медленное жжение и возбуждение внутри себя, когда Кафка так интимно прикасалась к ней. Охотница даже не удосужилась больше поддерживать видимость отсутствия интереса. Теперь она опустила руки, и открыто ласкала задницу Химеко, обхватывая, сжимая и поглаживая её. — Ммммм… — тихо простонала Химеко, наслаждаясь ощущениями от рук Кафки. Удар. Глаза Химеко распахнулись, и она чуть не закричала от внезапной боли, когда безжалостная Охотница захихикала позади нее. Задница Химеко, которую всего несколько секунд назад гладили и обожали, теперь была красной от удара, а в уголках ее глаз выступили слёзы. Она дернулась и запуталась в своих оковах. Было больно… но прежнее возбуждение ее тела не сильно рассеялось, во всяком случае, внезапный всплеск боли только усилил его. – Ох, я сделала тебе больно? — протянула Кафка, забавляясь возбуждением и беспомощностью Химеко. Она коротко погладила раскрасневшуюся ягодицу, прежде чем раздвинуть бедра девушки и коротко усмехнуться над влажным пятном на белье Химеко. — Все в порядке. Позволь мне поцеловать тебя там. Лицо Химеко вспыхнуло алым цветом от унижения из-за насмешек Кафки, и её стыд только усилился, когда она почувствовала, как губы Кафки прижимаются к воспаленной области. Химеко, хоть и не могла видеть Кафку с того места, где она находилась, но она могла, черт возьми, представить насмешливую ухмылку на лице Охотницы, которая буквально целовала её задницу. Губы женщины прижимались к мягкой округлости ягодиц Химеко. Казалось, Кафка была в настроении воспользоваться своим преимуществом. Химеко едва успела успокоиться, как женщина внезапно встала, и крепко прижалась к спине Химеко. Она сглотнула, слегка вздрогнув от горячего, дыхания сбоку, и чувствуя как грудь Кафки прижимается к ней. – Ты так горячо выглядишь. — прошептала Кафка, укусив Химеко за шею. Рыжая захныкала, ее самообладание сильно пошатнулось перед лицом неугомонной Охотницы за Стелларонами. Руки Кафки потянулись к застёжке, быстро расстегивая лифчик что бы освободить мягкую грудь. Кафка была ненасытна, она ощупывала и сжимала восхитительные груди Химеко. Они были такими большими и мягкими, и все, что Кафка могла сделать, это сохранять самообладание. Это получалось у неё ужасно. Кафка упивалась тем, что беспрепятственно могла трогать чужую грудь, а Химеко чувствовала удовлетворение, ей было приятно от такого внимая к её телу. — Хаха, они тебе нравятся, не так ли? — дразнила Химеко, немного развлекаясь за счет Кафки, в то время как Охотница бессовестно приставала к ее груди. Кафка не отвечала, и Химеко в полной тишине могла одновременно слышать и чувствовать, как ее дыхание учащается. У Химеко появилось чувство некого азарта, ведь женщина, увлеченная её грудью ей так и не ответила. Она толкнулась вперед насколько это возможно в связанном по рукам и ногам состоянии. – Мф.., если бы только вселенная знала, что печально известная Кафка, Охотница за Стелларонами становится слабой и радуется при виде гру... АХ! – Поддразнивание Химеко длилось недолго, так как вмешалась обиженная Кафка. Пальцы в перчатках обхватили порозовевшие соски и потянули их, заставив Химеко пошатнуться с всхлипом. Её захлестнул прилив агонии и восторга. Химеко хныкала и стонала, ей нравилось как Кафка играет с ее грудью. Вскоре игры закончились, и Химеко немного испугалась, ведь она не знала что будет дальше. Но Кафка повернула голову Химеко на себя, заставляя её оказаться в безумно неудобной позе, а после продолжила играться с сосками. Химеко не была любителем целоваться… но в тот момент она как никогда хотела этого. Она была уверена, что прекрасное ощущение рук Кафки на ее груди составляло лишь половину чудесных ощущений. Шея Химеко начала болеть в этой позе, но она не могла ничего сделать, ведь одна рука Кафки переместилась на щеку, и удерживала голову Химеко. Их глаза встретились. Пальцы Кафки все еще с мастерской легкостью сжимали один из сосков Химеко, заливая её лицо пунцовым цветом, а мысли искушением. Теперь Кафка была так близко. Ее губы были всего в нескольких дюймах от губ Химеко, напряжение нарастало. Химеко могла бы поклясться, что увидела легкую мягкость в выражении лица Кафки, когда они приблизились друг к другу, ее глаза закрылись, когда она поджала губы для поцелуя… – Не сейчас. Сильный шлепок по груди Химеко, был подобен огню. Кафка отстранилась, и злобный взрыв боли пронзил одурманенное блаженство Химеко, поджег ее. Глаза Химеко снова распахнулись, и она, черт возьми, чуть не закричала от внезапной боли, она резко дёрнулась в своих светящихся оковах, ее пышная грудь покачались, когда она дернулась. Ее тело кричало, а белье Химеко почти испортились от того, насколько она сейчас мокрая. Ей нужно, чтобы Кафка прикоснулась к ней. Сейчас же. – Ах, не так быстро. Ты же хочешь, чтобы я не доминировала над тобой, или ты хочешь что бы я заставила тебя вести себя хорошо? Химеко захныкала, ее глаза почти закатились от совершенно противоречивых ощущений, сотрясающих ее тело. Она действительно не возражала бы против того, чтобы Кафка иным образом доминировала, но это было бы очень специфическое развлечение, и у нее были другие планы на вечер. Всё что ей было нужно, пока она пристально смотрела заплаканными глазами на руки Кафки в перчатках, так это чтобы она ими прикоснулась к ней там, между бёдер. Однако Кафка, похоже, не была настроена на милосердие. Это мучение всё продолжалось, продолжалось и продолжалось, Кафка медленно касалась везде, доводя Химеко до экстаза, а затем кусала и щипала плоть, используя боль, дабы развлечь себя громкими стонами и всхлипами. Ее элегантные руки и мягкость уравновешивали порочные удары, две стороны загадочной Кафки полностью демонстрировались тогда, когда она искусно мучила Химеко. Нигде не было безопасно. Задница Химеко, грудь, живот, бедра и плечи… Кафка безжалостно, болезненно касалась везде, а после заглаживала жжение от ударов. Химеко еле двигалась в этих оковах, умоляла, тяжело дышала и плакала… но Кафка была непреклонна. Она придерживалась своих амбиций, своих целей, и не собиралась менять планы. Это было слишком для Химеко, ведь даже у невозмутимого ученого наконец-то наступил переломный момент. – Пожалуйста… Химеко задыхалась, ее глаза были влажными от слёз, а ноги бездумно дергались от отчаянной потребности прикосновений меж ними. Она была так возбуждена, так нуждалась в этом. Она не могла больше терпеть, не выдерживала искушений и дразнилок. – К-Кафка, пожалуйста… – Оу... – Кафка театрально усмехнулась, убирая руки с тех мест, которые она дразнила сейчас. Она обошла Химеко и слегка наклонилась вперед, на ее губах было насмешливое поддразнивание. — Пожалуйста, что, Химеко? Притворства тона Кафки было достаточно, чтобы заставить Химеко задрожать, явное обещание, зашифрованное в этом знойном голосе, было почти невозможно вообразить. – Прикоснись ко мне, Кафка. — умоляла Химеко, ее мягкий голос дрожал, когда она многозначительно пыталась раздвинуть ноги. – Прикоснись ко мне, пожалуйста. Дай мне кончить... Ярко-розовые глаза Кафки были холодными, но видимое желание в них заставило Химеко снова вздрогнуть от возбуждения. Даже в ее разбитом и отчаянном состоянии было безмерно лестно знать, что такая женщина, как Кафка, загадочная и замкнутая, всегда вернется ради нее. Не то чтобы Кафка когда-либо признавалась в этом так многословно, очевидно… но она всегда возвращалась. Тем не менее, если оставить в стороне чувства, Химеко действительно могла бы использовать самостоятельно руки Кафки прямо сейчас черт возьми. Кафка положила руку на талию Химеко, опираясь на своё бедро. Химеко, тяжело дыша, посмотрела на Кафку. Её обычное самообладание почти исчезло. Кафка склонила голову. – Хм, даже не знаю. Ты была достаточно хорошей девочкой, Химеко? Ты заслужила это? – Пожалуйста! – Химеко ахнула, когда пальцы Кафки пробежались по ее верхней части бедра, касаясь кожи так близко к ее испорченным трусикам, но пальцы были всё ещё не настолько близко, чтобы коснуться клитора. – Мне так нравится, когда ты такая. — размышляла Кафка, развязно прижимаясь к телу напротив. Их груди коснулись друг друга, сжались вместе. Кафка положила подбородок на плечо Химеко и тихо сказала ей на ухо. – Могущественная Химеко, такая сильная и героическая… что же подумает о тебе твоя команда, а? – Кафкаааа… – Химеко захныкала, не желая представлять реакцию своих друзей, которые могли бы увидеть ее в таком состоянии. Она так резко и нелюбезно говорила о Охотниках за Стелларонами, и о самом Кафке, в присутствии друзей… Увидев ее такой, и во власти Кафки, возникло бы столько вопросов. Вопросы, на которые она не была уверена, что даже начнет отвечать. – Общаться с Охотницей за Стелларонами… о, это гадко с твоей стороны. — усмехнулась Кафка, и ее тон заставил Химеко, как и всегда почувствовать табун мурашек пробегающий по спине. – Я думала, что по твоим словам мы сумасшедшие, безумные, опьяненные властью… а ты здесь, умоляешь о моих пальцах. Твои друзья будут в таком замешательстве. Химеко безмолвно захныкала, ее ноги задёргались когда пальцы Кафки ещё больше приблизились к краю намокшего белья с оборками. — Хотя думаю у твоих друзей своих дел полно, увы они нас не увидят. – Кафка тихонько протянула слова, прижимаясь своей одетой грудью к голой паре Химеко и наслаждаясь жалобным хныканьем, исходившим из уст прелестной девушки. – Серебрянного Волка всегда так интересовало, куда я хожу в последнее время… может быть, она решила выбрать себе тоже одну девушку. Может быть, ту розововолосую милашку, кажись Март 7 зовут? О и я уверенна, что Блейд просто хотел бы попробовать трахнуть Первопроходца. Химеко издала долгий, низкий стон желания, когда целый поток образов заполнил ее разум, предположения Кафки превратились в очень грязные образы. Она знала, что это, скорее всего, неправда — ее роман с самой Кафкой — это одно, но полномасштабная компрометация всей команды маловероятна — но это могло быть, и Химеко было более чем стыдно за невероятно горячую идею.. – Ладно всё — пробормотала Кафка, прижимаясь к Химеко как можно ближе, холодная харизма ее собственного тона начала превращаться в первобытную потребность. Химеко, возможно, была близка к распаду, но с точки зрения потери контроля Кафка не сильно отставала. Она прижала пальцы к одетой промежности Химэко и услышала, как та вскрикнула от этого. Она прижала промокшие трусики к набухшей промежности. – Вот оно, почувствуй мои пальцы. Умоляй меня. – Кафка! – Из глаз Химеко катились слёзы, когда ее трусики медленно сползали с ее ног и отбрасывались. Промежность Химеко промокла насквозь, розовые складки набухли от крови и инстинктивно сжимались при каждом движении. – Кафка, пожалуйста! — Постарайся сохранить достоинство, Химеко. — холодно сказала Кафка, хотя ее собственное самообладание начало колебаться. Она сняла перчатку, ее длинные тонкие пальцы согнулись. – Я знаю, что я очень хороша в этом, но я не думаю, что каждый член твоей любимой команды должен знать об этом. Честно говоря, Химеко ни на мгновение не думала, что сможет хранить молчание, но когда пальцы Кафки медленно раздвинули ее складки и скользнули внутрь, она сделала все возможное. Однако это было трудно; растяжение ее влагалища вокруг пальцев Кафки было абсолютно божественным, ощущения посылали вспышку удовольствия, пробегающую через каждый дюйм ее тела, когда ее дикие прихоти наконец были удовлетворены, ее нуждающееся тело наконец получило необходимое облегчение. — Я думаю, это кому-то нравится. — поддразнила Кафка, все еще держа подбородок на плече Химеко, а другой рукой ощупывая ее задницу. — Какая ты же ты распутница, Химеко. – Пожалуйста! – Химеко ахнула, когда Кафка снова шлепнула ее по заднице, заставив ее дрожать от желания. Ее красные глаза были широко раскрыты и блестели от непролитых слез, ее тело взбесилось и готово взорваться. – Пожалуйста, Кафка, так хорошо, чеерт… Кафка усмехнулась. – Если ты настаиваешь. Пальцы Кафки сначала были медленными и неторопливыми, но вскоре они стали двигаться быстрее. Запястье Кафки дергалось взад-вперед, едва не пронзив Химеко пальцами, с каждым мгновением проникая в рыжую все быстрее и быстрее. Звук влажных шлепков и тихие стоны наполнили комнату, когда Кафка трогала Химеко, заставляя связанную женщину беспомощно дергаться и извиваться. — О черт, о черт! — громко воскликнула Химеко, ее обычное приличие было разорвано в клочья безупречной техникой Кафки. Пальцы проникали в женщину с отработанной точностью, постоянно регулируя темп и угол, не давая возможности телу Химеко приспособиться. Ее пальцы были ловкими и гладкими, без усилий стимулируя каждую из слабостей Химеко, даже когда она увеличивала интенсивность все выше и выше, оставляя девушку беспомощной. — Мф... бля! – Химеко застонала, ее сдержанность исчезла, и теперь из ее горла лился непрерывный поток стонов и криков. Если бы она не была опьянена чувствами, ей было бы стыдно за то, как легко она рухнула. Как бы то ни было, она стонала и задыхалась каждый раз, когда пальцы Кафки двигались внутри нее. Она выгнула спину, и ее груди были практически у лица отшатнувшейся Кафки. Твердые как камень соски сильно терлись о рубашку увы одетой Охотницы. – Боже быстрее Кафка, пожалуйста быстрее! Кафка ухмыльнулась увиденному зрелищу, как всегда наслаждаясь видом гордой, величественной, элегантной Химеко из Звёздного Экспресса, сломленной и умоляющей о ней. Она потянулась за волосами Химеко и убрала часть блестящих прядей. Химеко вскрикнула когда Кафка двинулась вперед, оставляя укусы и засосы на ее бледной шее. – Ну давай же. – Кафка замурлыкала, теперь ее собственный тон дрожал от похоти, едва слышный из-за шлепков плоти и стонов. Она прижалась ещё ближе, ее собственная грудь тёрлась о тело Химеко. Она согнула пальцы и потерла клитор Химеко большим пальцем, делая все возможное, чтобы отправить женщину в забытье. – Кончи для меня, Химеко. Кончи от моих пальцев, ты же нуждаешься в этом. – Истощенная выносливость Химеко лопнула. С бессмысленным криком она устремилась к кульминации, трясясь под безжалостным давлением Кафки, когда пламенное блаженство пронзило каждую часть ее тела. Она задрожала, а её грудь сильно вздымалась. Кафка была уверена, что вытащит каждую каплю удовольствия от оргазма, оставив Химеко полностью сытой и разоренной. Возможно, она провела свою жизнь на борту Звёздного Экспресса, но в тот момент Химеко действительно почувствовала, что парит среди звезд. Химеко рухнула, ее руки были подвешены на веревках, ее ноги без сил свисали. Светящиеся розовые верёвки остались, поддерживая ее, но ей больше ничего не было нужно. Ее тело дрожало от толчков, когда она висела там с совершенно пустыми красными глазами. Химеко сломалась. Предоставленная самой себе, ей могут потребоваться часы, чтобы прийти в себя. К счастью, даже Охотница не была лишена милосердия. Один щелчок пальцами, и оковы исчезли. Рыжеволосая тут же рухнула на пол, но Кафка успела ее поймать. Она подняла Химеко с удивительной силой, поддерживая женщину и направляя ее к роскошной кровати в углу. Как и было заранее оговорено, на столе лежала любимая ночная рубашка Химэко и кружка чая. Кафка, не теряя времени, тепло укутала Химеко и дала обхватить кружку руками. Медленно, пока Кафка усердно массировала ей руки и ноги, глаза Химеко снова обрели фокус. Пальцы сжаты, губы дернулись, дыхание стало глубже. Химеко, медленно моргая, сделала глоток теплого чая, намек на ее обычную грацию начал возвращаться. – Ты в порядке? – Тон Какфы был внешне безразличен, но сосредоточенность на ее лице и нежность рук говорили о другом. Химеко мягко улыбнулась, делая еще один глоток. Пусть Кафка думает, что она хранит свои секреты. Охотница вполне могла быть непостижимой и таинственной… но далеко не такой, как она думала. — Я в порядке, спасибо, Кафка, — тепло сказала она, выпивая ещё один глоток чая. — Ты была, как всегда, прекрасна. – Рада знать, что я получила проходной балл. – Кафка протянулась, вставая во весь рост, Химеко явно стало уже спокойнее. – Должно быть необычно для тебя, что в этом поезде есть кто-то, кто умеет пользоваться руками. — Ну-ну, не будь злюкой. — упрекнула Химеко, допивая чай и ставя кружку на стол. Кафка подняла бровь. – Ты действительно говоришь Охотнице за Стелларонами, чтобы она не была злюкой? – Да. — просто сказала Химеко, глядя на Кафку с ее спокойной, властной манерой поведения, которая теперь полностью вернулась на место. – Никогда не знаешь, на что другие способны Кафка. Дай людям шанс, и они смогут удивить-а-а-а… – Жизненный урок Химеко был прерван долгим зевком. Глубокое истощение теперь погружало и затягивало ее в сон, ее веки становились все тяжелее с каждой секундой. – Ага. — резко сказал Кафка, дразняще толкая Химеко и наблюдая, как она несколько неуклюже плюхается обратно на мягкое одеяло. Рыжеволосая уже полусонная, она затуманенно моргнула, и Кафка отвесила свой обычный дразнящий поклон. – До скорого. Тогда ты сможешь отплатить за услугу. С этим последним поддразниванием и призрачным прикосновением ее губ к губам Химеко Кафка то уходила, то появляясь, то исчезая, словно неукротимая тайна, которой она и была. Химеко удовлетворенно вздохнула, наблюдая, как Кафка с важным видом уходит прочь. Всегда было обидно когда Кафка уходила, но в то же время было очень приятно смотреть на ее удаляющийся силуэт.