Сердечко кукурузы

^•^

Стук шасси об накалённый под ярким солнцем асфальт. Самолёт приземлился. Тряска-тряска-тряска… Аплодисменты. — Дамы и Господа, говорит капитан корабля, мы успешно приземлились на острове Чеджу, Республика Корея, температура за бортом составляет тридцать три градуса по Цельсию. Не дослушав пилота, большинство людей с шилом в жопе повскакивали со своих мест, открывая отсеки для ручной клади, дабы забрать свои вещи и стоять три часа в тесной очереди на выход с набитыми сумками за спиной, счастья полные штаны. На крыльях радости, Джисон вскочил вместе со всеми, как вдруг непреклонная рука силой усадила его обратно в сиденье. Недовольный парень вопросительно взглянул. — Прости, что огорчаю тебя, но лучше нам будет выйти последними, без лишней толкучки, — белобрысый парняга улыбнулся. Хан запрокинул голову наверх и промычал: — Минхо-о, я не могу больше ждать! Я сидел на одном месте пол дня, мне нужно расходиться, у меня уже жопа плоская! — ныл Джисон. Ли усмехнулся, потрепав друга по волосам, безобразно взъерошивая их: — Сони, мы летели чуть больше часа, за это время ничего не могло измениться, жопа у тебя всегда была плоской. Джисон нахмурился и шутливо толкнул друга, хотя по его физиономии не скажешь, что парень шутил. Он лёгким движением поднял металлический подлокотник и улегся к Минхо на колени. Было не совсем удобно, ведь лежала только верхняя часть его тела, пока ноги оставались в прежнем положении. Но это лучше, чем просто сидеть. Спина звонко хрустнула. — Вот это я понимаю: настоящий дед! — звонко рассмеялся Хо, снова ловя негодующий взгляд. — А сам-то! Тоже мне, старше меня аж на два года, ещё и выпендривается! — фыркнул Джисон и повернул голову так, чтобы не видеть друга, вместо его лица Хан уткнулся в плотную тёмно-синюю джинсовую ткань, которая ненавязчиво отдавала приятным ароматом кокоса.

***

Горячий ветер приятно обдувает щеки. Волосы, обесцвеченные пару месяцев назад по туториалам из интернета, непослушно летят в разные стороны. Парни идут на пляж. Джисон одной рукой обхватывает большой ярко-оранжевый надувной матрас, пока пальцы другой сами по себе переплетаются с пальцами Минхо. Ребята проходят рынок. Хан с интересом осматривается. По узкой улочке идут множество представителей абсолютно разных национальностей: половина из них уже успели загореть, показывая всем вокруг, что они уже давно искупались в обжигающих солнечных лучах. Слева улыбчивый старенький японец на ломаном корейском предлагает отдыхающим нарисовать их портрет почти даром. Справа сувенирная лавка, где таятся однотипные значки, магниты, наклейки, майки, бейсболки, надписи на которых буквально кричат: «Чеджу! Корея!». Парни проходят ещё пару магазинчиков, как вдруг их внимание не привлекает «Мир мягких игрушек». Помимо обычных плюшевых зверушек, там продавались выходцы из мемов, фильмов и дорам! А также новые придуманные персонажи, которые вязались вручную. Входная дверь захлопнулась, из-за чего на всё тихое помещение раздался звонок, верхушка двери задела небольшую связку резвых колокольчиков. Бабушка, что до прихода парней неспешно пила чай, просматривая новую серию популярной дорамы по дешевенькому телевизору, сразу улыбнулась посетителям. — Добрый день! Вам подсказать что-нибудь? — голос у бабушки был невыносимо добрый, она встала, и подойдя к Минхо с Джисоном, оказалась ниже их на голову. Минхо осмотрелся. Парень хотел прикупить что-нибудь на память об этой поездке, но ещё больше, глядя на улыбчивого Хана, который держал в руках смешного плюшевого гуся и вовсю общался с хозяйкой этой лавки, Ли хотелось признаться другу в чувствах. Даже если это не будет взаимно, то Хо не сильно расстроится. Он просто хотел, чтобы Джисон знал, насколько тот важен для Минхо, насколько он его любит, даже несмотря на то, что близко общаются они чуть больше года. Минхо приглянулась игрушке в виде длинной кукурузы, которая вырисовывает форму звёздочки. Джисон для него как маленькая звёздочка, которая бесконечно дарит тёплый пламень радости и позитива. Дома, после универа, они частенько покупали горячую кукурузу и поднимались на крышу маленького уютного дома Джисона, кушали её там. Ни капли не сомневаясь в своём выборе, он оплачивает игрушку и выходит из магазинчика, не забыв положить плюшевую звезду в полосатую пляжную сумку, выходит на улицу, встречая там Хана, который уже заждался друга. — Клубника в стекле, гонконгские вафли с сиропом, подходим, покупаем! — слышится из белого расписного фургончика, прямо около выхода на пляж. Минхо безумно любит всевозможные вафли, а Джисон души не чает в клубнике. Парни, переглянувшись, усмехнулись и направились к ларьку. Очереди совершенно не было, казалось, что никто из проходящей мимо толпы в час пик, не обращал внимание на девушку, которая в одиночку продавала и рекламировала продукцию её небольшого бизнеса. Девушка, завидев потенциальных покупателей, сразу воодушевилась, поправила ярко-салатовую бандану, которая спасала её от палящего солнца, но вечно сползала с небольшой головы, заправила надоедливую длинную шевелюру, которая уже прилипала к голове из-за пота, за аккуратные ушки. — Здравствуйте, Чжоу Чон! — Хо прищурился, читая имя девушки с бейджика, боясь ошибиться. Предварительно обговорив с Джисоном их заказ, парень продолжает. — Большую тарелку клубники и две вафли. Хан кладёт голову на плечо Минхо, который в этот момент выглядел ну очень мило. Джисон давно понял, что не относится к Минхо исключительно по-дружески, несмотря на все попытки пресечь свои чувства, парень был по уши влюблён в лучшего друга, он уже не ощущал прежнего волнения в его присутствии, он смирился со своими чувствами, но всё никак не решался открыться, хотя он знал, что Минхо его не осудит, что не отвернётся от него после признания, но от возможного отсутствия взаимности, на душе становилось пусто, а кошки уже не скребли, а просто изредка лениво напоминали Хану о том, что Минхо слишком безупречен для роли его парня. — Хани! — Джисон поднимает голову, слыша настойчивый голос Ли. — М? — Какой сироп добавить в Вашу вафлю? — девушка с прилавка широко улыбнулась так, что глаза уже было совсем не видно за поднявшимися щёчками, она показывала рукой на пять бутылёчков, которые стояли прямо перед носом у парней. — У нас в ассортименте шоколад, голубика, ваниль, солёная карамель и орехи. Джисон посмотрел в глаза Минхо, мысленно спрашивая: «Милый, что выбрать?» Но в ответ старший лишь ласково улыбнулся. Придётся решать самому. Трудный выбор. Хан ещё раз оглядел сиропы. И ещё. Парень задумчиво надул щёки. Орехи отпадают сразу — у Джисона на них аллергия. Шоколад он не любит, а ваниль ему уже конкретно надоела. Остаётся только два вкуса. Голубика или солёная карамель? Вот дилемма, выбрать невозможно: это же как выбор между мамой и папой. Джисон очень любит ягоды, голубика — одна из его любимых. Но он ни разу не пробовал что-либо с солёной карамелью, было неимоверно интересно узнать её вкус. Чёрт, тяжело. Вздохнув, Джисон наконец озвучивает свой выбор: — Карамель, и добавьте, пожалуйста, побольше! — если уж пробовать что-то новое, то делать это на полную. Парень получает свою вафлю, напоследок виновато улыбнувшись столь терпеливой девушке, что целую вечность ждала, пока Хан определится с сиропом, и вместе с Минхо они заходят на пляж и занимают два дальних лежака под отдельным маленьким зонтиком. Между шезлонгами находился небольшой пластиковый стол, на котором ребята расположили тарелку клубники в стекле и две большие вафли с мороженым, кучей посыпок, печенек и горой карамельного сиропа. Мороженое из гонконгских сладостей уже вовсю вытекало, но парням было всё равно. Джисон старательно пережёвывал хрустящую ягоду, пока Минхо немного волновался. Кажется, настал тот самый момент для признания. Пора бы уже, чего тянуть кота за хвост, ему может и больно стать от этого! Хо не потерпит издевательств над бедными кошками и своим терпением. План признания быстро пришёл ему в голову, озаряя своей гениальностью. Вообще, он ещё пол года назад продумал всё до мелочей, но сейчас этот сценарий был бы наигранным и вообще не в тему. Поэтому Ли будет делать то, что покажется ему правильным, просто и со вкусом, а главное — искренне. — Хани, ты наелся? — спросил Минхо, замечая, что тарелка с клубникой опустела, а Джисон задумчиво пялит в одну точку моря. Услышав в ответ многозначительное мычание, Минхо улыбнулся, и обойдя шезлонг, подошёл к другу так, чтобы можно было видеть его лицо. Ли присел на мягкий белый песок, который мигом прилип к пятой точке. Теперь парни могли смотреть друг другу в глаза, но Минхо всё не решается поднять взгляд на молчаливого Хана. Парень отчего-то заробел, пялясь на Джисона боковым зрением. Почему же он вдруг стал таким задумчивым? Джисон ведь ещё с начала подготовки к поездке не затыкался, а тут вдруг совсем загрустил. И всё-таки он красивый… его белые волосы, такие же как и у самого Минхо, обдувал горячий ветер так, что шевелюра летела набок, придавая Джисону ещё более интересный и прекрасный силуэт. Он уже немного загорел! И несмотря на комплекс Хана по поводу цвета кожи, Хо считал, что другу идеально подходит смуглый оттенок, что бы кто не говорил, плевать на стандарты красоты! Они вообще написаны под бездушные шаблоны, серьёзно. Не бывает тех, кто идеален с точки зрения всего общества. Но бывают те, кто идеален с ног до головы, по мнению Минхо. Бывает один такой, да. Вот сидит и нос вешает без понятной на то причины. Минхо сделал глубокий вдох. И ещё. Всё равно волнение накатывает, рисуя в голове картинки того, как он сейчас признается в любви самому идеальному, светлому, доброму, позитивному, красивому, лучшему, честному, верному, смелому, милому… Джисону! Окончательно собравшись с силами, Хо наконец обращается к другу. «Пока что другу», — с самой светлейшей в мире надеждой мельком проносится в его голове. — Джисон, пойдём поплаваем? Там сейчас волн нет и народу немного, все на суше уже, а мы так и не купались, — мило пропел Минхо, качая головой в сторону оранжевого надувного матраса, заговорчески улыбнулся, а потом мигом снова состроил ангельское личико. Мимо внимания Джисона это не уходит, но парень решил, что ему просто показалось. На самом деле, Хо уже придумал чёткий план действий. Упустим то, что все остальные десять планов обламывались в последний момент. Сейчас он точно сможет! Должно получиться! Всё складывалось идеально. Вот они уже с ногами сидят на матрасе, чуть ли не в обнимку, ведь места немного не доставало, матрас рассчитан на одного человека, и им, понятное дело, было тесновато. Джисон завороженно рассказывает Минхо о местах, которые стоит обязательно посетить на Чеджу, иначе они вообще зря сюда приехали! Мама ему даже целый список составила, которого сейчас, к сожалению, не было под рукой, но самые яркие пункты Хан и так держал в голове. Минхо же его внимательно слушал, изредка находя в себе силы посмотреть на его милую улыбку, ведь при виде её, Ли сразу начинал лыбиться как идиот, не веря тому, что таких прекрасных людей, как Джисон, вообще в рай не затащили заменять ангелов. Одной рукой старший грёб, направляя матрас прямо к буйкам, самому тихому и отдалённому месту. Другую же руку парень спрятал за спину, держа в ней игрушку в виде длинной весёлой кукурузы в форме звёздочки, которую Хо прикупил специально для Хани. Выглядело это немного комично, ведь то, как неуклюже Минхо прячет игрушку, стараясь скрыть её от вечно бегающих по всему Ли глаз Джисона, как он смущённо улыбается и изредка нервно смеётся, стараясь скрыть волнение, но на деле ещё больше себя выдавая с потрохами, глядя на всё это складывалось впечатление сопливой сцены из дорамы, но Минхо это не смущало. Гораздо больше его смущал взгляд Джисона на себе, такой пристальный, искрящийся, и бегающий, изучал каждый миллиметр души и тела старшего, заставляя того ещё больше покрываться нежным румянцем, смущённо прятать лицо вниз и грести быстрее. «Как будто бы не может наглядеться… Вот бы это было правдой…» В какой-то момент, когда Минхо уже почти собрался духом признаваться, в порыве яркого рассказа, который уже зашёл далеко за темы туризма, Джисон, вообще не думая, протараторил: — Минхо-хён, я так рад, что мы с тобой познакомились, ты такой классный, милый, добрый, я давно хотел сказать, что я тебя люб… Джисон резко закрыл рот маленькими милыми ладошками и зажмурился. Настолько резко, что матрас нормально так пошатнулся, чуть не переворачиваясь, обливая обоих парней с ног до головы солёной морской водой. Минхо протёр лицо от окатившей его только что соли и тупо уставился на Хана, округлив глаза. Что он только что сказал? Ему точно не показалось? В животе резко запорхала новая волна, цунами из малюсеньких бабочек, каждая из них колко ударялась о стенки, волнительно щекоча парня. Хо слышал только бешеный стук своего сердца и волны. Парень не мог в это поверить. Сидел, не двигаясь, так и застыл в позе, когда услышал случайно вырвавшиеся слова из головы Джисона, то и дело прокручивая в голове последнее слово, конец которого утонул в вспотевших от стыда ладошках. Люблю-люблю-люблю-люблю-люблю… Так и проносились в голове у окаменевшего от шока старшего. Джисон же не знал куда себя деть, сгорал со стыда прямо перед лучшим другом, объектом его обожания, воплощением идеала, его смыслом жизни, утренних пробуждений и ещё много-много других драматичных терминов, которые в точности описывали Хо в глазах Хана. Но об этом никто не должен был узнать! А тем более сам Ли Минхо! Какой позор!!! Как можно было умудриться так заболтаться, чтобы прямо перед Минхо… признаться… Это же невзаимно! И момент неподходящий! И вообще слишком рано! Джисон продумывал пути побега, но все они имели одинаковый исход: неустойчивый матрас переворачивается, а бедный Минхо падает в воду вслед за Джисоном. Вокруг не было никого, все люди наверняка уплыли отсюда, услышав столь ужасную пародию на признание от Хана. Они были прямо около буйков, побег на сушу будет долгим и позорным! Ещё больше позора он не выдержит. Нужно срочно что-то делать, что-то говорить. Ещё ведь есть шанс всё исправить? Или спустя пять минут позорного молчания Джисона и шока со стороны старшего оправдываться было бессмысленно? Громко набрав в лёгкие побольше воздуха, красный со стыда Хани ещё больше зажмурился и выпалил на одном дыхании: — Прости-прости-прости-прости-прости-и-и-и! Я не это имел ввиду! То есть это, но не совсем. Я ни капли не жалею о том, что мы познакомились, ты самый классный, но я тебя не люблю! То есть люблю, но как друга, то есть ты не пустое место, но я не мечтаю ночами о поцелуях с тобой и не пишу сопливые песни о тебе! Ты мой друг! Лучший друг! И всё! Боже-е-е, как это всё неловко… Прости… Минхо смотрел на такого смущённого Хани и разочарованно хлопал глазами, с каждым словом друга опуская взгляд всё ниже и ниже. — Эй, Хани, — отдалённо и безумно грустно начал Минхо, перебивая тираду извинений друга. Парень смотрел на босые ступни Джисона, не в силах поднять взгляд. Он старался выглядеть непринужденно, но нос предательски всхлипнул, а из глаз медленно полились слёзы. — Если честно… Да, я буду с тобой честным, — Минхо достал из-за спины подарок для Хана, прижимая улыбающуюся кукурузу к животу. — Ты самый светлый, самый позитивный, самый живой, самый чудесный, самый-самый человечек в мире! И знаешь, когда я думал об этом разговоре, я представлял всё совсем иначе. И на самом деле, я думал, что мне не страшна невзаимность. Я думал, что мне достаточно лишь того, что ты сейчас услышишь от меня. Но я оказался таким эгоистом… Ты не должен себя винить, — Минхо осторожно поднял наполненный слезами взгляд на Джисона, смотря прямо в глаза младшему. —Джисон, ты мне нравишься. Я тебя люблю. И это чистейшая правда. Не как друга. Я пойму, если ты захочешь уйти. Если хочешь, можешь прямо сейчас уплывать и обрывать со мной все связи, прости, друг… Минхо замолчал, и следующие пять невыносимо долгих секунд мозг Джисона обрабатывал услышанное. — Ах да, — Минхо вытер последние слезинки солёной рукой, которая всё время теребила обшивку матраса, находящуюся под водой. — Это для тебя, Хани, — парень протянул игрушку, глаза которой уже не так ярко светились, казалось, что её эмоции были схожи с Джисоновыми. Хан дрожащими рукам молча принял подарок. Черт, что же он наделал? Зачем он всё это намямлил? И стоп… Минхо правда любит его? — Ч-что? — только и смог вымолвить Хан. Парень решил, что теперь надо брать ситуацию в свои руки. Джисон аккуратно, стараясь не уронить столь ценный подарок и одновременно не перевернуть матрас вверх тормашками, подался вперёд, крепко обнимая Минхо. — Хо-о, милый, всё не так! Извини, я так застеснялся, я думал, это было очевидно… Я забыл, что ты всё так всерьёз воспринимаешь, ну же, не вешай нос! — Джисон отстранился и очень нежно и невесомо обхватил лицо Минхо, заставляя того посмотреть в глаза. — Ты замечательный, красивый, добрый, умный. Ли Минхо, ты — особенный. И я уверен, что в мире есть человек, для которого ты — сказка, мечта, комета. Человек, который тонет в тебе. Я и есть этот человек. И я тоже тебя люблю. Парни просидели так ещё несколько минут, широко улыбаясь друг другу, создавая драгоценные воспоминания, даря свои чувства, которые оба так долго утаивали. Джисон просто любовался Минхо, всё ещё держа его лицо в своих солёных ладошках. Минхо же с лёгким румянцем не сопротивлялся, в ответ смотря на такого же прекрасного Хани. Его Хани! — Можно я тебя поцелую? — Минхо улавливает тихий-тихий шёпот Джисона, сливающийся со звуками волнующейся воды вокруг них. Хан вздрогнул, когда губы Ли накрыли его. Поцелуй был трепетным и непринуждённым. Минхо положил руки на талию Джисона, пока тот притягивал его лицо всё ближе и ближе, погружая в столь прекрасный и нежный момент, который никто не хотел прерывать. Каким же сладким стал этот долгожданный поцелуй, какими же яркими стали драгоценные воспоминания с этого дня, который каждый из них прокручивал спустя недели, месяцы, годы, парни снова соединяли свои губы воедино, сливаясь душами в одну, любящую всё вокруг.