Пламя к пламени

      Праздники Логан не любил. Свои Дни Рождения — особенно. А, если учесть, что он вообще вспомнил конкретную дату достаточно недавно, так и перестал видеть в этом какой-то сакральный смысл. К чему друзьям напрягаться-то, как-то его удивлять, подарки дарить? Самому переучиваться еще, другую дату запоминать. Тьфу-ты, черт возьми. Вот скажут один раз «Поздравляем» и хватит. Ну, их, все эти торжества… Как он только согласился на полноценный праздник — не помнит. Наверное, слова Чарльза про двухсотлетие сыграли какую-то роль.       А, возможно, и соблазнительно тихий шепот Джин на ухо о каком-то сюрпризе. Собственно, поэтому Логан сейчас стоит в комнате с полностью выключенным светом и терпеливо ждет. Джинни сама его сюда за руку притащила и оставила ждать, а сама… Испарилась. Буквально. «Готовиться».       В противоположном углу взрывается сноп разноцветных искр, открывая обостренному звериному взгляду женскую фигурку. Джин улыбается и вновь щелкает пальцами — по периметру спальни переливаются-зажигаются гирлянды, освещая комнату и оставляя интимный полусвет. Вот, вот теперь Логан может ее рассмотреть и не сдержать восхищенно судорожный выдох.       Белье из нежнейшего белого кружева, ещё и с бахромой на алебастровой коже смотрится восхитительно. Чулки — о Господи Боже мой. Кулон в виде серебряного феникса на шее… Вплетённая в волосы розы — еще лучше. А за спиной… Это, черт возьми, крылья? Бело-черные, будто светящиеся, как… Как у ангелов «Виктория Сикрет». Нет, такого комплекта на ней он еще не видел. Ангел. Действительно ангел, которого Логан неизвестно как, но заслужил.       — Я знала, что ты оценишь, — Джин посылает ему провокационную улыбку и одним мановением руки включает музыку, при этом соблазнительно выгнувшись.       Па-парам-папарам! — играет классическая песня Джо Кокера. Логан успевает чуть усмехнуться выбору, но из легких тут же вышибает воздух: покачивая бедрами, Джин направляется к шесту и, уцепившись одной рукой, начинает кружится вокруг него в такт музыки. Еще несколько нот — и она ловко спрыгивает, телекинезом выдергивает заколку. Волосы огненным водопадом укрывают хрупкие плечи. С розой, сейчас заменяющей шляпу из песни, выглядит сногсшибательно. Низ живота простреливает жаром и желанием зарыться носом в рыжие пряди, вдохнуть их дурманяще-сладкий аромат, намотать на пальцы… А Джин, будто зная, о чем он думает, прикусывает нижнюю губу. Прислоняется к шесту спиной, трется о него волной. Убивающе медленно расстегивает бюстгальтер и откидывает его в сторону, оглаживает грудь, мнет соски, — а Логан только о том и может думать, как ее пальцы заменят его губы. Джин точно случайно на мгновение опускает руку между ног… И начинает кружится по комнате, призывно качая бедрами, вращая всем телом, пока крылья за спиной не превращаются в чистый огонь.       И, Господи, черт возьми, Иисусе, этот взгляд! Убийственно горящий взгляд, способный, кажется, и адамантий сейчас расплавить, направлен прямо на него.       Она настолько увлечена процессом, что даже не замечает, как Логан, на миг сцепив зубы от напряжения, встает с кресла. Ладно, хорошенького понемножку. Джин как раз почти завершает поворот, но притронуться к шесту не успевает: врезается прямо в широкую грудь и едва не теряет равновесие. Только вот черта-с два ей кто-то даст упасть — Логан легко подхватывает Джин на руки и она привычно-инстинктивным жестом обнимает его талию ногами. Прижимается обнаженной грудью к его торсу, довольно жмурится, как лиса.       — Ну, как тебе, старичок?       — Сейчас я покажу тебе как.       — М-м, мой сюрприз тебя порадовал? Только в мой День Рождения танцуешь уже ты.