не подходи

- Да, выходных мало, потому что сроки горят. Проект пришлось менять из-за непредвиденных обстоятельств. Не буду вдаваться подробности. Однако, мы бы хотели выбрать вас, у вас большой потенциал и упускать его мы просто не можем. Если вы согласитесь, то вы будете в первых рядах.     Репетиции семь дней в неделю, полностью загруженный график, невозможность заняться чем-либо еще - звучит идеально, не так ли?  Даже без ненужной лести она бы согласилась. Им просто нужна сильная подтанцовка, подобная похвала была лишней. Чтобы она согласилась на участие, им нужно было просто одобрить ее кандидатуру.   Честно говоря, ей совершенно плевать, что за проект, кто главный артист, кто хореограф - она отправляет заявки всюду почти в безрассудном состоянии уже как год. Подает, попадает на проект, отрабатывает - быстро ищет новый. На все согласна, лишь бы танцевать без остановки, лишь бы терзать себя тренировками и репетициями.     Она подписалась на проект и была безмерно этому рада, хоть и на лице особо и не отображалось ничего. Это стало проблемой в последние месяцы попыток найти новый танцевальный проект. Собеседования с треском проваливались от того, что они не находили в ней нужных эмоций при личном общении, тех эмоций, которые они видели на видео, зачастую, даже не давали шанса показать себя и станцевать в жизни.   Потому что только во время танца, она по-настоящему может показывать эмоции.   Когда стали наконец раскрываться детали проекта она узнала, что будет танцевать с Ateez. И это будет не в первый раз - пару лет назад уже танцевала у них на подтанцовке. Тогда ей понравилось.  В этот раз все было не так однозначно.   Все было практически нормально. Тренировок было много, совместных, раздельный, индивидуальных - танцы, танцы, танцы целыми днями. Это то, на что она рассчитывала и на что уверенно согласилась. Именно это ей и было нужно - чтобы только любимое занятие в голове, чтобы мышцы физически болели от изнеможения, чтобы дома - поесть-душ-спать, и никаких шансов на то, чтобы пустить в сознание лишние мысли.     Времени на общение среди участников проекта было немного, но достаточно. Перерывы между занятиями и репетициями, редкое свободное время, обед и перекусы. Оставаться в стороне было невозможно, да и не хотелось - несмотря на вид спокойствия и относительного безразличия, она не хотела оставаться одна и быть изгоем. Поэтому нашла себе небольшую компанию, которая приняла её, и они вполне неплохо проводили вместе время.     Репетиции с участниками группы были реже, но их количество увеличивалось ближе к дню выступления. Мемберы общительные, дружелюбные и вежливые. Делились собственной энергией, чтобы вдохновить. В перерывах зачастую подходили пообщаться.     Возможно ей стоило вести себя иначе, когда она осознала, что один из участников подходит к их небольшой компании чаще всего. В ее компании из четырех человек был парень, который входил в состав постоянных танцоров Ateez, и хорошо дружил с Чхве Саном, поэтому тот часто к ним подходил.   - Ох, а я тебя помню. Ты же танцевала с нами два года назад! Рад снова видеть, - взглянул он на нее, когда подошел после первой совместной репетиции к своему другу, а наткнулся на нее.   Она спокойно поздоровалась, торопливо отводя взгляд от невыносимо подбадривающей улыбки и кошачьего разреза глаз. Что-то было не так, когда он подходил, и ее это стало раздражать. Что-то было не так, когда она пыталась смотреть на свое отражение в зеркале, но глаза притягивались к нему. Что-то было не так, когда он перехватывал ее взгляд и улыбался до этих невыносимых ямочек на щеках. Что-то было не так, когда он встряхивал взмокшими от пота волосами. Что-то было не так, когда он слишком заинтересованно слушал ее.  Иногда он глупо шутил, и хотелось заливисто смеяться. Иногда вдохновлённо говорил о хореографии и делился огнем в своих глазах. Иногда подходил вместе с каким-нибудь другим мембером, они общались, дразнились, обнимались и шутили. Удачно приносил воду, когда заканчивалась. Ненавязчиво делился снеками во время разговоров. Сначала она позволила себе общаться достаточно свободно.    Но ей с каждым разом становилось все хуже. Все сильнее скручивало желудок, в органах скапливалась кровь, которую хотелось выхаркать вместе с желчью.  Она злилась. Раздражалась. Выпускала иголки, не подпуская к себе, старалась быть вежливой, но иногда не могла сдержать язвительных фраз, но в основном помалкивала, не смотря в его сторону, или вообще уходила.     Потому что когда-то разбитое сердце теперь охраняла колючая проволока. Потому что осколки, собранные в кучку, теперь под тщательной защитой, и проволока натягивается каждый раз, стоит ей дать слабину, оставляя кровоточащие раны по всей душе.   Потому что не позволит себе снова ошибиться. Не позволит снова себя разрушить. Не позволит осколкам превратиться в еще более мелкие кусочки или вовсе обратится в пыль. Остатки сердца были важны - она хотела их сохранить. Поэтому держит проволоку, натягивает, чувствует впивающиеся колья   А когда ее душа кровоточит - она злится.  - Отлично поработали сегодня, правда? - слышит она его голос и поворачивает голову. Видит Сана перед собой: он полотенцем вытирает взмокшую от пота шею и смотрит куда-то сторону. Чёрные волосы чуть прилипли к его лбу от влаги, широкая грудь под свободной белой футболкой часто вздымается, а губы сложены в лёгкую улыбку.   - Угу, - равнодушно отвечает она, закрывая бутылку воды крышечкой и убирая в собственную сумку.     - С каждой репетицией становимся все более сплоченными, уже как одна большая команда, - говорит воодушевленно, легко, словно не было нескольких часов изнуряющей практики. Она хмурится.  Его присутствие выкачивало воздух из лёгких, побуждая дышать редко и каждый раз с пронзающей болью, с иголками, что проходили насквозь тела и служили как защитой так и наказанием.     - Тебе больше поговорить не с кем? - бурчит она скептически, складывая свои вещи в рюкзак и, наконец, поднимаясь на ноги, расправив плечи.  - Так-то, больше не с кем, - беззаботно усмехается и смотрит ей в лицо. Она отворачивается мгновенно, даже не успевая пересечься взглядом. Потому что это через чур. Осматривает танцевальную студию и понимает, что помещение действительно уже пустует.   - Ясно, - хмыкает, закидывает рюкзак на плечо и уже хочет попрощаться.  - Ты очень эмоциональная, когда танцуешь. Я заметил, - вдруг Сан продолжает диалог, а она уже почти чувствует, как сжимается проволока - как закипает злость. Она знает, что он смотрел. Потому что она не может оторвать взгляд от Чхве. Ведь он вдохновляет - заражает - побуждает двигаться. А вот зачем смотрел он в ответ - не хотелось даже знать.   - Ну.. Э...спасибо? - скомкано, глупо и нелепо. Просто ничего умнее в голову не приходит.   - Эмоции - это важно. Но и не только в танцах. В жизни ты не столь эмоциональная, да? - его вопросы невинны и не несут за собой никакого подтекста, кроме нескрываемого интереса. Но она возводит дополнительную оборонную стену и не подпускает. Ни за что ему не пробить её оборону.  - Какая я в жизни не твоё дело. Прошу меня простить, мне надо идти, - она склоняется в поклоне, несмотря на грубое начало фразы, резко разворачивается и спешит покинуть зал, оставляя Сана одного и в полном недоумении.     Вскоре все стало ещё хуже. Один танцор сломал ногу и ему пришлось срочно искать замену.     Судьба такая тварь, и ей явно очень весело, когда она подстраивает такие вещи.     Она приходит на репетицию, попивая кофе и слушая музыку. Утро выдалось неплохое - если можно считать за утро те жалкие пару часов, что прошли с момента пробуждения, потому что остаток дня - остаток месяцев - больше не будет доброго утра.     - Оу. Привет.  -... Привет.     Она видит перед собой причину того, что терновый венок так больно давит на мозг, что кровь заливается в глаза, что осколки в душе такие острые и мелкие. У неё не осталось к нему чувств, но осталась боль, что он причинил обманом. Предательством. Изменой. Её бывший теперь будет работать с ней.  Это было ожидаемо, что они когда-нибудь пересекутся, но удача позволяла ей участвовать в танцевальных проектах и не соприкасаться с ним в течение года. Но если удача была благосклонна, то сейчас судьба решила приколоться и заперла удачу где-то в глубинах мироздания.  И с этим придется мириться.   Бывшего совершенно не заботило, что она там была. Сложно было упустить из виду, как он заигрывал со всеми подряд. Она злилась. Он словно играл - она неосознанно следовала правилам.  Злость побуждает делать странные вещи. Она даже позволила себе не язвить в сторону Сана, когда он в очередной раз к ним подошёл. Это его воодушевило, но она лишь пожалела о своём решении и в следующий раз все было как обычно - и это отразилось печалью в тёмных глазах Сана, что она умудрилась заметить, и это осело на подкорке её сознания. Оказалось, что видеть его грусть невыносимо.    Противоречия в собственной душе терзали, рвали на клочья и бросались друг в друга осколками. Она хотела без остановки слушать и смотреть на Чхве Сана или уйти и никогда больше не видеть   - Слушай, это, конечно, не моё дело, но ты стала совсем...злой в последнее время, - заговорила подруга, оказавшаяся самой эмпатичной и подходящей для близкого общения, каким-то образом смогла найти к ней подход и наслаждалась ее компанией. У них были общие интересы в музыке, они даже смотрели одинаковые аниме - наверное, благодаря этому сумели подружиться.    Она решает не молчать. Было так паршиво что плевать.  - Тут мой бывший, - признается тихо, перебирая палочками лапшу. Подруга прикрывает рот ладошкой, и в удивление вытягивается ее лицо. - Мы хреново расстались. Поэтому видеть его сейчас... Такое себе, в общем, - вздыхает, закидывая в рот немного лапши - хотя аппетит весь отбило.     - У тебя все ещё к нему что-то есть? - спрашивает осторожно. Наверное, еще и поэтому они подружились. Подруга, даже если задает откровенные вопросы, делает это так бережно, что сложно ей огрызнуться.   - Нет, - говорит уверенно. Потому что это правда. - Просто осадок сильный. Слишком. - бросает попытки поесть, втыкает палочки в остатки лапши и отодвигает от себя неудавшийся обед.   - Ты больше ни с кем не встречалась после него, да?  - Нет. И не нужно мне это.  - Не знаю, как вы расстались, но не все парни мудаки.  - Мне просто это не нужно.     Она действительно так думала. Это не для неё. Ей казалось, что она просто не создана для любви. Она не знает, как её выражать. Она не знает, как её принимать. Её не научили ей не показали. Её бросили в океан, не научив плавать и не дав спасательный жилет - бросили тонуть, и теперь в лёгких плещется вода из неумелых чувств и эмоций, которые она не умеет показывать нигде, кроме как в танцах.  Возможно, она бы и хотела научиться, но это...страшно.      До выступления две недели, им дали выходной. Решили перед выходным слегка расслабиться и ещё больше сплотиться, организовав посиделки в ресторанчике. Не все танцоры пошли, но большая часть, включая самих Ateez, чей график был еще более загруженный, нежели у танцоров.      Подруга еле убедила, но все же потащила за собой, настаивая на том, что нужно выпить и расслабиться.      Она видит, как улыбается Сан, заметив её. Он кивает ей - она отворачивается, едва кивая в ответ.     Проволока держится крепко.      Бывший тоже пришел.      Стена стоит непробиваемая.      Большую часть времени - весело. Много еды и выпивки, они играют, шутят, общаются, пьют, смеются. Да вот только бывший вечно оказывался где-то рядом и смотрел. Продолжал свою игру - словно специально. Словно не он раздробил чужое сердце. Словно он - жертва.  А Сан бросает короткие стрелы\взгляды и улыбки в ее сторону, что каждый раз попадают в цель, а Сан похож на плюшевую игрушку, который так и манит в свои объятия. Она видит, как он обнимает Ёсана, наигранно тянется к нему, пытаясь поцеловать в щеку, а Ёсан страдальчески искажает лицо и пытается ( не очень усердно) отстраниться.   Почему-то представляет себя Ёсаном. Почему-то улыбается.   Осколки задрожали, впиваясь в кожу изнутри, напоминая о своем существовании. Она выпивает, и идёт на улицу. Хотелось подышать.   Хотелось задохнуться.  - Ты в порядке? - голос Сана раздается рядом через несколько минут. Спокойный, но словно чуть взволнованный. Он пошел за ней?      Проволока так крепко впивается в душу, что ей почти физически больно. Она почти чувствует, как поступает кровь на кофте в районе ребер.     - Да, просто вышла подышать. Почему не со всеми? - говорит неосознанно тихо, сама не ожидает, что так легко продолжит с ним разговаривать.   - Тоже подышать вышел, - Сан старается скрыть чрезмерное воодушевление от разговора. Убирает руки в карманы, делает глубокий вдох. - Там душно и громко. И все слишком много выпили.  - Ты тоже?  - Нет, - он нервно усмехается. По нему, впрочем, видно, что он слегка поддатый, но еще далеко до пьяного. -  В таких больших компаниях мне много пить небезопасно.  - Что, буянить начинаешь?  - Слишком веселиться. Быстро напиваюсь и, говорят, дико прилипчивый становлюсь и громкий.  - Как будто обычно ты не такой, - отмечает она.      Он смеётся коротко -  легко -  воздушно - а ей снова больно дышать.     - А когда пьяный все ещё хуже. Черт, обычно я всем говорю, что умею пить. Ты одна из немногих, кто знает правду, - она оборачивается и видит, как он задумчиво сжал губы, превратив их в тонкую полоску. Это выглядит мило. Он достал одну руку из кармана и неловко почесал затылок, слегка растрепав черные волосы.   - Сочту за честь, - бурчит в ответ, морщась от раздирающих мыслей.      Они молчат несколько минут, стоя перед входом в кафе. Проезжающие машины шумят, легкий ветер чуть обдувает лицо прохладой, предупреждая о начале зимы. Из заведения за спиной слышна музыка и разговоры. А они молчат и между ними - ее стена, которую она так старательно воздвигла. Только вот Сан простукивает каждый сантиметр, пытаясь найти трещину, чтобы сквозь нее прорваться.      - Слушай, я тебя чем-то обидел? - вдруг спрашивает Сан. Она снова смотрит на него, всматривается в лицо - так долго смотрит, что даже странно.   Просто она не понимает.  Не понимает - не хочет - не может понимать почему он продолжает с ней пытаться говорить.   - Почему ты так решил?  - Я никак не могу к тебе подступиться, - он с какой-то усталостью - с той самой невыносимой грустью - вздыхает, убирая снова руки в карманы и поднимая голову. Она смотрит на линию его челюсти. -  Ты сразу на дыбы и шипишь. Как дикая кошка, - он сдвигает брови к переносице.  - Не нужно пытаться ко мне подступиться, - злится снова. Сжимает кулаки и не понимает, почему кровь ещё не проступила на светлой ткани кофты, ведь чувствует, как она сочится изнутри. - Ты не подумал, что мне это не нужно?  - Думал, но, - он запнулся, чтобы подобрать правильные слова. - Я заметил, что иногда ты меня буквально избегаешь. Но при этом - всегда смотришь на меня, когда танцуешь. Вот я и решил, что может сделал что-то не так и обидел тебя когда-то. И хотел бы извиниться, если это так. Что-то случилось два года назад, когда мы тогда танцевали? Не просто же так ты иногда язвишь в мою сторону, я точно что-то сделал. Хотя, когда проект только начался, мне кажется, мы начали нормально общаться...   Она растерянно моргает, теребя край собственной кофты. От прямоты Чхве хотелось удушиться собственной проволокой. Она не ожидала этого и оттого совершено не знает, что ему ответить. Она бы хотела его обвинить во всем - но не могла. Ведь он не виноват. - Ты ничего не сделал такого и уж точно не обижал меня.  Ответ не принес ему должного облегчения - кажется только больше сбил с толку.   - Тогда почему... - начал он, но девушка его перебила.   - Просто забей, ок? Ни тебе ни мне это не нужно, —резко говорит она, разворачивается и торопится вернуться в кафе. Потому что снова соберёт все осколки в кучу и на колючую проводку повесит тяжёлый замок.    Она возвращается к столу, к подруге, видит наполненную рюмку и мгновенно хватается за нее.  - Блять, - с шумом выдыхает, и ставит уже пустую рюмку обратно на стол под удивлённый взгляд подруги.  - Что случилось?  - Забей, - ей явно понравилось это слово. - Где там соджу?  Она так устала от боли, что хочется просто напиться. Она так устала от боли, но боится большей - поэтому выбирает эту боль. Она выпивает, общается, успокаивается. Но ненадолго. Потому что судьба -  тварь.  Сталкивает ее с бывшим, который подходит с широкой усмешкой. Он смотрит игриво, заинтересовано, слегка пьяно.  Она не видит, что со стороны наблюдает Сан.   - Мы так и не поболтали с тобой, - говорит бывший, отпивая пива.   - Нам разве есть о чем говорить?   - Ой, да брось, ты все ещё помнишь?  Уже больше года прошло, - он машет рукой, усмехается и качает головой, а она - моргает. Не может поверить в то, что слышит. Не может поверить в то, какую интонацию она слышит.  - Ты, блять, серьёзно? - ее голос спокоен, и лицо не выражает почти никаких эмоций, только едва хмурится. Но внутри - ревут дикие звери. - Мы встречались три года, ты мне изменил, и думаешь, что я просто возьму и забуду?  - Да ладно тебе придумывать, - он ведет себя так, словно действительно ничего не произошло и не имело значения. - Тебе было все равно на наши отношения. Это же было очевидно.  - Что?...  - Ты вела себя так, что тебе плевать. У нас не было с тобой... никакой страсти, что ли. Я говорил - ты соглашалась, я говорил - ты делала. Короче, нам стало скучно друг с другом, разве не так?   Она несколько секунд молчала, смотря ему в глаза и понимая, что сейчас он говорит то, что на самом деле думает.  - Пошёл ты.     Она уходит, забрав свои вещи и коротко попрощавшись с подругой. Выбегает из кафе, зажмуривается, надеясь, что мир исчезнет и сдерживает рвущийся крик.  Отрезвляюще кусает губы, хватается за волосы и не понимает, вообще ничего не понимает.   Она вдруг слышит свое имя и сразу узнает голос. Сан поспешил выбежать за ней следом.   - Опять ты, - судорожно вздыхает. - Да оставьте вы меня все, как же мне все это надоело.  - Эй, погоди... Что случилось? - он останавливается перед ней и тянет руку к её щеке. Она отпрыгивает от него, как ошпаренная - смотрит с удивлением, а он на нее - обеспокоено. Она сама прикасается к своей щеке  - машинально. Чувствует влагу - наверное, кровь уже потекла из глаз, просочилась в слизистую. Смотрит на пальцы и понимает, что прозрачная влага - это слезы. И она, черт возьми, плачет перед Саном, не в силах сдержать себя. Эмоции неумело пытаются пробиться наружу и вырваться из пут. Он смотрит на неё серьёзно, с волнением, и от этого взгляда она хочет съёжиться. Обхватить себя руками и захлебываться в детской истерике. Или чтобы он обхватил руками. - Я могу чем-то тебе помочь? - спрашивает он, заглядывая в лицо, словно пытаясь найти ответы, словно пытаясь разобраться в причинах, словно пытаясь показать, что он - рядом.   - Нет, - она злобно стряхивает слезы, глубоко дышит и пытается успокоиться. Безуспешно.  - Ничего мне не нужно. Я же сказала, что ничего мне не нужно!  - Давай я хотя бы вызову тебе такси. Я не могу отпустить тебя одну в таком состоянии, - говорит почти как с ребенком, аккуратно, словно боясь спугнуть. Он не спрашивает у нее причин, он не хочет копаться в ее душе, пока она того не позволит.   - Какой благородный, - всплескивает руками, закатывая глаза.- Я могу сама со всем справиться, уж поверь, и мне не нужна чья-то жалость и помощь.  - Я и не жалею тебя. Просто хочу позаботиться. Всем нужна забота.  Он не знает, как сильно влияют его слова. Она смотрит под ноги. И не понимает, почему он не видит кровавые осколки вокруг неё. Подсознание отчаянно надрывает горло и визжит о том, как он и его забота ей нужна. Как сильно она хочет этого, но ни за что не попросит. Ведь что-то нужно дать взамен. А она не знает что. Не знает как. Все, что она сейчас знает - что опустошительно больно внутри, что слезы неконтролируемо льются из глаз, что она хочет остановить Сана, чтобы он не приближался и не наступал на осколки вокруг нее.      - Не нужно мне ничего,-  шмыгает носом, и понимает, что не может прекратить плакать. Отходит к стене и прислоняется к ней, скатываясь вниз. Сан - рядом. Садится напротив на корточки, держа расстояние. Она не видит, как сильно сжаты его челюсти, как сильно желание проявить нежность и заботу борется с необходимостью вернуться назад и размозжить череп тому парню, за то что ранил ее. Сан не знал подробностей, но понимал, что именно последний диалог привел ее к такому состоянию.     - Я хороший слушатель, правда. Ты можешь со мной поделиться.     - Отстань от меня, - хнычет, закрыв лицо руками.  Он зовёт её по имени, а она захлебывается в слезах и крови, ощущает, как дрожит замок на проволоке, как всколыхнулись осколки сердца. Как проволока ослабляет хватку, под воздействием его мягкого голоса. Как он подбирает ключи к замку. Как воздвигнутые стены дают трещину.     - Я могу позаботиться о тебе. Я хочу позаботиться.     Она с трудом различает его слова. Не верит - хочет - не может.  Пусть уйдёт, пусть оставит её - ложь. Пусть никогда не оставляет.   Тяжесть проволоки оказалась больше, чем она думала. Целые тонны, словно сверху - весь океан. И так хочется от этого избавиться.     Сан теперь сидит рядом и держит её ладонь. Она позволила. Он не делает ничего лишнего, говорит что-то успокаивающее, нежное, почти убаюкивающее. Слабо улыбается. От него словно исходит тёплый свет, словно сама его душа - солнечная - материализовалась вокруг теплым покрывалом и опустилась на плечи. Хотя на самом деле он только легко сжимает её ладонь и поглаживает большим пальцем кожу.  Она перестала плакать и сидит, опустив голову и шмыгая носом. Он замолкает, а она ничего не понимает. От короткой истерики все опустело внутри и лишило всяких чувств - кроме ощущения его горячих пальцев на своей коже. Перед глазами плывёт от алкоголя и пролитых слез.  - Я хочу домой,  - шепчет, но он слышит. Потому что слушает. Потому что - рядом.   - Скажи мне адрес.  Он вызывает ей такси, и просит быть осторожнее. Всю дорогу до дома она поглаживает собственную ладонь, повторяя его движение. Словно пытаясь его воспроизвести. Оказавшись в своей квартире, она просто падает на кровать без сил и совершенно опустошенная.  И с приоткрытым замком. И с ослабленной колючей проволокой.    Когда после выходного они снова встречаются в компании, она не может смотреть ему в глаза. Но все же выцепляет в коридоре, между практиками, чтобы коротко извиниться и поблагодарить. Обещает вернуть деньги, но он категорично отказывает, убеждая её, что ему ничего за это не нужно. Он сделала то, что хотел и что должен был.     - Тебя это ни к чему не обязывает, - он мягко улыбается, когда она поднимает на него взгляд, и она сама хватается за проволоки и крепче их затягивает. Они смотрят другу на друга в тотальной тишине, и она теряется в блеске его глаз.   - Спасибо, - выдавливает из себя еще раз и хочет поскорее уйти, убежать.  - Слушай, а тот парень с которым ты тогда поругалась в кафе... - он все же решает поинтересоваться о причине ее тогдашней “истерики”, но она ему не дает этого сделать. - Не стоит об этом! - воскликнет она даже слишком громко, что и сама удивляется своему голосу. Просто категорически не хочет об этом думать, так как думала о словах бывшего и о словах Сана весь чертов выходной, и у нее до сих пор болит от обилия мыслей голова. - Прошу. И мне пора, - быстро уходит с темы и вообще уходит. Ей нужно отвлечься. Ей нужны сейчас танцы.    Она больше не язвит Сану. Почти не злится. В общем-то, почти не разговаривает, но его и это, кажется, устраивает, потому что она словно подпустила его слегка ближе.    Однако день выступления подступает, они почти не пересекаются и не общаются - слишком много дел, слишком мало свободного времени. Только ловят взгляды друг друга в зеркалах или на коротких перерывах.  Но вот у неё свободные минуты после примерки костюма, и она пьёт энергетик в пустом коридоре.  - Привет.  Она поднимает голову на Сана, понимая, что совсем не слышала, как он подошёл - была поглощена в свои мысли.  - Привет.  - Шоу уже завтра. Волнуешься? - он встаёт рядом с автоматом и выбирает себе напиток.  - Да так, слегка, - бурчит она. Уже в отчаянии тянет проволоку, ощущая, как ускоряется пульс. Врет. Руки дрожат.  - А вот я нервничаю, - он достаёт сок из автомата и садится рядом. Она вздрагивает. - Каждый раз кажется, что все пойдёт не так и что допущу кучу ошибок и подведу всех.  - Зачем ты мне это говоришь? - она так-то не против, что он с ней делится такими вещами, но не понимает, что ей с ними делать.   - Хочу с тобой поделиться. Ты тоже хороший слушатель, - он коротко взглянет в ее сторону, но не станет задерживаться на этой теме. -  Чем займешься после окончания проекта? - вдруг спрашивает, делая глоток и смотря куда-то в стену перед собой.  - Не знаю. Отдохну и буду искать новый проект.  - Мм. - кивает он. Молчит. Целых семь секунд - она считала от того, что какой-то непонятный страх кучковался вокруг замка на проволоке - Я был бы рад ещё раз поработать вместе.  - Что? - почти давится воздухом.  - Или просто... Увидеться.     Она хмурится, сжимается, тянет проводку раздирая ладони в мясо, железо впивается в душу, окрашивая все вокруг горячей кровью, но его тепло распространяется и заражает, пытается медом намазать раны.  - Это плохая идея.  Он поворачивает голову на неё и пытается заглянуть в глаза, которые она старается спрятать - лучше выколоть, чтобы наверняка.  - Почему?  - Потому что. Тебе это не нужно.  Он слегка хмурится.  - Ты не можешь знать, что мне нужно.   Тогда мне это не нужно, хочет сказать, но не может. Потому что это абсолют лжи. Стало так страшно, что она и звука не может издать. Потому что нужно катастрофически, потому что так нужно, что страшно от осознания, страшно от возможной зависимости и боли.   -Но, если я тебе противен - только скажи, и я больше не буду мешать тебе, - отворачивается и утыкается вдруг потухшим взглядом куда-то прямо перед собой, опять с той чертовой печалью, от которой холод разливается по внутренностям, и она видит, как он крепче сжимает упаковку с соком, и как челюсти напрягаются.  Страшно. Какжесукастрашно.  - Ты мне не противен, Сан, - почти шепотом говорит она и немедленно встает, едва не роняет ослабевшими руками пустую банку энергетика. Не оборачиваясь на артиста, она уходит.     Правильно, просто убежать от проблемы, как легко. Хотя на деле трудно - ноги почти подкашиваются. Еле слушаются и с трудом держат хозяйку, пока она не свернет в ближайший коридор и не прислонится к стене, чтобы выдохнуть. Понятия не имела, что ей делать. 

 *** 

Перед выступлением - кричат файтинг. Отбросить все мысли прочь, поверить в себя и сделать то, что должны. Выйти на сцену и подвести итог трудной и кропотливой работы.  Выступление проходит грандиозно, мощно, сильно, ошеломляюще. Взрываются эмоциями все участники, отдавая все, что у них есть.   Она видит, как горят его глаза, как широко играет улыбка на губах, она видит, его взгляд на себе и ощущает, как замок хочет открыться, как путы ослабляются, а осколки подрагивают, словно пытаясь собраться в кучку и восстановить прежнюю форму. Снова стать целым. Снова стать живым и научиться. Любить.   Он улыбается ей, пока они с мемберами благодарят всех танцоров за участие и помощь. Многие обнимаются, смеются от эйфории и переизбытка чувств, от долгожданного результата, к которому все стремились.   Она тоже улыбается и позволяет ненадолго отпустить весь груз собственной боли.    Через некоторое время она слышит приближающиеся шаги за спиной и через пару мгновений - кто-то цепко хватает за запястье и тянет на себя. Дергается, оборачивается и видит, что это - Сан, смотрит прямо, уверенно и с толикой мольбы в глазах - кивает на дверь неподалеку. Тянет за собой - она поддается. Они оказываются в небольшой уже опустевшей гримерной, откуда уже ушли другие артисты, и в ближайшее время сюда точно никто не должен заглянуть.      - Ты что делаешь? - выдыхает она , смотря удивленно и растерянно.   - Я хотел поговорить до того, как ты уйдешь сегодня, - он отпустит ее запястье, сожмет пальцами переносицу и вздохнет, словно собираясь с мыслями. - Ты согласишься ещё встретиться со мной потом? - спрашивает он через пару мгновений, пока у нее пульс ускоряется.   - Сан, зачем?...- она опускает голову и больно кусает губы, так сильно, что ощущает солоноватый привкус крови. Морщится. Боится.  -  Если ты не хочешь меня видеть - просто скажи, пожалуйста, - говорит он тихо. - Потому что я не понимаю.   Она молчит, кусает губы, не понимает, что делать с проволокой, которая заржавела от крови и разрушается сама по себе.   - Ты сказала, что я тебе не противен и убежала. Ты не подпускаешь, но и не отталкиваешь. Ты же видишь, что я заинтересован в тебе, но я не хочу наседать и давить на тебя, и мне хочется надеяться, что ты... я просто хочу понять - есть ли у меня шанс?   - Я не смогу дать тебе того, что тебе нужно, - шепчет она через силу.  - Ты не можешь это утверждать, - он мягко берет ее пальцы в свои. Стоит так близко, что она чувствует исходящий от него жар. - Просто мне нужна ты.   У нее - осколки сердца в ладонях и страх на ресницах.  У него - обволакивающая душа и сияние галактик в глазах.   - Дай мне один шанс.   Он стискивает её руку, видно, что почти сдерживает себя, чтобы не сгрести в охапку и не прижать к себе. Он снова поглаживает пальцем её кожу как тогда у кафе.   Вторую руку - к её лицу, поправляет прядь волос. И смотрит так, что ей становится больно дышать, так, что она снова захлёбывается под тоннами непонятных чувств и эмоций, которые не знает, которые не умеет. Но, на самом деле, которых безмерно не хватает. Большим пальцем он проводит по щеке, едва ощутимо, почти невесомо. Наклоняется ближе. Она дрожит. Осколки трещат друг об друга. Проволока рассыпается. Хочет протянуть ему осколки и умолять собрать их.   - Я не смогу,  - снова сдержанный шепот через силу.- Я не могу дать тебе столько любви, сколько ты заслуживаешь, - признается и сама не верит, что говорит это. - Я не умею. Я не знаю, как ее показывать, я не умею любить, просто не умею, я.-  - Тогда позволь мне показать тебе её, - перебивает Сан и накрывает ее губы своими.  И целует ее сдержанно - нежно, сминает мягкие губы. Она закрывает глаза, чувствуя, что в них начинает щипать. Его тепло наконец проникает в ее истерзанную израненную душу, которая нуждалась в этом как в кислороде.  Он отстранится первый совсем скоро, чтобы заглянуть в глаза, ласково прижать руку к щеке, чтобы найти в ее глазах ответы на свои вопросы.   - Позволишь? - спрашивает прямо в губы.   И она позволяет. А в нем столько любви, что он готов делиться ею часами - сутками - неделями - годами напролет. В нем столько любви - он знает, что в ней тоже, просто ей нужно слегка помочь. Подлечить, дать душе исцелиться, собрать сердце по кусочкам, подлатать, не дать рассыпаться вновь и показать пути к проявлению чувств.   Целует, обнимает - наконец-то - руку под волосы на заднюю часть шеи, вторую - на поясницу, тянет к себе, хочет спрятать от всего мира в своих крепких руках, целует уже более отчаянно, неверяще, языком - по губе, ощущая легкий привкус крови - она так сильно кусала губы от страха - она пускает, она тает, она несмело закидывает руки вокруг шеи, жмется - почти неумело, неловко , но уже - не больно.   И станет лучше. Она хорошо учится, хорошо слушает, хорошо наблюдает и запоминает. Как редки у нее проблемы с изучением хореографии - с такой же легкостью она учится любить. Учится принимать необъятную любовь от Сана, учится дарить ее ему в ответ. И все получится.   И шрамы на сердце останутся - но больше не будут болеть.  Потому что он всегда исцелит от боли правильными словами, потому что он не обделит лаской, потому что он - рядом.