Сигареты нам больше не нужны

***

Легкие наполняет едкий отравляющий дым: еще пару затяжек и пальцы обожжет приятное тепло, что начнет накалять кожу с каждой секундой. Светлые стены, легкий запах краски, не выветрившийся после косметического ремонта, холодные перила, сигареты и тишина — всё, что связывает Джисона с этим местом и со временем, проведенным здесь после того, как он стал стажером компании. Единственное спокойное место. В компании нет официальной курилки для трейни, ведь, по идее, курение запрещено. Но спустя месяцы пряток от сотрудников и разговоров со «старичками» стало ясно, что этим правилом пренебрегают многие. Свое личное место для курения Джисон облюбовал еще два года назад. В то время это было как никогда кстати. Очередное показательное выступление не дало никаких результатов: парней похвалили и порекомендовали стараться еще лучше, и уж тогда они точно дебютируют. После этих слов руки Джисона словно опустились, вдохновение для написания пропало совершенно, и не было даже сил встать на утренние тренировки. Тогда Чану пришлось взять над ним власть. Он буквально водил его на занятия, расталкивал по утрам, сидел рядом с ним, когда того накрывали приступы апатии, и поддерживал глупыми шутками. Сейчас тоже тяжело, но рвение дебютировать все же есть. Чан поделился с ним, что появилась возможность, и сейчас все силы уходили на отбор других парней для собственной группы. Они тренировались в разных составах. Кто-то задерживался с ними, а кто-то уходил после первого собрания. Чан, Чанбин и Джисон всегда были вместе и поддерживали друг друга несмотря ни на что. Пару месяцев назад Чан привел Феликса — парня из Австралии, который плохо знает корейский, отчего есть некие трудности в коммуникации, но он очень старается. Наверное, Чан чувствует большую ответственность за него и поэтому помогает ему абсолютно во всем. Еще раньше пришел Сынмин — очень талантливый вокалист, который понимает, что от него требуется, с полуслова. Недавно к ним присоединился Хенджин. Джисон знал его и надеялся, что это поможет им на совместных практиках, но как оказалось характерами они не сошлись абсолютно и отчего постоянно дерзили друг другу, нарушая слаженную работу группы. Есть еще пара парней, но для полноценного состава их все равно недостаточно. И вот время перевалило лишь за полдень, а сил уже не осталось. Чан весь на нервах, он практически никогда не повышает голос, и сейчас, во время очередной ссоры Джисона и Хенджина, он отвел Джисона в сторону и прошипел о том, что ему пора бы повзрослеть и перестать дерзить всем без повода. Джисон лишь стиснул зубы, развернулся и пошагал в знакомом направлении, на что Чан лишь вздохнул и лидерским тоном уведомил команду об окончании тренировки. Только опершись на перила и подкурив сигарету, Джисон смог выдохнуть. Нервы у всех на пределе, и он понимает, что своим детским поведением мешает Чану. Но ведь они столько лет вместе, и он должен понять Джисона, а не ругать его и успокаивать Хенджина после очередной перепалки. Чан должен быть на его стороне. Сигарета докурена, но тело так и не получило расслабления, а мозг не очистился от ненужных мыслей. Хочется еще, но Джисон понимает, что сегодня он еще не завтракал и новая порция никотина лишь сделает хуже. Он тушит бычок об стенку консервной банки, так называемой пепельницы, и присаживается на корточки, чтобы поставить ее на место — за выступающий кирпич в стене, как слышит резкое: — Привет. От громкого приветствия рука Джисона дергается, и все окурки вместе с пеплом рассыпаются по полу. Джисон быстро встает и разворачивается с неприкрытым гневом в глазах. Тяжело дышит, готовый сорваться в любую секунду и накричать на парня, что нарушил тишину и вернул всю нервозность. — Прости-прости, я не хотел тебя напугать, — шепчет парень и принимается собирать мусор голыми руками. — Я правда не специально. — Да ладно, — Джисон опешил от такого количества извинений от человека, который по виду старше его самого, и начал помогать. — Руки теперь воняют, — подытожил он, когда они закончили. — Куришь тут, — констатировал парень, повертев банку в руках. — Правда? Не заметил, — ответил Джисон сарказмом, чем вызвал тихий смех. — Сдашь меня? — Есть еще? — спросил незнакомец, отчего бровь Джисона поползла вверх от удивления. — День слишком длинный. — Еще даже не обед, — хмыкнул Джисон, выуживая сигарету из пачки и подкуривая другую для себя. — Вот именно, — выдохнул парень, взяв зажигалку из рук другого. После первой затяжки глаза парня закатились от удовольствия, и Джисон задержал внимание на его лице. Аккуратные черты лица, прямой нос. Красивый. Он перевел взгляд на окно впереди и хмыкнул от своих мыслей. Видимо, новенький, лицо не знакомо. Дебютирует быстро, не то что он сам. — Тоже тяжелый день? — его голос слегка охрип. — Год, — снова хмыкнул Джисон, начиная наполняться злостью от лишнего интереса, исходящего от совершенно незванного гостя. — Понял, — кивнул парень и продолжил. — А я здесь первый день. Джисона бесило от такой неприкрытой искренности. Да какое дело ему до этого парня? Его совершенно не интересует чужой опыт. Остальное время они курили молча, а потом незнакомец выкинул свой окурок в пепельницу и забрал другой из рук Джисона, отчего его глаза округлились в недоумении. Парень коротко улыбнулся и спрятал банку в нужное место. — Меня зовут Минхо, — на прощание кинул парень и скрылся за дверью, получив в ответ тихое: «Джисон».

***

Джисон влетает на лестницу и бьет рукой в стену. Трясущимися руками вынимает пачку сигарет из кармана и достает одну, случайно надламывая прямо по-середине, отчего гнев поступает будто прямо в мозг, а глаза начинает жечь от подходящих слез. Испорченную сигарету он сжимает в руках и позволяет сухому табаку высыпаться из кулака прямо на пол. Открывает пачку вновь и понимает, что та была последней. От дикой злости, обиды на самого себя и, собственно, на весь мир слезы непрошено льются из глаз. Пачка летит в стену, приземляясь рядом с горкой табака. Следует новый удар об стену, а затем резкая боль. Джисон сжимает кулак, а другой рукой зарывается в волосы, больно оттягивая их. Сползает по стене вниз и позволяет потоку слез бежать без остановки. Чан снова несправедливо отругал Джисона. И это все при новом участнике их группы — Чонине. Джисон хотел показать, что он ответственный и рассудительный, что он — взрослый. Но снова этот Хенджин, со своим миловидным лицом начал учить Джисона тому, что тот и так знает. Джисон сорвался. Сорвался и Чан, накричав на него. Несправедливо. Он не заслужил такого отношения от родного человека. Из-за гнева и нервов Джисон трясет ногой, отчего тапок слетает со ступни, еще сильнее разгоняя злость. Тапок летит через все помещение, останавливаясь лишь от удара с дверью. Как же неприятно, и истерика не помогает оправиться от обиды. Легкие горят от жажды никотина, а желудок сворачивается, хочется выблевать все органы и не чувствовать этого тянущего ощущения. Дверь напротив приоткрывается, и Джисону приходится быстро отвернуться, чтобы спрятать лицо в натянутом капюшоне кофты. Быстрым движением руки он вытирает слезы рукавом и замирает, услышав приближающиеся шаги. — Привет, Джисон, — с явной улыбкой в голосе говорит новоприбывший. Это Минхо. Тот самый человек, с которым Джисон поделился сигаретой на прошлой неделе. Что он здесь забыл снова? Злость от обиды сменяется раздражением от нарушенной идиллии одиночества. Даже в его комнате в общежитии был вечный шум, а это было то место, где Джисон мог провести хоть каплю времени в тишине, но теперь этот надоедливый и слишком дружелюбный тип испортил все. — Тебе бы лучше уйти, — резко, с презрением говорит Джисон, поднимая глаза. — А у тебя тут место зарезервировано что ли? — хмыкает Минхо, и Джисон принимает решение смотреть в пол, ведь выдержать такой выразительный взгляд он не может. — Иди на другую лестницу, — все еще надеется Джисон. — А сам почему не идешь? Потому что этажом ниже находится столовая, где работники могут почувствовать дым, а выше — залы для танцевальных практик и основное скопление стажеров. На этом же этаже, поблизости к лестничному пролету, лишь студии звукозаписи, где Джисон проводит все основное время с Чаном и Чанбином. Здесь тихо из-за звукоизоляции, именно поэтому он здесь. Выкладывать весь свой стратегический план вредному гостю не хочется, и Джисон переводит тему: — Сигарет нет. — Да я вижу, — кивает тот в сторону бардака поблизости. — Держи, — и протягивает Джисону целую сигарету вместе с зажигалкой. Глубокая затяжка наполняет легкие горьким дымом. Сигарета крепче, чем те что курит Джисон. Или же из-за только что отступившей истерики тело мгновенно расслабляется, голова запрокидывается, а с губ срывается вздох, граничащий со стоном от удовольствия. От изменения положения головы приходится снова встретиться с внимательным и вроде как изучающим взглядом. Чего он ждет? Благодарности что ли. Вернул долг и ждет, что Джисон в ноги кланяться будет? Странный человек. Но, на удивление, Минхо не напрягает своим присутствием. Он не пытается выведать, из-за чего Джисону плохо, не спрашивает, чем может помочь даже просто из вежливости. Они молча докуривают. Он, как и в прошлый раз, берет окурок из сжатых пальцев Джисона, ногой сметает рассыпанный табак и лишь напоследок бросает легкое «до встречи». А возле двери пинает отброшенный тапок в сторону хозяина и подмигивает с легкой улыбкой, заставляя Джисона тихо хихикнуть, спрятав свою улыбку в длинном рукаве худи.

***

Сегодня приятный день. Сезон дождей закончился, и тучи в небе сменили пышные кучевые облака, которые рассекало яркое солнце. Щурясь от ярких лучей, Джисон проходит к тайнику на лестничном пролете. Подкурив сигарету, он зажимает ее между губ, что так и норовят расползтись в улыбке. В собранной Чаном команде все прекрасно: парням нравится работать вместе, и даже Хенджин будто стал менее надоедливым, что не может не радовать. По прошествии последних дней Джисон сблизился с Феликсом, этот мальчик с солнечными поцелуями на щеках никого не оставляет равнодушным. Оказалось, что у них схожее чувство юмора и жажда в тактильности, а этому не мешает даже языковой барьер. Одна проблема осталась — не хватает последнего человека. Чан тратит все силы на поиски, но никак не может найти подходящего. Кажется, будто у него есть свой план в голове: найти человека, который будет схож с остальными в жизненном пути, будет таким же потерянным, как и остальные семеро. В дверном проеме показывается уже знакомая макушка. Они виделись с Минхо пару раз в коридорах компании, и однажды он застал его одного, курящего, но тогда тот быстро ретировался, и поговорить не удалось. Сейчас же Джисон в отличном настроении и полон готовности пообщаться с интересующей его личностью. — Хен, у тебя что, жучок на мне стоит? Постоянно приходишь, когда я здесь, — рассмеялся Джисон, выдыхая дым, открыл свою пачку и поделился сокровенными сигаретами. — А я смотрю, сегодня ты в хорошем настроении, — улыбается Минхо и благодарит кивком. — А вообще, я прихожу сюда в одно и то же время. Не виноват, что оно совпадает с твоим. — Вот оно как, — продолжает улыбаться Джисон и наблюдает, как Минхо прокручивает сигарету между пальцев, прежде чем подкурить. На днях Джисону было скучно, и он вызвался помогать Чану просматривать резюме стажеров для поиска «того самого», как выразился сам Чан. Наткнувшись на фотографию нового знакомого в углу страницы, он не смог пройти мимо и прочитал от корки до корки, и сейчас у него как раз есть «козырь в рукаве». — Ты ездил в тур с БТС? — с восторгом в глазах и голосе говорит Джисон. — А ты что справки наводил? — Просто услышал от знакомого, — смутился Джисон и перевел взгляд на свои ногти. — Не обижайся, Джисони, — смеется Минхо. — Я просто пошутил. Парень подходит ближе и тычет пальцем в щеку Джисона. От ласкового имени и жеста старшего у него глаза округляются, он смотрит прямо в глаза Минхо. Тот, будто сам смутившись от своих действий, отводит глаза и быстро затягивается пару раз. Джисон смеется и толкает парня локтем в бок, вызывая ворчание, а затем и смех.

***

С Минхо легко. Легко говорить и молчать. Всегда можно найти тему для разговора, даже самую глупую. Они говорят обо всем: от космических кораблей и глобального потепления, до зомби апокалипсиса. Минхо показывает фотографии своих котов, и Джисон честно клянется запомнить, у кого из них есть белое пятнышко на носу. Минхо рассказал о периоде своей жизни, когда тот состоял в танцевальной команде и жил один. Тогда ему пришлось научиться готовить, и он поделился, как ему понравилось это дело. Джисон рассказал о годах стажерства: как боится не дебютировать и потратить все это время зря. Поведал о том, что сам пишет тексты и музыку для песен их команды, рассказал о Чане — самом родном человеке во всей компании. Уже несколько недель Джисон встречается с Минхо на этом месте, в одно и то же время почти каждый день, а сегодня от Чана он узнал то, что Минхо скрывал от него в последние дни. Чан выбрал его в качестве последнего человека в их группу, и с завтрашнего дня они будут готовиться вместе. В приподнятом настроении Джисон раскрывает дверь и видит уже ожидающего его Минхо. Не может скрыть улыбки и кидается с объятиями на старшего. Тот замирает всем телом, и Джисон отходит, опираясь спиной о перила. Его смутила такая резкая реакция Минхо, но Джисон уже привык к Чонину, который постоянно ворчит от избытка тактильности, так что настрой это не сбило. — Хен, ну что же ты скрывал от меня такие новости, — наигранно хмурится Джисон, вызывая улыбку у Минхо. — Не хотел раньше времени говорить, вдруг не вышло бы. — Почему? Ты же такой хороший танцор, — возражает Джисон. — Сони, я стажируюсь чуть больше месяца, — нервно вздыхает Минхо и отводит взгляд. За короткое время Минхо приучил его к ласковым прозвищам, и теперь Джисон не смущается, лишь по-доброму улыбается каждый раз. Разрядить обстановку — значит перевести все в шутку, такое правило у Джисона. — Слушал тут, как я восхищаюсь Чаном, а сам уже был с ним знаком, — за словами следует легкий шлепок по плечу, а затем возмущение от Минхо. — Хватит болтать. Минхо прерывает диалог, подкуривает сигарету и протягивает ее Джисону. От такого действия Джисон смотрит на старшего удивленно, а тот лишь хмурит брови и кивает в знак подтверждения. Младший наблюдает за тем, как Минхо прикуривает вторую сигарету уже для себя, и они затягиваются одновременно, не отводя взгляд друг от друга. Смущающая тишина и Джисон нервно смеется, делая следующую затяжку, чтобы прервать гляделки.

***

Тренировки проходят прекрасно, Минхо замечательно влился в коллектив. Он очень сдержанный и понимающий, своим наметанным глазом видит, кому нужна помощь, и без просьб предлагает ее. Может рассмешить хоть кого, шутит даже для Феликса, хотя плохо понимает и говорит на английском. Успокаивает Джисона, когда тот снова вступает в перепалку с Хенджином, чем безумно помогает Чану забрать хоть одну ответственность с его плеч. Кроме того, что Минхо теперь с ними и началась подготовка к шоу практически ничего не изменилось. Встречи за сигаретами переросли в традицию. Они никогда не договаривались о них, а просто приходили и встречали одного из них уже ждущего другого с двумя сигаретами в руке. Темы для бесед не заканчивались, только открывались новые. Джисон мог болтать без умолку и рассказывать все новые и новые факты, что вычитал в перерыве между тренировками, а Минхо же поддерживал того и задавал вопросы, на которые Джисон обещал ответить завтра, когда посмотрит видео об этом. — Завтра все начнется, — устало вздыхает Джисон, сидя на полу и пиная ботинок Минхо. Весь день они тренировались для завтрашнего шоу и начала съемок, оба не могли отдышаться. Уже стоило возвращаться, чтобы успеть выспаться. Джисону — в общежитие, а Минхо — в родной дом. Но оба не хотели расстраиваться, ведь наедине с самим собой тревога начнет нагнетать еще сильнее. — Волнуешься? — спрашивает очевидное Джисон. — Нет, — хмыкает Минхо. — Врешь же. — Вру, — соглашается старший и встает с пола под пристальный взгляд снизу. — Пошли прогуляемся, — говорит он и протягивает руку Джисону.

***

Начинаются съемки. Чан четко дал понять, что все это не шутка. Это серьезно, и дебютировать могут не все. Репетиции днями и ночами напролет. Страх, что преследует Джисона двадцать четыре часа в сутки. Любого могут исключить и команда уже не будет прежней. У каждого из них есть своя роль, никто не сидит без дела и, если кто-то уйдет, этот порядок нарушится. Да, скорее всего, Чан возьмет эту роль на себя, однако так не может быть постоянно. Радует одно — теперь они живут все вместе и сближаются еще больше. Появились их личные шутки, которые могут понять лишь они сами. Теперь есть ощущение, что они становятся большой и дружной семьей. А Джисона чуть ли не на слезы пробивает от счастливой улыбки Чана в эти моменты. Лидер мечтал об этом слишком долго. С Минхо тоже все хорошо, с каждым днем все лучше и лучше. Он помогает с хореографией, прорабатывает ошибки с каждым. Стал более терпим к объятиям от Джисона и даже сам проявляет энтузиазм. Им спокойно вдвоем. Они отвлекают друг друга от гнетущих мыслей разговорами и шутками, а если это не требуется — молча курят. Встречи в их спокойном месте — это некая отдушина, что помогает отойти от происходящего хаоса в их жизнях. — Хен, а если кого-то исключат? — подает голос Джисон и вновь затягивается, чтобы умерить дрожь в руках от произнесенного вслух. — Что будет? — Джисони, — улыбается Минхо и берет его руку в свою, переплетая пальцы. — Все будет хорошо. Легкий жест и такие банальные слова и все равно они действуют лучше любого успокоительного. Джисон выдыхает дым и сжимает руку крепче. Они смотрят друг другу в глаза и улыбаются, а после тихо смеются. Джисон верит Минхо. Все и вправду будет хорошо.

***

Хорошо не будет. Минхо исключили. В день просмотра первой песни Минхо предложили исполнить не свою часть, а к тому же рэп-партию, к которой тот не был готов. Джисон смотрел в испуганные глаза, прежде всегда сосредоточенного человека и не знал, что сказать. Минхо умел найти подходящие слова и казался таким сильным, будто его ничего не может довести до такого состояния. Но сейчас он сжимал и разжимал кулаки, часто моргал и нервно дергался всем телом. Джисон не смог придумать ничего лучше, чем взять старшего за руку, крепко сжать и прошептать те же слова, что и Минхо тогда на их лестнице. После были юнитные выступления. Минхо усердно готовился, и на репетициях все получалось хорошо. Чан нервничал и ругал каждого. Джисон обижался, но и тогда Минхо приходил к нему на помощь чтобы подбодрить. Даже в этот момент, когда ему не должно было быть до него никакого дела, ведь он номинирован на вылет. Он все равно был рядом с Джисоном. Минхо вновь перенервничал и перепутал текст своей партии. Джисона не было рядом, чтобы взять его за руку. Распахнув дверь, Джисон влетает на лестничный пролет. Упирается руками и лбом о прохладную стену, но это не помогает. Он бьет ладонями, слезы стекают по щекам. Хочется кричать. Уже темно, в компании тихо, ведь практически все разошлись. Крик Джисона, вероятно раздался на весь этаж, но сейчас все равно. Он кричит, продолжает избивать стену, а когда сил не остается, то сползает вниз. В голове куча мыслей, но нет ни одной нужной, чтобы дать себе совет. Он не знает, что делать дальше. Хочется курить как никогда, но нет сил даже вытащить пачку из кармана, все тело будто наконец-то почувствовало ту усталость, которой Джисон не позволял проявляться эти недели. Теперь нет смысла снова быть сильным и в принципе быть. Он обессиленно стекает и сворачивается на полу, обнимая себя за колени. Нет будущего, следом выгонят еще кого-то, а дальше и всех остальных. Джисона трясет от слез и холода из-за сквозняка от открытого окна, что бежит по бетонному полу. Дверь приоткрывается, и свет из коридора рассекает темноту, словно луч надежды. Джисон распахивает глаза, но не может увидеть вошедшего человека, ведь глаза, привыкшие к темноте, слепит. Тихие невесомые шаги приближаются. Это не Минхо. Родные руки обнимают тело Джисона и перетаскивают к себе на колени, поглаживая вдоль спины до момента, пока он не перестанет дрожать. Чан не знал об этом месте, да и никто не знал кроме Минхо. Лидера всегда бесил запах сигарет, но запретить не мог. И сейчас он должен отругать Джисона за неосторожность из-за выбора места для столь запретного дела, но тот сам нащупывает пачку и протягивает уже открытую прямо к лицу Джисона. Ищет пепельницу. Получает хриплый ответ и усаживает его спиной к стене. Ставит рядом все ту же банку. Забирает зажигалку из трясущихся рук и сам зажигает ее возле сигареты, что зажата в зубах Джисона. — Как ты нашел меня? — интересуется Джисон, после того как никотин чуть успокоил нервы. — Во-первых, ты очень наивен, если думал, что я не вижу, как ты ходишь сюда, — смеется Чан, но видит, что это не помогает и меняет интонацию. — Минхо сказал. — Он уехал? — шепчет Джисон, желая получить отрицательный ответ. — Да, — Чан убирает прилипшие волосы к мокрым от слез щекам парня. — Джисон, теперь мы знаем, что может быть. Мы должны стараться еще больше. — Нет, — делает он последнюю затяжку и кривится от противного вкуса, тушит окурок и смотрит прямо в глаза человеку напротив. — Я не хочу. — Ты не можешь подвести парней.

***

И Джисон не подвел. Он полностью погрузился в деятельность группы. Помогал Чану и другим ребятам, как только мог. Написал с десяток песен. Лишь в моменты одиночества позволял себе грустить. Встречи с Минхо в их месте прекратились. Он вообще не видел его с момента исключения. Тот собрал вещи и съехал, когда Джисона не было дома. В привычное время он не приходил, на час и на два позже — тоже. В один день Джисон отпросился с утренней тренировки и застал Минхо выходящим с лестничного пролета. — Привет, хен, — с широкой улыбкой начал он. — Так и знал. На два часа раньше приходишь, — сказал Джисон, упустив дни, когда наоборот приходил позже. — Извини, мне нужно. Минхо ускорил шаг и скрылся за поворотом, ведущему к другой лестнице, которой пользовались все. И оставил Джисона в одиночестве. Улыбка медленно сползла с его лица, и он направился в свою, вновь одинокую, курилку. Выкурив сигарету и позволив паре слез скатиться по щекам, он вернулся в комнату для практик в том же гневе, что преследовал его пару месяцев назад, обматерил Хенджина, и получив выговор от Чана, был выставлен с тренировки. Медленно, но после того дня Джисон вернулся в прежний ритм. Встреч с Минхо больше не искал, да и старался не ходить в «их» место. Теперь он курил на улице, за ближайшим круглосуточным магазином. На Хенджина старался не обращать внимания. Не всегда получалось, но получая каждый раз строгий лидерский взгляд, Джисон быстро замолкал. В общежитии сидел тихо, изредка общаясь с Чонином и Феликсом. Те говорили, что он сам на себя не похож, и что они скучают по «старому» Джисону, чем еще больше загоняли в это состояние. Иногда, когда было совсем невозможно слушать смех и крики ребят, он уходил в студию к Чану, а тот лишь понимающе кивал. Они вместе сочиняли и записывали песни. Чан спрашивал его мнение, и тогда Джисон отключался, погружаясь в любимое дело. — Джисон, он же не ушел из компании, — хотел помочь Чан. — Позвони ему. — Я знаю, — безразлично сказал Джисон, скрывая настоящие эмоции. — Он не хочет видеть меня. — Ты пытался? — добро улыбнулся лидер, но, получив кивок, продолжил без улыбки. — Ему тоже тяжело. После этого разговора Джисон больше не приходил к Чану, ему не нужны эти разговоры и бессмысленная поддержка. Он взял дополнительные занятия по танцам, ведь техника хромала, и проводил все свободное время в зале, в глубине души надеясь встретить Минхо там. Но и эта идея провалилась. Больше он не пытался. Все шло своим чередом, пока не последовал новый удар — исключение Феликса. Эта новость подкосила всех. От разлуки с Минхо страдал в большей степени Джисон, ведь все были знакомы с ним меньше, а вот Феликсом дорожили все. Больше всего под удар попал Чан. Он чувствовал огромную ответственность на себе за этого солнечного человека, но удержать не смог. Чан перестал приходить в общежитие вовсе, проводя все время в студии. К Феликсу привязались все ребята. Без его глубокого и громкого голоса в общежитии стало совсем тихо. Все будто боялись говорить и смеяться, чувствуя вину. Отношения с Хенджином достигли пика. Они ругались на каждой тренировке и даже дома. Но ни у кого из ребят не было сил противостоять им. Чан молча слушал их перепалки и уходил обратно на студию. Джисону было стыдно, но поделать с собой он ничего не мог. Хенджин вымораживал его даже просто своим видом. Руки чесались, хотелось вмазать по его милому личику, а тот выставлял себя жертвой, хотя было понятно, что не один Джисон первый выходит на конфликт. Остановочным пунктом стал момент, когда он услышал плач и тихий, успокаивающий шепот из комнаты. Прислушавшись, он понял, что плакал Хенджин, а успокаивал его Чанбин. Голову сорвало напрочь. Джисон вломился в комнату и накричал на обоих, в ответ получив пощечину от Чанбина, и был выставлен за дверь. Путь лежал лишь к зданию компании, к месту, где его оставят в покое. Было до безумия обидно получить такой удар от близкого ему человека. Чанбин должен был поддержать его, а не Хенджина. Чем он заслужил? Лестница встретила приятным и знакомым запахом. Смеси сырости из-за снега, что покрывал улицу, и пыли на стенах. Давно его здесь не было и Минхо, по видимости, тоже, ведь окно закрыли на зиму, а запах сигарет сгинул. Настолько обидно и больно, что и курить не хотелось. Хотелось лишь избить кого-то или себя, Джисон не понимал. Несколько часов прошли будто в тумане. Сначала он проматывал в голове сцены избиения Хенджина, после перешел на продумывание диалога с уже словесными избиениями. Решил, что скажет Чану, точнее, как пошлет Хенджина при нем и уйдет в закат. За оглушительной громкостью собственных мыслей Джисон не заметил, как к нему кто-то приблизился. Вскинув голову от испуга, он увидел Минхо, который смотрел своим строгим взглядом. Джисону рассмеяться захотелось. — Ругать пришел? — Джисон встал, чтобы превосходство старшего в росте не было настолько сильным. Он готов к череде обвинений. — Вообще-то, да, — а вот Минхо наоборот сел, похлопав рядом с собой по полу. — Мне Чан позвонил. Сказал, что ты подрался с Чанбином. — Не дрались мы, — хмыкнул Джисон и плюхнулся рядом. — Я ушел, чтобы не подраться, — поведал Джисон, опустив момент, что получил пощечину. — Кого же ты изобьешь такими ручками, — Минхо взял обе его ладони в свои. — Еще и ледяные, — и подул на них горячим воздухом, а затем отпустил и отвернулся. Джисон смотрел, не отрывая глаз от рук, что только что были в тепле. Он так скучал и предательские слезы навернулись на глаза от этого осознания. Сейчас Джисон обижался на каждого родного ему человека и на Минхо в частности. Он поднял глаза, чтобы уставиться на профиль Минхо. Хотелось закричать, чтобы на него обратили внимание, но он смотрел в упор, пока тот не сдался сам и после резкого выдоха сказал. — Джисон, я сейчас нарушаю все правила. — Какие правила? — Мне запрещено видеться с вами, — после долгой паузы продолжил Минхо. — В смысле запрещено? — возмутился Джисон. — В прямом, — отрезал Минхо, но под давлением пришлось продолжить. — Я не знаю, Джисон. Просто никому не говори, что я пришел, даже Чану. Я сказал, что ничем не могу помочь, — на одном выдохе проговорил он. Джисон сощурился, но промолчал. Если это важно, то он так и сделает. — И все же, — прокашлялся Минхо и продолжил то, за чем пришел. — Что у вас случилось? — Это из-за Хенджина. На этом он и хотел завершить, но, получив выразительный взгляд в ответ, пришлось продолжить. Джисон выпалил все, что его тревожило, не забыв добавить несколько ругательств в сторону Хенджина, — все же не зря придумывал их здесь. На что получил многозначительную усмешку. — Ну я понял, что вы ругались из-за хореографии, — подытожил Минхо. — Но ты ведь взял дополнительные занятия и исправил все ошибки, что не так сейчас? — Откуда ты знаешь о дополнительных занятиях? — в недоумении спросил Джисон. — Сонни, ну списки-то я видел, я тоже на них хожу. Минхо по-доброму рассмеялся и потрепал того по голове, получив ворчание в ответ. От этого смеха Джисон не смог сдержать улыбки и рассмеялся. На самом деле Минхо прав, они с Хенджином ругаются не по какой-то причине, а просто чтобы задеть друг друга. У Джисона ведь получалось не замечать его подколов до того, как выгнали Минхо. Сейчас им будто было некуда девать свою злость и обиду. Именно так они нашли способ выплеснуть эмоции. — Покурим? — предложил Минхо, выводя Джисона из размышлений. — Окно закрыто, — тыкнул пальцем вверх младший. — Не дотянемся открыть. — Давай, я подсажу тебя.

***

После той встречи они больше не виделись. Но это и не требовалось, ведь Джисон занялся разгребанием своих личных проблем. Для начала извинился перед Чаном и Чанбином. Те конечно поняли его, поддержали, и он вновь присоединился к ним в студии. Начал больше проводить времени с Чонином и Сынмином в общежитии, всячески подбадривать и обсыпать шутками. С Хенджином было сложнее, но они пришли к соглашению не обращать внимания друг на друга без необходимости. Но на последней групповой тренировке Хенджин предложил помощь, и Джисон решил не отказываться. Их отношения нельзя назвать хорошими, скорее обычными. Они лишь коллеги, которые идут к одной цели — совместному дебюту. И вот, пожалуй, лучшее событие за все шоу. Выбывшим ребятам дали второй шанс. Когда они вошли в зал, Джисон не мог поверить своим глазам. Он посмотрел на Минхо, а тот лукаво улыбнулся. Джисон стиснул Феликса в крепких объятиях до кряхтения с его стороны. С Минхо у него будет отдельный разговор. Вечером того же дня Джисон стоял на лестнице и ковырял краску на стене, в ожидании человека, что вот-вот должен появиться. От чего-то сердце билось так быстро, что дрожали руки. Ему было трудно устоять на одном месте. Он счастлив, но обида на Минхо присутствовала. Почему в ту встречу он ничего не сказал? — Хен, — протянул Джисон, как только дверь распахнулась. — Ну почему ты молчал? — он тянет гласные и по-детски дергает руками. — Я не мог, — оправдывался старший. — Да и не знал. — Ага, — исподлобья смотрит Джисон со скрещенными руками на груди. — Догадывался, но не знал наверняка. — Ладно, не важно, — откинул всю обиду младший. — Теперь мы дебютируем вместе. — Не радуйся раньше времени, — строго сказал Минхо, отчего Джисон заметно помрачнел. — Ну что ты, — он подошел и обнял, крепко прижав того к груди. — Все будет хорошо. — Ты уже говорил так, — невнятно промычал Джисон, ведь нормально пользоваться ртом не представлялось возможным из-за прижатой щеки. — Ну все, — Минхо оттолкнул младшего, будто не у него только что был приступ нежности. — Я вообще-то покурить пришел. Под веселое нытье и смех со стороны Джисона Минхо подкурил две сигареты. Передал одну из них Джисону. Этот приятный жест, которого Джисон ждал так долго, вызывает глупую счастливую улыбку. Сердце пропускает пару ударов, когда он видит точно такую же на лице Минхо.

***

Довольная улыбка не сползает с лица Джисона когда они едут со съемок. Не сходит и в общежитие. Он даже пытается смыть ее в душе, но все тщетно. Они дебютируют и, к тому же, все вместе. Джисон обводит взглядом всех ребят, что сидят в гостиной и молчат, но так же широко улыбаются, как и он сам. — Вы такие милые, — не выдерживает и смеется Джисон, все смотрят на него долю секунды в недоумении, а затем тоже разражаются смехом. Шоу окончено, но трудности лишь начинаются. Все справляются со своими задачами, а если возникают проблемы, то другие с удовольствием дружно приходят на помощь. Запись первого альбома и съемки клипа проходят в приятной атмосфере. Всегда слышен радостный смех или мелкие споры. Жизнь кипит, и ребята не дают забыть друг другу, что они — семья. — Что бы ты делал, если бы не дебютировал? — спрашивает Джисон после глубокой затяжки. Горло, что получило первую порцию никотина за день, неприятно горит. — Ну еще бы я не дебютировал, — гордо вскидывает подбородок Минхо. — Все было продумано, Сонни, — играет он, но не выдерживает и звонко смеется. — Ну правда, хен, — тянет Джисон сквозь смех. — Да все же понятно, я бы стал танцором, — пожимает старший плечами и скидывает пепел легким постукиванием пальца. — А что насчет тебя? — Вернулся бы к родителям, — задумчиво сказал Джисон. — На самом деле, я не знаю. Он и вправду не знал, но был уверен, что, вернувшись, жизнь просто пошла бы своим чередом. Больше не было бы музыки, шума в общежитии, счастливых улыбок ребят и добрых подшучиваний. — Главное, что сейчас мы вместе, — шепчет Минхо, выпуская дым, который сразу же растворяется в весеннем воздухе. — О, — протягивает Джисон, коварно улыбаясь. — Хен, так мы вместе? Благодаря своей глупой шутке Джисон получает удар в плечо и Минхо переводит взгляд на окно, глубоко затягиваясь и прикрывает глаза — это окончание разговора. Они молча докуривают, затем Минхо забирает окурок Джисона и прячет пепельницу вместе со своим. Отработанные действия и они больше не вызывают того удивления.

***

Вечером дня перед началом промоушена никто не может заснуть. Все вымотаны до безумия. Они были готовы к таким нагрузкам, но еще предстоит набраться опыта. Ребята сидят в гостиной. Кто-то тихо о чем-то переговаривается. Другие хрустят своим ночным перекусом. Остальные зависают в телефонах, тупо пролистывая ленту социальной сети в невозможности зацепиться хоть за что-то из-за паники перед предстоящим днем. Все, кроме Чана, ведь тот еще не вернулся. И основная причина, почему никто не идет спать, заключается именно в этом — все ждут его. Минхо и Джисон сидят на диване. Их нижние конечности переплетены между собой. Они смотрят очередное видео на ютубе. Оно тоже не цепляет, но разлучаться не хочется совсем. Тепло друг друга и фоновый шум других участников действует на Джисона успокаивающе. Он прикрывает глаза, медленно положив голову на плечо друга, наслаждается. Не проходит и минуты идиллии, как Минхо подрывается и идет в свою комнату. Все ребята задирают головы и внимательно смотрят в его спину, а затем переводят вопросительный взгляд на Джисона, который так же хлопает глазами в недоумении. Секунду назад он мирно лежал на плече Минхо, а теперь непонимающе глядит ему вслед. Старший возвращается в гостиную с одеялами и подушками, раскладывая их в пустом пространстве комнаты и с довольным лицом укладывается на них. Все ребята замерли, боясь пошевелиться. Глупо смотрят то на Минхо, то друг на друга. — Вы как хотите, а я сплю здесь, — говорит Минхо и накрывается одеялом. — Но учтите, места может всем не хватить. Первым доходит до Джисона, и он бежит, плюхаясь прямо на Минхо с счастливой улыбкой. Дальше к ним присоединяются и остальные ребята. Обнимают Минхо, кричат слова благодарности и звонко смеются. Они лежат, пинают друг друга ногами, перетягивают чужие одеяла. Громко смеются и ругаются до того момента, как входная дверь не хлопает. Все резко замолкают, уставившись круглыми глазами на вошедшего Чана. — Это что такое? — строго говорит он. — Крис, не возмущайся и ложись к нам, — Феликс говорит на английском и снова забирает одеяло у Чонина, который лежит по соседству, чем вызывает громкие возмущения. Чан скрывается за дверьми своей комнаты, возвращается переодетым и со своим одеялом. Свет гаснет, где-то продолжаются тихие войны, но практически все моментально отрубаются. Сейчас комфортно всем, и через пару минут можно разобрать спокойное сопение каждого. Не спит лишь Джисон. Он смотрит в незашторенное окно на звездное небо. Ему на удивление спокойно, но что-то не дает заснуть. Он быстро понимает, что тревожат его слова, что застряли в горле, и им нужно выйти наружу. — Хен, — шепчет он на ухо Минхо, и тот вздрагивает всем телом. — Ты спишь? — Угу, — недовольно мычит старший, но все же поворачивается с таким же недовольным лицом. — Теперь нет. — Я сказать хотел, — Джисон поднимает руку и разглаживает складку на лбу Минхо от сведенных бровей. — Спасибо тебе. — За что? — За спокойствие, — шепчет Джисон на выдохе, он думал об этом уже долгое время. — Без тебя было совсем не так. — Спи, дорогой, — Минхо втягивает его в объятия и утыкается носом в чужие волосы, втягивая аромат. Рука Минхо проходится вдоль спины и замирает на талии, притягивая еще ближе. Теперь Джисону пришлось закинуть ногу на старшего и обнять в ответ. Прикосновения действуют заземляюще, а запах Минхо и вовсе работает, как снотворное.

***

— Привет, хен, — счастливо говорит Джисон, когда входит на лестничный пролет. Сегодня удивительный день. Во-первых, сегодня последний день промоушена их дебютного альбома. После записи утреннего интервью они свободны на весь день, а предстоящие выходные греют душу. Наконец-то они получат заслуженный отдых. А, во-вторых, сегодня первый день, когда Джисон пригласил Минхо встретиться в курилке. До этого они всегда просто ожидали увидеть там друг друга, но сегодня — все официально. Под пристальным взглядом Джисон вынимает свернутый плед из портфеля, аккуратно разворачивает и достает две стеклянные бутылки. Минхо смотрит с недоверием. Где Джисон умудрился взять алкоголь? И он вообще рехнулся пить посреди дня в здании компании? Эти два вопроса заставляют Минхо молча стоять в недоумении и открывать рот, как рыба, пытаясь выдавить из себя хоть что-то. — Хен, это безалкогольное пиво, — защищается Джисон и садится на плед, подзывая старшего к себе. — Я не совсем придурок. — Заметь, это сказал не я. Хмыкает Минхо и садится рядом, но получает толчок, от чего падает на бок. Джисон не упускает момента напасть на безоружного, наваливается сверху и безжалостно щекочет. Они смеются и дурачатся, усталость от напряженных дней накрывает, но план Джисона работает прекрасно. Впервые они сидят здесь на чем-то теплом, а не просто на бетонном полу. Впервые делают что-то помимо курения и разговоров. Это место — их личный рай, где они могут быть кем угодно. Здесь никто не увидит. Им не нужно притворяться. Напиток в комбинации с никотином расслабляет. Уже темно, они устали и даже говорят лениво с длинными паузами, долго думая над ответом. Пора домой и Минхо встает, захватывая пачку сигарет с пледа. Подзывает Джисона и предлагает покурить в последний раз. Старший вынимает сигарету и задумчиво смотрит в открытую пачку. — Сонни, а у меня последняя. — Вот блин, — вздыхает Джисон и поднимается, начиная убирать наведенный ими бардак. — У меня тоже нет. — Покурим одну на двоих? Джисон соглашается. Почему бы и нет? Хочется получить дозу никотина перед сном и не думать об этом до самого утра. Минхо подкуривает и делает первую затяжку, затем передает сигарету Джисону. Тот подходит ближе, затягивается и протягивает ее обратно, но Минхо не берет, а приподнимает руку Джисона за запястье. Вдыхает прямо так. Младший пристально смотрит и делает затяжку вновь, смыкает губы и выдыхает дым прямо в лицо напротив. Минхо приподнимает уголки рта и повторяет действие, выдыхая дым в чужие губы, а Джисон втягивает его повторно. Смущающая игра, на удивление, не является таковой. Джисон продолжает ее, приближаясь к лицу Минхо. Теперь ощущается не только дым, но и тепло чужого дыхания. Джисон плывет, хочется быть еще ближе. Ноги подкашиваются, ведь он почти не дышит, медленно вдыхая лишь горький дым, с привкусом чего-то нового. Того, что до этого не было желания попробовать. Сложно стоять на ногах, но Джисон затягивается, снова выдыхая в чужие приоткрытые губы, и дым пропадает. Он чуть отклоняется назад из-за слабости в ногах, но ощущает чужую руку на своей талии. Та притягивает ближе и тепло обжигает даже сквозь толстую флисовую кофту. Губы Минхо совсем близко и теперь можно ощутить запах, что исходит от его волос. Кружится голова, хочется прижаться сильнее и дышать воздухом, который наполнен родным запахом. Хочется ощутить тепло кожи и почувствовать насколько мягкими могут быть губы напротив. Джисон поднимает глаза, и лучше бы он не делал этого. Темные глаза будто стали еще глубже. Теперь в них буквально можно утонуть. И Джисон тонет. Он не отводит взгляд, а чужие глаза будто продолжают темнеть с каждой секундой. Непонятно страшно Джисону или наоборот это самый спокойный момент в его жизни. Ясно лишь одно — он не хочет чтобы это заканчивалось. Рука на талии сжимает еще крепче, и Джисон резко вздыхает от неожиданности. Сердце готово выпрыгнуть из груди и отправиться на гонки. Стрелка спидометра бы зашкаливала, будь Джисон машиной. Другая рука Минхо скользит по предплечью младшего и притягивает запястье, снова втягивая горький дым. И сейчас он по-настоящему горький, ведь тлеет уже фильтр, и Джисон мысленно стонет от разочарования. Ну почему сигарета не может быть вечной? Хватка на талии слабеет и осознание о содеянном льется на Джисона. Он смущенно отводит глаза и выпутывается из объятий. В спешке сворачивает плед. Пихает пустые бутылки в заранее приготовленный пакет для них. Руки трясутся, но заплакать и убежать не хочется. Ему не страшно, он просто не знает, что делать дальше. Прислушивается к шагам старшего сзади и вскрикивает, когда ощущает успокаивающие поглаживания по спине, разворачивается и видит взгляд Минхо, от которого сердце сжимается. Хочется кинуться к нему, прижаться всем телом. Но он замирает, ведь ноги совсем приросли к полу. — Ханни, — хрипит Минхо, он придумал новое прозвище, и Джисон расплывается в улыбке. — Все в норме? — Более чем.

***

После этого вечера их отношения изменились. Пропала вся неловкость, они стали проводить еще больше времени вместе, хотя, казалось бы, куда еще больше. Другие ребята даже в шутку возмущались и отказывались идти обедать куда-то в сопровождении этой парочки, ведь те забирали все внимание друг друга. Случайные прикосновения стали вовсе не случайными, и теперь обниматься на глазах у всех в общежитии для них стало нормой. Стоять максимально близко друг к другу везде, совершенно везде. Будь они наедине в своих комнатах или на их лестничном пролете. В здании компании, да и даже на съемках. Так было спокойнее. Ощущать родное тепло и всегда иметь возможность взять другого за руку. Без этого будто не представлялось возможности провести и день. К воспоминаниям о том дне возвращаться было неловко. Они свалили все на усталость и помутнения разума от выпитого алкоголя. Было легко сойтись на том, что 0,5%, которые содержатся в безалкогольном пиве, вполне достаточно для легкого опьянения, а никотин усилил действие. Однажды Джисон находился вместе с Чаном и Чанбином на студии. Шла подготовка к очередному камбеку, но времени было еще много, а они и так на несколько шагов перевыполняют график. Поэтому, по большей части, они просто веселились, вспоминая моменты из жизни и прослушивая старые треки. — Мы с Минхо-хеном решили в следующие выходные сходить на набережную, — поделился Джисон с улыбкой. — Хорошо вам провести время на свидании, — сказал Чанбин, потягивая кофе через трубочку. — О чем ты? — вскрикнул Джисон от возмущения. — Какое еще свидание? — Ой, да кому ты рассказываешь, — рассмеялся Чанбин. Слова Чанбина врезались в голову. И когда они отправились на ту самую прогулку к набережной, Джисон в шутку рассказал об этом Минхо, на что тот в ответ тихо рассмеялся и отвел взгляд, переводя тему. Тогда голову Джисона заполонили мысли. Остальные ребята не проводят так много времени вместе и болтать без умолку не могут. Что-то в их отношениях не так? — Может, я нравлюсь тебе, — задумчиво проговорил Минхо в перерыве между затяжками. — Ну-у-у, не так, как должен? — Что? — не понял к чему был задан такой странный вопрос. — Хен, а как ты должен мне нравиться? — Не знаю, — рассмеялся Минхо. Он часто говорит полную чушь, значение которой известно ему одному. И раньше бы Джисон пропустил это мимо ушей, но сейчас слова все не выходят у него из головы. Лежа ночью, прокручивая воспоминания снова и снова, он добавлял факты, которые ранее не сопоставлял вместе. Уснуть в ту ночь он так и не смог. Хотелось прийти, крикнуть на всю комнату: «Да что, черт возьми, это означало?». Наконец-то узнать ответ, а не терзать себя догадками. На утреннюю совместную тренировку Джисон поплелся с явным недосыпом, но окрыленный напором к действию. А встретившись с сонной улыбкой Минхо, слова сразу вылетели из головы и заменились рассказом сюжета о дораме, которую те обязаны посмотреть вместе. Вечером Джисон отправился в студию к Чану, чтобы показать обещанный материал. Они были увлечены, и работа продвигалась быстро, но Джисон резко ушел в себя, когда ему на телефон пришло сообщение. — Что-то случилось? — поинтересовался Чан, отвлекаясь от программы на компьютере. — Нет, просто Минхо-хен написал, что ждет меня, — поделился Джисон. — А это плохо? — по-доброму, как может только он, улыбнулся лидер. — Да я не понимаю, — простонал младший и откинулся на спинку дивана, закрывая глаза руками. — Сонни, ты все понимаешь, — рассмеялся Чан и присел рядом, притягивая его к себе. — Просто разберись в своих чувствах. Джисон провел некоторое время в молчании, прислушиваясь к ровному дыханию лидера. Тот не уходил, давая понять, что может выслушать и помочь. Страшно и непривычно думать о таком. Ведь это, наверное, неправильно? Чувствовать такое к другу. Но ведь если от этого чувства невозможно избавиться? Если оно становится лишь сильнее с каждой минутой, проведенной вместе и порознь? Ведь нет смысла убивать это в себе. — Ты не будешь против? — прошептал Джисон, боясь услышать ответ, ведь понимал, как такое может навредить всей группе. — Я хочу, чтобы вы все были счастливы.

***

— Ты знал, что ты самый странный, но удивительный человек в моей жизни? — пролепетал Джисон, когда увидел Минхо на привычном им месте. — Ну, — вздрогнул старший от неожиданного признания и задумался. — Не знал. — Теперь знай. Джисон быстро сократил расстояние между ними и крепко обнял со спины. Минхо тихо выдохнул, переплетая их руки вместе на своем животе. Было слышно, как сильно бьется сердце каждого из них. Оба все понимали и ощущали, но не могли найти нужные слова. Пришлось отлипнуть от Минхо и переместиться вперед, опершись спиной о перила. Он передал две сигареты из своей пачки по отработанному плану. А Минхо передал уже дымящуюся в руки напротив. Курили молча, наслаждаясь расслаблением тела и присутствием друг друга. Никотин приятно распространялся в крови, а частота сердцебиения все не снижалась. Как и ночью хотелось кричать, хотелось рассказать все, что накопилось внутри. — Я с Чаном говорил, — подал голос первым Джисон, передавая докуренную сигарету. — И что он сказал? — хмыкнул Минхо, смотря прямо в глаза. — Благословил нас. — Спасибо великому добродетелю, — рассмеялся Минхо и вовлек в свои теплые объятия. Слова и не нужны, — они читают мысли друг друга. Джисон прижимается всем телом и смыкает руки в замок позади. Вдыхает запах порошка, что исходит от вязаной кофты старшего и прикрывает глаза. — Так сердце быстро бьется, — шепчет Джисон, прижимаясь ухом к груди. — Это твое, — борется за свою честь Минхо. — Я думаю, оно у нас общее, — поднимает голову и выпрямляется Джисон, теперь их глаза почти на одном уровне. — Да ты романтик. Джисон подается первым, в желании пресечь все подколы на корню и ощутить мягкость губ. Минхо тормозит лишь на мгновение, когда ощущает робкие движения. Он быстро забирает ответственность в свои руки, притягивает Джисона ближе и нежно смыкает их губы в давно желанном поцелуе. Джисон выдыхает и приоткрывает губы, в желании ощутить вкус поцелуя, о котором мечтал. Сердце бьется в несуществующем темпе и, кажется, что сейчас издаст последний удар, чтобы остановиться навсегда. Но умереть со вкусом Минхо на своих губах, который мешает прочувствовать полностью привкус табака — не самый плохой исход. Слиться воедино и остаться здесь навсегда — это единственное их желание. Но воздух заканчивается и приходится оторваться. Они тяжело дышат, глаза широко распахнуты. Так хотят увидить реакцию друг друга. Губы слегка блестят от слюны, а стук сердца отдается в ушах и работает лучше любого шумоподавления. Сладость поцелуя осталась на губах вперемешку с дурацким вкусом табака, что ни на шутку раздражает, и Джисон выдает: — Давай бросим курить. — Ты прав, — выдыхает Минхо, и его губы расплываются в улыбке. — Сигареты нам больше не нужны.