The price of trust

♡︎ ♡︎ ♡︎

      Доверие.       Доверие, как все знают, самая хрупкая вещь на земле. Доверие сложнее всего найти и проще всего потерять. Дружба строится на доверии, любовь строится на доверии, без него жить сложно, но в то же время безопаснее.       Тэхён сам когда-то выбрал жить проще, рискнув безопасностью самого дорогого и хрупкого. Он выбрал довериться, довериться парню, доверить своё сердце. Бабочки в животе окрыляли, мурашки по коже будоражили, кровь приливала к щекам. Тэхён был влюблён, ослеплён и наивен.       Он рискнул своим сердцем.       И человек, что был выбран глупым слепым сердцем, оказался вовсе не тем, кем изначально видел его Ким через призму розовых очков. Он не был верным, ответственным за свои слова и любящим, но зато предпочитал не только мужчин, как сам Тэхён, а в большинстве своём девушек.       То, что это губительно, Тэхён не понимал до того дня, пока после пар в универе не застал своего парня в кровати с незнакомой ему блондинкой. Тот ступор, шок, непонимание, неверие, чувство жгучей боли где-то в области грудной клетки и множество других сменяющих друг друга эмоций он не забудет, кажется, никогда.       В один день розовый сияющий мир превратился в мрачный и бесцветный, холодный и пустой. Мозг тут же, обороняя разбитое сердце, поставил защиту, кучу блоков и замков. Доверие стало ему чуждо. Теперь Тэхён выбирает безопасность простоте.       Но есть ли смысл, раз самое дорогое и хрупкое уже уничтожено?       Тэхён не знает, он винит себя, корит за глупую наивность, слепую любовь и дурацкие розовые очки, которые он сам вовремя не снял. Их сбили с его лица и разбили о мокрый асфальт вместе с кровоточащим сердцем.       Он клялся, что больше не доверится, зарекался, что не полюбит. Чтобы больше никогда не испытать тех чувств, что обязательно сделают больно, чтобы никогда вновь не разочароваться в людях. Чтобы осколки сердца никогда окончательно не стёрли в алый порошок.       Как говорится: никогда не говори никогда.       Несколько лет Тэхён уверенно держал оборону, не подпускал к себе людей. Никому не доверял. Единственным близким человеком, знающим все его тайны прошлого, был Намджун — лучший друг и вечная подушка для слёз. Он переживал предательство парня, так же сложно, как и Ким, пропускал сквозь себя чужие боль и обиду, помог пережить это. Джун — единственный человек, вышедший из его прошлого и оставшийся в его настоящем. Он — тот человек, который держал оборону так же активно и стойко, когда на горизонте появился он.       Чонгук предстал перед глазами внезапно, около бара, в который Тэхён иногда ходит, потом снова и снова в других местах, что на четвёртый раз перестало походить на совпадение. Парень со временем, когда понял, что его заметили, стал действовать более прямо. Буквально, ухаживать: дарил небольшие подарки, угощал кофе, был учтив и вежлив, ни разу не пересекал грани дозволенного. Поняв, что Тэхён мечется, не подпускает близко, но и не отталкивает, решил спросить у него по факту.       Одним летним вечером поймал того около магазина, в который Тэхён часто захаживал, и встал в метре от его лица. Тот прятал взгляд, заламывал пальцы и не хотел признавать, что смущается. Чонгук старался не напирать и не давить, видя растерянность в глазах напротив, но отступать не собирался.       Тэхён сам не знал как, но согласился сходить с парнем в кафе и поговорить. Чонгук улыбался так нежно, говорил так мягко и смотрел так ласково, что быть равнодушным оказалось невозможным. Он не спрашивал у Кима многого, не лез в душу, не выискивал скелетов и тараканов внутри. Лишь просил о возможности быть рядом, сам рассказывая о себе много.       Ким упустил тот момент, когда сам стал искать парня этого в толпе, и находил ведь всегда. Хотелось смотреть в угольно-чёрные глаза, где в лунном свете можно увидеть звёзды и настоящие искры магии, и не мог поверить, что от одного взгляда можно ощущать себя самым счастливым во всём мире. Мечтал изо дня в день любоваться милой улыбкой и радостным, таким искренним смехом. Он в эти моменты сам всегда улыбался, смотря с сердечками в глазах, и понимал, что уже поздно. Он уже повержен, он — утопленник, которого тянет на глубину не вода, а любовь.       Чонгук медленно, но верно пробил ледяную броню. В один солнечный ноябрьский день поймал плачущего парня в объятия и стал убаюкивать в руках своего человека, такого крошечного, но уже преданного. Растопил заледеневшее, разбитое, как оказалось, сердце и собрал его заново, замотал в тёплое одеяло, прижал к груди и пообещал себе заботиться о доверенной драгоценности.       Получить доверие очень сложно, получить потерянное доверие — практически невозможно. Преодолев все блоки и преграды, Тэхён смог сделать, казалось, невозможное — довериться вновь. Тоже парню. Тоже бисексуалу. Тоже красивому. Слишком похоже и это пугало больше всего.       Ким понимал, что если история повторится, то он уже не сможет уйти от этого безболезненно. Если Чонгук предаст, одним недоверием к миру, замками на душе и расколотым сердцем он не обойдётся.       Это уничтожит его полностью и бесповоротно.       Понимая это, Тэхён хоть и открылся, доверился, но полностью упасть в отношения не смог. Напряжение осталось, мысли не испарились, крупицы неверия скребли больно сердце. Но это уже был нехилый сдвиг с мёртвой точки.       Тэхён это понимал, Чонгук тоже.       Парень всеми правдами пытался донести до поранненного сердца, что ему можно любить и не бояться. Можно довериться.       Тэхён поддавался. Верил всё больше, всё увереннее.       И поверил бы в искренность второго быстрее, если бы не беспокойство одного самого близкого человека...

♡︎ ♡︎ ♡︎

      — Тэхёни, я же просто переживаю за тебя.       — Нам, зачем ты снова это говоришь? Прежде ведь уверял, что не все такие мудаки, как Сукван, – устало проговаривает Ким, вновь раздражаясь от поднятой темы в сторону Чонгука.       — Я лишь говорю, что мне не нравится излишняя общительность Чона, и всё.       — Или тебе не нравится он сам, – скептически выгибает бровь Тэхён и рукой по лицу с нажимом проводит, надеясь сбросить накатившую нервозность, пока парень губы поджимает виновато.       — Извини, Тэхёни, моё шестое чувство играет против меня. Я не хотел тебя расстраивать, – парень касается плеча друга в поддерживающем жесте и легонько сжимает.       — Проехали, – отмахивается тот и, взяв телефон, направляется в сторону выхода. – Я к Чонгуку, увидимся.       — Удачи, – бросает вслед Намджун и оседает на диван. Стыдно.

♡︎ ♡︎ ♡︎

      — Гуки, я дома, – положив сумку на тумбочку у входа, Тэхён двигается вглубь дома своего парня, где они живут вместе уже второй месяц. Не обнаружив того в спальне, Ким идёт в противоположную часть квартиры. В ванной горит свет. Стекло в дверях запотело, значит, Чонгук недавно пришёл с тренировки.       Оставив затею зацеловать своего ненаглядного, Ким решается сообразить что-нибудь на ужин, потому стянув с себя мешающую рубашку, принимается рыться в их провизии. Найдя замороженный кусок филе и рис, останавливается на этом и ставит мясо на разморозку, параллельно промывая рис. Тэхён любит готовить, и раньше всегда делал это сам, до появления в его жизни одного прирождённого повара. Больше самой готовки парень обожал готовить с Чонгуком. Это выглядело всегда так уютно и по-семейному, ему очень нравилось. Нравилось вместе что-то нарезать, пробовать из рук Чона еду на вкус и соль, и, особенно, садиться после за стол, только вдвоём, в полумраке кухни, и наслаждаться приготовленной вместе едой.       Нарезая куриное филе и пропав в своих мыслях, Тэхён вздрагивает, когда ощущает внезапно на своих голых боках чужие ладони.       — Тэ, – парень глубоко вздыхает и заключает талию старшего в кольцо из рук, – я скучал, – он устраивается подбородком на плече Кима, притираясь щекой к чужой тёплой шее, и продолжает говорить так согревающе. – Весь день хотел тебя обнять, ох, как я люблю, когда ты готовишь без верха. Так сексуально, – рокочет на ухо.       — Гуки, я тоже скучал, – закончив с мясом, Тэхён поворачивает голову, сразу сталкиваясь с чужими настойчивыми губами. Поцелуй длится всего пару секунд, а после он сам прерывает слияние. – Подожди, горячий парень, нужно закинуть мясо на огонь, – он смеётся и всё так же, с руками на талии, двигается к плите, выкладывает кусочки филе и посыпает сверху приправами.       — Люблю смотреть, как ты готовишь, – Чонгук утыкается носом в светлый загривок и громко дышит.       — Я тоже, милый, – закрыв крышку сковороды, говорит тихо Ким и улыбается нежно через плечо.       Тесно прижавшись друг к другу, они в развалочку подходят к раковине, и Ким моет руки. Вытерев ладони, он поворачивается к младшему и обнимает за шею, прижимается близко, глаза закрывает, наслаждаясь моментом. На кухне свет горит только над плитой, у вытяжки, царит приятный полумрак. Идеальная обстановка. Их любимая.       Именно в такие моменты оба чувствуют себя дома.       Тэхён не перестаёт улыбаться, на дне его глаз плещется несоизмеримая любовь, а в груди разливается сладкое тепло при одном только взгляде на своего человека. Он касается подушечками пальцев любимого лица и, прикрывая глаза, накрывает мягкие губы поцелуем с привкусом улыбки на двоих. Чонгук поглаживает большими пальцами обнажённую кожу поясницы парня и выдыхает в чужие губы, напитываясь энергией своего личного источника жизни.       — Я пойду надену что-нибудь, ты пока заканчивай, – говорит Чон спустя пару минут мягкой тишины.       — Хорошо, – старший кивает и тормошит чужие влажные волосы, – и расчеши свою шевелюру так, чтобы волны были от лица.       — Есть, сэр, – Чонгук шутливо кланяется, глядя из-под лба с усмешкой.       — Иди, – Тэхён хихикает и пихает того в плечо, отворачиваясь к плите.       — Как прошёл день? – спрашивает Тэхён, сидя за столом , напротив парня.       — Мы с Сеной делали проект после пар, часа четыре не меньше, – пережёвывая рис, отвечает. – Устал ужасно.       — И всё равно пошёл в зал? Как ты успеваешь?! – удивляется Ким, отламывая себе кусочек мяса.       — А, нет, я сегодня не ходил, – не поднимая взгляда с тарелки, бросает тот.       Не ходил? Но.. зачем после прихода сразу пошёл в душ? Обычно Чонгук идёт перед сном, чаще даже с Кимом. Странно...       — А ты чем занимался? Как на работе? – тоже интересуется парень.       — Да.. Всё, как всегда, сегодня прошли две важных конференции, и на одной из них был крайне выматывающий экземпляр. Этот шотландец так быстро говорил, что я за ним еле поспевал.       — Ох, я вообще не представляю как ты их всех понимаешь, – парень мотает головой, поднимая брови.       — Ещё ладно, если нужно один язык переводить, но бывают переговоры сразу с двумя странами, и вот тогда — жесть. Сначала — с английского, потом — с японского, и так попеременно.       — М-м, – младший закусывает губу и смотрит с огоньком на дне чёрных омутов, – мне нравится твой сексуальный мозг.       — Боже, – второй хмыкает и смотрит хитро из-под чёлки, – только мозг?       — Размечтался! Даже твой мизинец сексуальный! – задирая подбородок кверху, отвечает.       — Да, не забывай, что умеют мои пальцы, – уголок губ ползёт вверх, а средним и безымянным пальцами Тэхён вытирает каплю соуса от мяса, пока Чонгук заливается румянцем и колечко в губе закусывает.       — С тобой забудешь, – бормочет тот и слышит слетевшую из чужих уст усмешку.       — Не думаешь, что надо освежить в памяти воспоминания? – как бы между делом спрашивает.       — Непременно, но не сегодня, прости, милый, я очень устал, – закидывая в рот очередной кусочек еды, улыбается неловко Чон.       — Да, конечно, – Тэхён бросает мимолётный нечитаемый взгляд на парня и силится держать лицо.       Устал? Уставал Чонгук для секса за девять месяцев отношений редко. А, учитывая то, что тот не напрягался сегодня физически, это странно вдвойне.       Глупо? Глупо подозревать своего парня в чём-то таком подлом из-за одной нетипичной ситуации и навеянных другими предубеждений? Да, однако, изменить свои мысли слишком сложно. Они неприятно скребутся внутри, оставляя призрачный холодок на коже и в сердце.       Слишком просто. Тэхёна было слишком просто сломать. Почему собственно, человек из далёкого прошлого, не стоящий и минуты чьего-либо времени, продолжает, даже находясь неизвестно где, портить невинную жизнь?! Он, разбитый и склеенный кое-как, боится за своё сердце. Боится, что осколки разгорятся, рассыпятся и неминуемо превратятся в пепел. Рискуя всем этим, сердцем, жизнью, он дал себе последний шанс, а Чонгуку — первый и единственный.       Тот знал о болезненном прошлом старшего, знал о недоверии к людям, о страхе повторения. Знал и всегда старался убедить парня в своей чистой, верной любви, продолжает, в общем-то, убеждать. Плоды своих стараний он видел и уже, будто стал забывать о масштабе этой проблемы.       Хотя правда в том, что Тэхён никому не рассказывал о силе своих навязчивых мыслей, потому, видимо, Намджун и не боялся подливать масла в огонь, в виде вечных подозрений и предостережений. А Ким, исходя из прошлого опыта, очень наивный и не мог в душе не задумываться над словами близкого друга, тем самым копая могилу в самом деле прекрасным отношениям в болоте своего недоверия.       После ужина Тэхён скрывается в душе, а после идёт в спальню, укладывается на подушки рядом с Чонгуком и тот, дождавшись наконец, включает на плазме какую-то скучную комедию. Они оба знают, что следует дальше: фильмы лишь для уютного фона, а на деле же младший двигается ближе к парню и уже так привычно заключает его в тёплые объятия на их общей кровати. Так приятно. Тэхён мерно дышит в чужую шею, а Чон зарывается носом в мягкие отросшие волосы.       Уютно. По-семейному. И лишнее здесь — только ненужные мысли на задворках подсознания и больная ревностная фантазия. Потому эти два пункта выталкиваются исцеляющими объятиями и горячими пальцами в кольцах, покоящимися на чужой спине.

♡︎ ♡︎ ♡︎

      — Вы придёте на вечеринку? – щебечет в трубку Чимин, однокурсник Чона и хороший знакомый Тэхёна.       — Я не знаю, захочет ли Чонгук, но я, если что, не против.       — Тэхён, делай, что хочешь, но уговори его, – канючит Пак, – меня он всю неделю не слушал!       — Постараюсь, правда, но не обещаю.       — Спасибо, дружище, я не хочу умереть там от одиночества, а ты ж прошлогодний выпускник, явно тебя все знают.       — Чим, я.. не то чтобы очень популярен был, – неловко говорит названный.       — Не прибедняйся. Если ты ни с кем не трахался и был пай-мальчиком, это не значит, что никто не хотел, знаешь...       — Стоп, чш-ш, – спешит прекратить поток последующих нецензурных выражений в свою сторону.       — Ладно, ну, в общем, я думаю, многим будет интересно посмотреть на тебя, наконец, не одинокого.       — Я тебя услышал, ох, как выясню у Гука, тебе отпишусь. Будь на связи, – просит и сбрасывает звонок.       Субботу Тэхён с Чонгуком обычно проводят тихо, спокойно, дома весь день, с утра до вечера валяясь в постели. Они слушают музыку, смотрят фильмы, едят еду, либо на заказ, либо всё-таки вылезают из кровати, следующие два часа проводя за готовкой. Нежатся в разворошенной постели, обнимаются, целуются до припухших губ, проводя целые марафоны. Занимаются страстной любовью, сминая простыни и доводя друг другу до исступления и дрожащих от бессилия рук.       Всё это — обычно.       Но не сегодня. Сегодня Чонгук подрывается с утра пораньше с кровати и, чмокнув старшего в надутые губы, исчезает из квартиры на добрые пять часов. Уходит домой к своей напарнице по проекту, так как время тянется, а одного понедельника явно не хватит. Сердце в связи с этим всем — неспокойно, но Тэхён старательно делает вид, что всё в порядке. Он не ревнует. Не боится.       Всё в полном порядке.       Чонгук приходит к часу дня, улыбается, скидывая вещи на стул в прихожей — сразу видно как устал после пяти часов занятий. Ким задерживает на парне долгий взгляд, пока тот направляется в душ. Зачем? Утром ходил, сейчас зачем?       Тэхён тоже устал. Устал думать и гадать предадут ли снова. Сомнения убивают слишком жестоко и безжалостно. Он обессилел, он продолжает забываться, тонет в тёплых моментах, заглушая внутреннюю борьбу.       — Тэ, мы идём сегодня на вечеринку Хосока, это вроде как университетская традиция? – спрашивает Чонгук, выйдя из ванной.       — А.. да, если ты хочешь, Чимин меня уже завербовал тебя уговорить, – посмеивается парень.       — Скажем, что ты и уговорил, – младший улыбается, морща нос, и тянется в объятия.       Ему тянутся навстречу. Не могут не.       — Хорошо. Пошли поедим. Ты же голодный, – со слышимой в голосе улыбкой говорит Тэхён и…       — Нет, милый, я не голоден. Мы у Сены ели, – улыбка мгновенно пропадает, а треснувшая радостная маска прячется в изгибе чужой шеи.       — Ладно, тогда иди подготовь одежду, я пока позавтракаю.       — Ты ещё не ел? – удивляется Чон и отходит на маленький шаг, только чтобы видеть лицо парня.       — Ну, мы же завтракаем поздно и.. вместе, – растерянно отвечает он и всё ещё пытается держать повреждённую маску с подобием улыбки. – Я просто как-то не подумал.       Поэтому готовил два часа их любимые роллы, да…       — Ох, Тэ, – младший вздыхает и тянет Кима к кухне. – Ты настолько не подумал поесть, что приготовил сам два подноса роллов? – с сомнением спрашивает Чонгук, видя любимую еду посередине стола и полностью убранную кухню.       — Ну.. ещё может совсем чуть-чуть я хотел поесть с тобой, – тихо молвит Тэхён, принимая нетипично для того смущённый, даже немного грустный вид.       — Тэ, ты же знаешь, как я люблю роллы, – «а я люблю тебя» — хочется ответить, – конечно, я поем с тобой, милый, просто немного.       Это его «милый» слишком тепло отзывается в сердце, отчего не улыбнуться просто невозможно.       Тэхён впервые хочет оказаться параноиком.       Отписавшись Чимину и умяв целый поднос роллов вдвоём, парни начали собираться на вечеринку. Чонгук, пока старший готовил им вещи заранее, решил позаниматься ещё немного проектом, разбирая найденный с девушкой материал. Тэхён косился на него и иногда очень громко думал, из-за чего получал ответный короткий взгляд.       Ближе к пяти вечера позвонил Пак и сказал обоим выдвигаться через час. Чонгук промычал согласно в трубку и пошёл в ванную, чтобы уложить более или менее волосы. Ким в это время, стоя без футболки, как раз с этим закончил, рассматривая себя в зеркале ванной, когда младший подошёл сзади.       — Ты же не пойдёшь на встречу к голодным студентам вот так? Боюсь, что тебя там на кусочки разберут, – улыбается в зеркало парень, обнимая другого со спины, проводя ладонями вдоль косых мышц.       — Я подумаю, – парирует игриво тот.       — Тогда мне придётся тебя совсем не выпускать из своих рук, – шепчет на ухо Чонгук, касаясь мочки губами.       «Да, пожалуйста, не отпускай!» –кричит сердце.       — Что же поделать, – отвечает голос, и Тэхён улыбается чужому отражению.       Чонгук на это только смеётся хрипло и обхватывает губами зелёный гвоздик в мочке уха, лаская языком так, как, он знает, нравится старшему. Тэхён даёт себе волю ещё немного понежиться в родных объятиях, перед тем как пойти дальше собираться.       Одевшись в парные костюмы в составе штанов и рубашек с коротким рукавом, парни вышли из дома, оповестив Пака о скором прибытии. Заказанное такси подъехало как раз вовремя, и Тэхён, усевшись на заднее сиденье вместе с младшим, настраивал себя на хороший вечер. Погода была не лучшая для июля: пасмурно, тучи затянули небосвод, создавая иллюзию темноты, понемногу поднимался ветер. Машина остановилась у ворот небольшого особняка, где уже стояла парочка авто.       Гостей тут же вышел встречать Хосок, приветствуя, как обычно, тепло и радушно. Тот привычно одет с иголочки, белая рубашка идеально облегает торс, подчеркивает цвет волос, а бежевые широкие брюки на высокой посадке красиво подчёркивают талию. Сразу видно, чей он сын, и кто здесь второй хозяин. Взяв парней под руки, Чон без промедления двигается к дому, рассказывая о пришедших знакомых и тех, кто придёт позже. Чонгук с Хосоком знаком хорошо — они одногодки, но с разных факультетов, а с Кимом, напротив —оба с кафедры языкознания, с разницей в один курс.       Чон Хосок, как принято таких называть, один из главных представителей золотой молодёжи в СНУ, папочкин любимчик и типичный плейбой. На такие вечеринки приходят очень многие и по разным причинам. Кто-то ради обретения связей. Кто-то ради роста собственной репутации в университете. Кто-то, мечтая забраться к тому в постель. Кто-то, если не вышел предыдущий пункт, найти для жаркой ночи другого холостяка, коих тут водится немало. Кто-то просто ради бесплатного алкоголя – таких здесь, пожалуй, больше всего. Девушки же, в большинстве своём, пытаются угнаться за всем и сразу.       Чонгук из тех, кто приходит на такие сборища только из-за друзей, выпить он небольшой любитель, но иногда случается, что выходит не то чтобы удачно. А какую-то выгоду в лице Хосока он и подавно не искал. Тэхён и вовсе никогда не ходит на тусовки, но за компанию Чонгуку и Чимину — согласился, да и проконтролировать своего, не умеющего пить парня тоже хотел.              Весь недолгий путь до особняка Хосок расспрашивал парней, а в особенности Тэхёна, о их жизни, учёбе, работе, быте, любимом кофе, позициях в постели и различиях вибраторов — он успел всё. Старший от такого напора растерялся, но поймав в угольных глазах поддержку, выдохнул и продолжил учтиво улыбаться и кивать.       Зайдя в дом, Чон сразу же передаёт гостей в руки прибывших ранее, в числе которых есть и Чимин, а сам ускользает куда-то наверх. Пак, подлетев к друзьям, сгребает обоих в объятия и начинает заполошно шептать о том, что ему тут ни с кем не интересно. Тэхён с него внутри тихонько потешается, а сам лишь по плечу хлопает и, схватив его и Чонгука за рукава рубашек, тянет к зоне отдыха, где сидят ещё пару парней и девушек.

«Someone to you» — Banners.

      Все друг с другом здороваются, почти всех Тэхён тут хоть раз, но видел, всё-таки удобно быть выпускником — думается ему. Хана́, Сухо и Джиун — с языкознания, четвёртый курс, с ними Ким пересекался частенько. Йеджи и Сынмин — его ровесники, выпустившиеся, тоже знакомые, но с других факультетов. Четверо третьекурсников с экономического по именам Тэхён не знал, но лица помнил. Чимин тоже знакомится с ребятами, оказывается, не они скучные, а Пак просто боялся к ним подойти. Тэхён посмотрел на него за это глубоко укоризненно, а тот только отмахнулся и продолжил беседовать с Сухо.       Чонгук, сидящий рядом с Тэхёном в обнимку, слушает отвлечённый диалог старшего с Джиуном, тоже переводчиком, и поглаживает иногда чужое бедро, губами прижимаясь к острому плечу. На немой вопрос приятеля Ким коротко улыбается и зарывается пальцами в копну тёмных волос.       В дом заходят другие студенты, Хосок их тоже встречает, болтает и смеётся — всё по отработанной схеме. Большинство собирается в большом зале, где, наконец, включается не тихая, как до этого музыка, а типично дискотечная. Кто-то с громким хлопком открывает шампанское и, заливая стол алкоголем, кричит: «С закрытием сессии!», тотчас выпивая с горла бушующую жидкость. Рядом стоящие люди поддерживают парня весёлым улюлюканьем и свистом, а другой смельчак забирается на этот же стол. Он, выхватив бутылку из рук первого, отсёрбывает немного и, вскинув руку кверху, вскрикивает: «Туса-а!».       Все смеются, и музыку с битами делают ещё более качающей и громкой. Свет софитов и мигание стробоскопов бьёт по глазам. Начинается настоящий дурдом, что происходит каждый год у какого-то буржуя в доме. И как главный сердцеед универа Хосок берёт на себя эту ношу вот уже второй год. Тот, к слову, не танцует, как большая масса студентов, а спокойно попивает свой виски со льдом из стакана, наблюдая за разворачивающейся вакханалией. Чонгук с Тэхёном тоже продолжают сидеть в кресле, прижимаясь плотно друг к другу, что младший собирается исправить.       Он резко перемещается на чужие бёдра, обхватывая загорелую кожу руками, и шепчет прямо в ухо:       — Знаешь, мне скучно как-то, давай танцевать, м? – горячее дыхание обдаёт голую кожу уха и шеи, пуская мурашки, и Чонгук совсем не помогает, притираясь членом к паху старшего. – Потом мы могли бы где-нибудь спрятаться и-и…       — Гуки, – Ким дёргает парня ещё ближе на себя и, обхватывая узкую талию, шипит на ухо в просьбе замолчать, – нарываешься! Не делай так!       — Как, а милый? – он усмехается, как лис, и прижимается ещё теснее к уже чуть затвердевшему органу. – Вот так? – имитирует толчок.       — Чёрт, Гук-а…       Не успевает Тэхён как следует афигеть, а Чонгук уже вскакивает с его бёдер и тянет первого за руку к себе, прошептав на ухо: «Танцы — потом десерт». И Ким сдаётся, естественно. Они проходят чуть ближе к середине, но в кишащую толпу не лезут — себе дороже. Музыка заряжающая, не тупой клубняк, а правда стоящая. Чонгук подстраивается под музыку, его тело ловит ритм песни, а сам он ловит руки своего парня в свои ладони, заставляя Кима повторять движения. Тэхён двигается вначале вяло, но после и сам вливается, танцует хоть и немного нелепо, но раскованно и наслаждаясь. Чонгук следит за его действиями с удовлетворением и радостью и также отдаётся музыке.       Спустя какое-то время танцев, Чонгук говорит парню на ухо, что скоро вернётся, и направляется в сторону уборных на второй этаж. Из алкоголя он выпил всего бокал шампанского и вина, поэтому единственная реакция организма — приятная расслабленность.       Проходя мимо комнаты у самой лестницы, Чон слышит чей-то всхлип и замирает. Нахмурившись, он с сомнением открывает итак не запертую дверь и, зайдя, видит Шин Хиён, его одногруппницу, девушка сидит на кровати, опустив голову, и завывает после чужого появления ещё сильнее.       — Хиён?       — Чонгуки? – писклявым голосом говорит она.       — Эм.. – и ему не нравится её такое обращение. – Ты чего тут плачешь?       — Чонгу-уки! – Шин встаёт и подходит к парню. – Почему мальчики такие злые? – она надувает губы и складывает руки на груди. Очень нелепо это делает, кстати.       Кого-то этот жест смутно напоминает… Ах, да.       Его любимый так делает, когда дурашливо обижается. Красиво делает, кстати.       — Хиён, ты о чём вообще?       — Вот вечно вы такие, не замечаете меня, злые вы, – она снимает с лица эту улыбку и перестаёт притворяться не собой. – Кобели вы все, чем ты.. хм, Тэхёни лучше меня, а? – ядовито выплёвывает. – Как можно стать голубым, когда ради тебя столько красоток хвост распушают?!       — Заткнись, Хиён, – проникновенным грудным голосом прерывает её Чон и смотрит с бесами в глазах, силясь не применять грубую силу.       — А то… – она замирает на полуслове, глянув куда-то назад, за парня, и улыбается вновь обманчиво мило. – Ну конечно, Чонгуки, я молчу, мы никому об этом не расскажем, – она сокращает между ними итак не большое расстояние и хватается руками за его шею, создавая видимость поцелуя, пока Чон судорожно соображает, борясь с желанием приложить эту сумасшедшую головой о стену. Сзади слышится тихий вскрик, заглушённый ладонью, и парень резко поворачивается, отцепляя от себя девушку.       — Тэхён? – Чонгук в непонимании смотрит на старшего, который огромными стеклянными глазами наблюдается за этой картиной из коридора. – Тэхён, – он осторожно повторяет и действительно пугается за ситуацию, потому что видит по лицу Кима весь спектр ужаса, творящегося у того в голове. В следующую секунду парень срывается с места и убегает, Чонгук сию же секунду рвётся за ним, но прямо перед его носом захлопывается дверь. Хиён…       — Мы не договорили, – по-сучьи ухмыляется та, но её оттаскивают от входа.       — Свали нахуй, Шин! – рявкает он напоследок.       Дверь с оглушительным хлопком закрывается, а Чонгук летит обратно в зал, мельтешащим взглядом осматривая всех в толпе. Любимых глаз не видно. Он подходит к Хосоку и его компании и спрашивает у них, получая лишь извиняющиеся, не ведающие взгляды. Набирает номер, что давно уже на быстром наборе, но тот ожидаемо не отвечает. Спасением оказывается Чимин, вдруг появившийся рядом.       — Куда Тэхён ускакал один, я не понял?! И телефон оставил.       — Чего? – хмурится Чон.       — Тэ сейчас выбежал на улицу один, без верха, без мобильника, а там уже холодно, – он разводит руками, уже, кажется, пьяный. – Ой, там дождь, кажется, начинается.       — Чёрт!       Чонгук оставляет Пака одного разбираться с путаницей в голове, а сам несётся в прихожую, хватает взятую с собой куртку и выбегает на улицу. Дождь тут же охватывает его в свои холодные объятия и не даёт нормально ничего вокруг разглядеть. Он надевает по пути куртку и, прикрывая глаза рукой, имитируя козырёк, пытается сообразить, куда мог уйти Тэхён. На ум приходит лишь их дом, но туда старший бы не пошёл, а на большее раздражённый мозг оказывается неспособен.       Следуя какой-то своей чуйке, Чонгук идёт к воротам, а выйдя, направляется в обратную сторону от их дома.       Он просто так чувствует.

♡︎ ♡︎ ♡︎

      Чонгук отсутствует уже минут десять, и парень начинает слегка переживать. Отставив свой бокал с вином, Тэхён направляется в сторону, в которую до этого ушёл младший, и, уже подходя к лестнице, слышит голос Чона. Он замедляет шаг и остановившись у открытой наполовину двери, застывает.

— Заткнись, Хиён.

— Ну конечно, Чонгуки, я молчу, мы никому об этом не расскажем.

      Чонгук стоит к нему спиной, а из-за его плеча выглядывает блондинистая макушка. Это самая макушка после собственных слов опускает свои руки на чужие плечи и шею, сама приподнимается к лицу.       Что? Нет…       Сердце пропускает щелчок, такой звонкий, будто последняя ниточка, туго натянутая, обрывается с убийственным треском. Он слышит стук своего пульса и голос Чонгука, повторяющего его имя.

«With every step I hear you calling out.

Are we falling out?

You said I'm with you till the end of the line».

(«Winter Solder» – Young Medicine).

      Он убегает. Куда угодно, только бы не видеть очередного предательства. Снова. Почему это снова происходит? Как Чонгук мог, как посмел? Тэхён с трудом верит своим глазам, но он видел то, что видел, — отрицать глупо.       Колючий ветер ударяет в лицо, холодная вода орошает с головы, постепенно доходя до пальцев ног. Тэхён ёжится, но не останавливается, идёт, куда глаза глядят, не думая ни о чём, кроме боли, что разрывает. Внутри одновременно пусто и заполнено до краёв. Ким думает, что задыхается, пустота душит, боль словно разрывает внутренние органы.       Почему это снова происходит?       Пустая дорога под ногами, трясущиеся руки убирают со лба прилипшие волосы, а глаза пытаются разглядеть путь перед собой. Тэхён не знает, куда идёт, ноги ведут его сами, и он им подчиняется. Он чудом не попадает ни под одну машину, идя по дороге. Дождь усиливается и всё перед взором предстаёт единой стеной воды. Редкие водители сигналят, замечая фигуру в свете фар, но по итогу объезжают. Глаза щиплет. Слёзы мешаются с дождём.

«But would you scream my name,

Blood soaked outside in the pouring rain?»

      Тэхён сам не замечает, как доходит до тёмного парка, что днём кишит людьми и шумом. Он проходит через плетёную железными прутьями арку и погружается в тишину деревьев. Этот парк достаточно далеко от дома Чона, но совсем рядом с прошлой съёмной квартирой Тэхёна. Когда парни ещё не жили у младшего, то частенько здесь гуляли, дыша свежим воздухом и иногда устраивали на траве пикники. С этим парком у них действительно много воспоминаний, куча совместных вечеров и субботних завтраков. Даже первый их поцелуй случился здесь. Для обоих он значил неизмеримо много. Этот шаг сделал сам Тэхён, ибо он знал, выложив Чонгуку правду о своём прошлом, тот первым действовать не будет.       Этот поцелуй стал очередной преодолённой преградой на совместном пути. Общей работой. Тэхён доверился. Чонгук это доверие заслужил.

«Thought we knew one another.

So what's left to say?

I'll make you pay for this mess you've made».

      Он вспоминает его губы, что с таким трепетом и нежностью целовали, эти руки, что обнимали так бережно, и глаза, что смотрели с теплом. А после перед глазами предстаёт та картина из дома Хосока, приоткрытая дверь и Чонгук в чужих руках. Пробирает боль. Режущая. Дробящая кости.

«Though we kill one another,

There's no other way…»

      И если он думал, что разочарование — это Сукван, то нет.       Чон Чонгук его уничтожил.       Сам, Тэхён не выберется из этого безболезненно. Он не хочет. Без Чонгука? Зачем?       Идя по главной аллее, Ким всё больше замедляет шаг и внезапно ощущает сильную слабость в теле. Лавочка подворачивается как раз вовремя, и парень оседает на неё, переставая контролировать собственные конечности. Откинув голову на спинку лавки, он прикрывает веки, позволяя дождю спрятать свои слёзы. Холодная вода и шум дождя расслабляют, как ему кажется, ослабевшее тело, вынуждая понемногу проваливаться в дрёму.

«Are we falling out?

You said I'm with you till the end of the line.

But would you scream my name,

Blood soaked outside in the pouring rain?»

♡︎ ♡︎ ♡︎

«Heaven» — The Neighborhood.

      Тепло и знакомый голос заставляют открыть глаза. Мокрые, промёрзшие бёдра накрывают чужие тёплые ладони. До боли знакомые, родные ладони.       — Чонгук?       — Тэхён, Господи… – парень сидит перед старшим на корточках и падает головой на свои руки, лежащие на холодных бёдрах. – Я чуть не свихнулся, пока искал тебя, – он шепчет, но дождь уже чуть стихает, так что Ким слышит.       — Н-нет, – Тэхён хочет уйти от этих всегда желанных раньше касаний и спрятаться в своём коконе, где его бы никто не разбил. Он весь сжимается и хочет отодвинуться, но ему не разрешают. – Зачем ты пришёл?       — Тэхён, – Чон сжимает кожу бёдер через мокрую ткань и начинает серьёзным голосом, – что бы ты там не надумал, мы должны прояснить ситуацию. Но прошу, не здесь, ты совсем замёрз, – он вдруг дёргается как от удара, опомнившись, и снимает с себя куртку и тут же накрывает ею сверху старшего. – Прошу тебя, давай уйдём, ты совсем холодный!       — Ладно, – он не в силах сопротивляться.       Чонгук встаёт и поднимает парня за подмышки к себе, всовывает его руки в рукава куртки и застёгивает бегунок под горло. Старший в его вещи утопает, пряча лицо в капюшоне, хоть и сам в габаритах не сильно уступает. А как только Чон чуть ослабляет хватку, у Тэхёна тут же подкашиваются ноги. Кости из-за холода промёрзли. Лето…       Чонгук, игнорируя вялые протесты, поднимает парня на руки, плотно прижимая к себе. И, кажется, тот похудел, потому что ощущается он слишком мало. Тэхён, поддаваясь своей слабости, сдаётся крепким рукам и кладёт голову на чужое плечо. В привычном тепле и запахе глупый мозг чувствует безопасность, а потому позволяет телу погрузиться в сон.       Такси здесь ждать смысла нет, так что Чонгук, так и идёт со своей бесценной ношей по тёмным улицам, рассекая колючий холодом ветер. Дождь всё ещё моросит, но главное, что его любимый сейчас в относительном тепле, безопасности и, главное, в его руках. Пока младший судорожно соображал, куда Тэхён мог уйти без телефона ночью, чуть крышей не поехал. Потом он вспомнил про этот парк рядом с прошлым домом парня и то, какой Ким сентиментальный иногда. Сложив два и два, решил попытать удачу здесь.       Так быстро Чонгук ещё не бегал.       Он направляется обратно в дом Хосока, по пути пытаясь обдумать всю эту ситуацию. Тэхён постепенно начинает дрожать, что заставляет младшего ускориться и скорее добираться до места.       Вбегая в двери дома, Чонгука сразу встречает парочка пытливых глаз, что в ужасе округляются, замечая бессознательное тело.       — Тэ? Божечки! – Чимин вскрикивает и подлетает к парням, щебеча что-то о том, что обязательно убьёт Чонгука, когда Тэхён придёт в себя.       — Хос, принеси что-нибудь тёплое ему выпить, чай может?       — Я вам обоим сделаю, занеси его пока в любую свободную комнату на втором этаже, – принимая свой самый серьёзный вид, наказывает Хосок и испаряется в сторону кухни.       — Чимин, иди спроси, где можно взять какие-нибудь вещи для Тэхёна, я его отнесу пока, – Чон, не задерживаясь, двигается к лестнице, проходя зал с всё также веселящейся толпой, но его кое-кто замечает.       — Тэхён? Что с ним? – восклицает та девушка, Хиён, что посмела так грязно сыграть на чувствах его любимого.       — Свали, Хиён, тебе какое дело?!       — Он жив, он в порядке, Господи, да скажи?! – та не унимается и поднимается по лестнице за парнем.       — Жив, но твоими стараниями не в порядке. Не зли меня ещё больше, – он идёт вдоль коридора, а Хиён открывает первую попавшуюся дверь, пропуская вперёд Чонгука, тот заносит Кима в комнату и укладывает на постель. – Чего ты прикопалась, Шин? Итак уже всё испортила хуже некуда. Думаешь, твои чувства важнее чужих?       — Прости, Чонгук, я, правда, не хотела. Я просто выпила слишком много, и ты мне даже не нравишься, я.. я… Тэхён, мне нравится. Не ты, – она повержено опускает голову и вздыхает отчаянно. – И меня бесило, что вы такая вся идеальная парочка, и тут всё вылилось в этот кошмар…       — Серьёзно?! – Чон зачёсывает волосы назад, раздражённо глядя на девушку. – Просить прощения будешь у Тэхёна, когда он проснётся. А сейчас вали, мне нужно его согреть, а то обморожение — не лучший итог вечеринки.       — Да, конечно, – она кивает и пятится к выходу, – прости.       Дверь захлопывается, а Чонгук, встряхнув головой, принимается за парня, снимает с него куртку и, взяв снова на руки, несёт в смежную со спальней ванную. Закрывает дверь на щеколду и снимает с парня вещи, все до единой мокрые. Он закупоривает слив и набирает тёплую воду, держа обнажённого парня на руках. Чуть подождав, он опускает его в воду и дождавшись, когда ванна наберётся до половины, выключает кран. Сам снимает с себя всю одежду и заходит в воду, приподнимает Кима и укладывается в такую нужную теплоту вместе с ним. Температура тел быстро растёт, уже не отдавая мертвенной холодностью, и Чонгук впервые за последние полтора часа выдыхает спокойно. Его любовь с ним, в безопасности и спит на его плече.       Мягко обмыв Тэхёна, младший спускает воду, успевшую уже немного остыть, и достаёт парня, заворачивая в полотенце, как делала в детстве мама. Он так и выходит: с полотенцем на бёдрах и со своим милым на руках. На кровати Чонгук одевает Кима в одежду, которую вероятно принесли друзья, и заматывает его в одеяло. Сам одевается и падает на простыни рядом, тяжело вздыхая, от долгожданной мягкости кровати. Тело ломит и хочется спать. Слабость берёт верх.       У Тэхёна всегда была такая особенность: в стрессовых ситуациях он становился излишне сонным и быстро и крепко засыпал, а потом мозг отдохнув, сам пробуждался. Так и сейчас, согревшись, парень пробуждается в тепле и рядом с источником своего собственного тепла. Чонгук тоже не спит, он смотрит в лицо напротив так расслабленно и облегчённо будто, что у Тэхёна даже дыхание спирает.       — Я так переживал, милый, ты даже не представляешь, – шепчет он спустя затянувшиеся минуты тишины. – Послушай меня, ладно? – ему кивают. – Я помню твоё прошлое, Тэ, твои неудавшиеся отношения. Я знаю, как это тебя надломило, я понимаю, насколько ты сильный и смелый, раз решился погрузиться в это снова. Я знаю, что тебе было сложно мне доверять и, видимо, до сих пор сложно, – он невесело усмехается, но продолжает, – хоть я и очень старался даже повода тебе не давать. Я знаю, что ты не виноват в своих мыслях и страхе повторения, но я знаю, что тоже ни в чём не виновен. Я ни разу, Тэхён, ни разу даже подумать о ком-то за этот год не мог, не то чтобы делать что-то. То, что было вчера… Я не знаю, как так вышло, но ты видел не то, о чём явно подумал. Я и не знаю, что ты подумал, но уверен, что Хиён объяснит тебе лучше.       — Кто? – тихо спрашивает, впервые подавая голос Ким.       — Моя одногруппница. Она вчера полезла ко мне, стала плохо отзываться о наших с тобой отношениях, а я вспылил, потом она оказалась рядом, я не понял, чего она хочет и вдруг.. вскрик. Твой. Она преградила мне проход, а когда я её послал снова, тебя уже и след простыл, – Чонгук в нервном жесте проводит рукой по лицу и заканчивает главную мысль. – Я ведь так люблю тебя, Тэ, почему ты такой безрассудный. А если бы я не нашёл тебя, и ты замёрз бы насмерть?!       — Не насмерть же, – криво улыбается тот, но по нему не сильно видно, что словам он верит.       — Ох, Тэ… Ты мне доверяешь, или тебе собрать все записи с камер?       — Чонгук, мне всё ещё болит внутри, здесь, – парень тычет пальцем себе в грудную клетку и кривит брови словно от боли. Глаза краснеют.       — Тэ, милый, не плачь только, умоляю. Я не выношу твоих слёз, – вновь откровение.       — Я.. верю тебе, я не хочу, но не могу иначе, – хрупкая слеза всё-таки скатывается по виску, прячась в волосах.       — Я люблю тебя, Тэ. Я так чертовски тебя люблю, что готов кричать об этом, клянусь! – в сердцах отвечает Чонгук и берёт чужое лицо в ладони.       — Можно не кричать, – сквозь всхлипы шепчет, – говори мне это на ухо каждую ночь, хорошо? – не просит — молит.       И Чонгук непременно будет, каждую ночь, каждое утро, каждый их день в этом лживом мире.