Цветы на твоих щеках

Когда Дрим проводил пальцами по земле — мягкая трава прорастала под ними. Когда Дрим касался грубой коры вековых дубов — мох радостно вылезал под его руками. Ромашки тянулись к нему, а подсолнухи выбирали его вместо привычного солнца. Джордж тоже считал, что солнце не может сравниться с красотой его возлюбленного. Россыпь веснушек, мягкие кудри, в которых постоянно застревали какие-то листочки и веточки, которые часто опутывали тонкие стебли. Но самое замечательное случалось тогда, когда Дрим испытывал сильные эмоции: когда его возлюбленный злился — его руки и уши покрывались оранжевыми лилиями. Когда прижимал мокрые глаза к плечам друзей— его шея и грудь покрывались печальными гвоздиками. Однако самым прекрасным чувством всегда была любовь — стоило Дриму смутиться, как его щёки мгновенно покрывались нежными георгинами, фиалками и даже пионами. На его пальцах вырастали крохотные маргаритки, которые тот неустанно раздражённо срывал, а большие гибискусы, что тоже сильно мешали, упрямо продолжали расти на лопатках. Дрим был всем: природой, жизнью, миром. Дрим оставлял цветущий след за собой даже в январские стужи, а комнатные растения в их квартире никогда не вяли. Джорджу вообще очень нравилось их "совместное пространство" — все подоконники были уставлены горшками с самыми разными растениями: от прихотливых орхидей до причудливых пальм и кактусов. На стенах, в каждой трещинке вечно вылезала какая-нибудь трава, которую Джорджу раз за разом приходилось выдёргивать, обещая себе, что однажды ремонт сам сделается и не придётся больше вырывать осоку и корни одуванчиков. Но их квартира всё равно была довольно уютной. Конечно, если не считать внезапных ящериц, которым понравилась кора, что прорастала на их изголовье кровати, ну и немного раздражающего вьюна, который, стоило паре лечь в обнимку, оплетал их ноги, не отпуская их друг от друга. И это, конечно, было мило, однако ночные походы на кухню и в туалет становились немного проблематичными. —Дрим, как ты? Всё хорошо? —Да, конечно, а что такое? — Дрим озадаченно обернулся. Море мягко ласкало ноги, а надоедливый песок мягко прилипал, однако не тревожил. Джордж осмотрелся — они часто проводили на этом берегу моря свои свидания, да и это место часто служило парням местом одиночества и спокойствия. Дрим сам предупредил, что идёт сюда, и странно было бы Джорджу приходить — но его парень не отвечал на звонки слишком долго, да и не ссорились они. Джордж просто волновался, разве это плохо? Но теперь всё хорошо. Дрим уже протягивает к нему свои большие заботливые руки, прижимает его к своей грудной клетке и утыкается в пушистые волосы. Джордж невольно расслабляется. Так было всегда — лишь в руках любимого человека он чувствовал себя достаточно комфортно, чтобы в итоге откинуться на чужую грудь, прикрыть глаза и вслушиваться в медленные удары огромного сердца его парня. Только сейчас Джордж вглядывается в море и песок и сразу же подскакивает на месте от шока. —Дрим, это что такое? —Розы. Не видишь? И нет, Дрим не врал — да, действительно, куча роз просто валялись на берегу, воткнутые в песок. Какие-то лежали рядом, какие-то качались на прибрежных волнах, теряя свои лепестки. Почему тут так много роз? Что-то случилось с необычной способностью Дрима? Эти вопросы были незамедлительно заданы. Джордж правда волновался за своего возлюбленного: в конце концов не первый раз способность как-то мешает Дриму. Сначала всё было безобидно — Дрим не любил смущаться или злиться, да и вообще испытывать эмоции, ведь оттого покрывался цветами. Да, это было проблемой, но не тем, с чем мог бороться довольно эмоциональный парень. Затем цветы прорастали на каждой поверхности, из-за чего в их гардеробе появилась коллекция перчаток. Потом слова врачей о том, что растения питаются его телом, затем неудачные операции и вечные безрезультатные исследования его тела подозрительными людьми. Но ничего. Способность просто появилась как данность и не собиралась никуда уходить, будто говоря владельцу "ты избранный, не жалуйся", даже если Дрим никогда особо не желал быть каким-то супер особенным. А теперь Дрим сидит в их месте "уединения" среди роз, которые, как знал Джордж, никогда не росли на нём. —Тогда откуда розы? Они же... —Да, Джордж, никогда не росли. Но помнишь, когда мы вчера вечером смотрели тот романтический фильм, ты увидел в одном кадре такие розы и сказал, что они красивые? Вот, я решил научиться их создавать... Пока не особо выходит, но я создам для тебя. Я всё сделаю, чтобы увидеть твою улыбку! —Дрииим! Джордж смущённо рассмеялся, хотя его смех прекратился так же быстро, как и начался... —Тебе же причиняет боль создавать цветы с шипами... Джордж возмущённо схватил руки любимого и потрясённо уставился на кровточащие шрамы на ладонях. —Дрим, мне не нужны никакие розы, прекращай это дело! Ты не видишь? —Да ладно тебе, Джордж, это же просто царапины? — Дрим, пускай и звучал непринуждённо, избегал сурового взгляда. Блондин неловко сидел, вглядываясь в закат: палящее солнце уходило далеко за горизонт, оранжевое небо заставляло бронзовые кудряшки Дрима сверкать, а внимательные зелёные с голубым глаза приобретали необычный коричневый оттенок. —Ты же упомянул, что те розы были красивыми...а ты так редко от меня что-то просишь, я тебе что угодно достану, хоть звезду с неба, Джордж. А раз у меня есть такая способность, зачем мне она, если я даже розы создавать не могу? Я же... Дрим закончить не успел. Его губы уже поймал нежнейший поцелуй, а руки уже ласково поглаживали. Стоило Джорджу оторваться, как Дрим одними пальцами притянул за шею любимого и вновь окунулся в поцелуй, уже приоткрывая рот, будто приглашая чужой язык сплестись с ним, быть ближе. —Д-дрим... — лишь успевал шептать Джордж, издавая мягкий, довольный звук где-то в глубине его горла и позволяя своему парню всего на мгновение взять контроль над поцелуем. Его рот послушно приоткрылся, чтобы Дрим восторженно и послушно облизал небо его рта и заднюю часть зубов. Джордж в ответку прикусил чужую губу и зализал ранку легким движением языка, наслаждаясь каждым тихим звуком, который издавал блондин при каждом укусе и скользком прикосновении. —Давай без роз обойдёмся всё-таки? — Усмехнулся Джордж, притягивая возлюбленного за волосы, по пути глубоко зарываясь в них пальцами, уже чувствуя, как маленькие цветки вползают в его пальцы, удерживая на месте. Дрим влюблённо выдергивает руки и хватает родные бёдра, на которых была небольшая ямка, будто специально созданная самой судьбой, куда идеально ложились большие руки. Джордж выгибает спину в тёплых руках, уже чувствуя, как знакомые георгины и гладиоусы начинают щекотать под футболкой, а маленькие и незаметные астры уже проявляются среди родных веснушек на щеках и шее возлюбленного, готовые окутать Джорджа. —Интересно — произносит Джордж, невольно отрываясь от любимых губ — а определённые цветы на тебе появляются под определённые эмоции? Можно по их значению узнать о твоих мыслях? —Не-а — лениво отвечает его партнёр, кладя голову на плечи своего возлюбленного — они просто появляются вне зависимости от того, что я чувствую. Не думаю, что цветы знают о значениях, которые им дали люди... —Тоже верно — соглашается Джордж, вглядываясь в наступающую ночь. Первые звёзды уже начали выглядывать, а солнце быстро двигалось к своему закату. Раненые руки, сильнее обвили тонкую талию, губы аккуратно коснулись венки на шее, отчего Джордж невольно вздрогнул, а на лбу Дрима вновь пророс какой-то мелкий красный цветок. —Розы можно было и купить, зачем калечить то себя, я не пойму... —Ну Джордж, ты не понимаешь, это романтика. —Романтика, это когда мы в постели и ты меня... —Джордж!