часть первая и последняя.
22 августа 2023 г., 09:13
Закатный вечер к удивлению ясного и пылкого вторника никак не мог скрасить тоску рыжего юноши ростом в пять футов. Звуки оживленного вокзала били по чутким ушам Накахары так, что тот сбивался с мысли, которую вынашивал десятки минут, ожидая своего лучшего друга.
— «Как и задумывалось, просто ткни ему в лицо и попрощайся, дабы не пришлось разъясняться.Всё равно он будет спешить и прочитает только тогда, когда будет находиться в поезде.» — бормотал рыжик, аккуратно теребя в руках записку.
Опомнился от планировки он когда увидел идущий на него образ небрежно одетого шатена. К удивлению, вместо привычно забинтованых рук красовалась лишь одна. Дождавшийся Чуя хотел спросить о сие уникальном виде, но пришедший друг завёл разговор первым.
— Как мило, Чу-у-я, ты решил проводить меня? — парень был рад встрече и хотел обнять Накахару, но тот невольно отпрянул, сокрыв записку в кармане
(Не подумайте неверно. Упрямый рыжик отказался от телесного контакта лишь потому, что хотел обнять его первым и на последок. Его чувства и действия были серьёзны, потому неестественно для него досканально распланированны и он не хотел их рушить даже такой, на вид, малостью…)
Встрепенив связки лёгким покашливанием, голубоглазый как пасмурное осеннее утро юноша приознес — Осаму, тебе ведь привычно оборачивать себя бинтами с головы до пят.Почему на этот раз так?
— Кучеряшка, вопросом на вопрос не отвечают! — фальшиво надувшись от обиды вымолвил Дадзай, явно не хотев отвечать на вопрос, иначе бы он давно закрыл глаза на ошибку построения диалога своего дорогого друга.
— Не называй меня так! И на кой черт я с таким отношением к себе пришёл повидать тебя…— Чуя был, мягко говоря, возмущён и на сей момент сказать мог что угодно, но старался сдерживать эфемерные оскорбления в сторону друга. В такие моменты неверные слова могут привести к необратимым последствиям.
Шатен обработав услышаную информацию уставился на карман рыжего кучерчшки, безустанно сверлив его своим необычайно глубоким взглядом. Перестав вглядываться, тот перевёл взгяд на Накахару и произнёс с хитрой лыбой.
— Если без чертовщины.то может это потому, что я очень дорог тебе, как бы ты не клялся обратном?
— Быть такого не может! — Рыжик нахмурился, отведя взгляд, не сказав ничего дельного кроме неубедительного отрицания.
— Чтож.Чуя, раз уж тебе больше нечего сказать, то я поспешу на свой рейс.— поправляя ремень рюкзака пробубнил Осаму, показав взглядом на расписание рейсов. Оставалось 8 минут.
Юноша промолчал и запустил руку в карман, нервно трепля записку.
Дадзай тронулся в сторону платформы ожидания состава, но не пройдя и тройки шагов, Рыжик схватил его за руку, не давая уйти так рано.
Тот обернулся в сторону друга ростом пяти футов и довольно произнёс.
— Что-то ещё, Чу? Разве ты не хочешь, чтобы я поскорее ушёл?
— Насколько ты уезжаешь? — Накахаре тяжело было оставаться без друга даже на пару суток, ему адски не хватало Осаму и его бесячего шутливого характера, в удивительной совокупности с его уникальным умом.
— Навсегда. — пусто и монотонно сказал дорогой друг.
Чуя старался не подавать виду, ему хотелось разрыдаться на месте, просто впиться в его плечо и рыдать, всячески не отпуская. Но, как всем известно — глаза не лгут.
Осаму всё прекрасно видел, но также не подавал виду, только в отличии от Чу, у него это получалось в сотни раз лучше.
Накахара уже забыв про план уже инстинктивно следовал ему, вцепившись в крепкие с другом объятия.
Пять, со стороны невероятно долгих, а вблизи невероятно кратких минут они простояли в эфемерно неразлучном положении. У рыжика выступили слёзы.
Дадзаю ничего не оставалось кроме того, чтобы разбавить ситуацию словами совсем не к месту…
— Чу, …у меня в рюкзаке несколько толстенных кроссвордов, я хотел поразгадывать в дороге, но забыл ручку.Можешь одолжить если есть?
Подняв голову, Чуя посмотрел на Осаму заплаканными глазами. Порывшись в поперечной сумке он нашёл свою и протянул её фальшиво улыбавшемуся кареглазому.
— Спасибо, Чу! Без тебя бы я совсем пропал! — на этот раз без сопротивлений второй стороны он обнял кучеряшку напоследок и неторопящимся шагом направился в сторону платформы
Вытерев слёзы, Накахара опомнился. Порывшись в кармане, взял в руки записку он догнал друга, протянув ему те важные каракули, которые он не жалея сил и времени выписывал весь прошлый вечер.
Улыбнувшись в ответ на «неожиданный» сюрприз рыжика Осаму ушёл на платформу.
Интересно, кто, если не Дадзай покидает родной город с только одним рюкзаком при себе?
Чуя с опустошенной радостью ушёл с вокзала, проходя через десятки улиц он направился провожать этот памятный закат на краю города.
Закатный вечер пасмурной среды следующего месяца.
Держа альбом и сжав в руках и на то мятую записку он лежит напротив каменной плиты. Зябкий грубый ветер бьёт по веснушчатому лицу.
Перкчитывая свою строку за строкой.
—«Буду ждать тебя едва вернёшься, на нашем любимом месте. Посмотрим на тот пылкий вечерний закат. Он же ведь так прекрасен, не так ли?»
На второй стороне было продолжение, написанное его любимой красной ручкой.
—« Как бы я не любил тот прекрасный закат, словно ты растелился по этому вечернему небу Йокогамы
Было бы так, я бы никогда не пропускал его и смотрел на него до самого конца.
Как жаль, что отныне вместе его мы проведём лишь на той стороне.
Прости меня, Чу»
Красные чернила были размыты слезами, а почерк как всегда был невообразимо крив. Осаму можно было обнаружить из тысяч.
Накахара листал страницы альбома, со вклееными паларойдными фотографиями. Каждая была датирована и подписана шатеном. На каждой были они, место на страницах было уделено каждому важному моменту их отношений. Будь то слезы или радость, смерть или жизнь. Захлопнув альбом, он провелся взглядом по надгробию, после чего наклонился и поцеловал его в высеченные инструментом гранитные губы. После чего вышел за пределы захоронения и сказал.
— Так вот, что для тебя «поездка в «навсегда»? Тупица.
