Недостаточно хорош

Узнать, кем был новый ученик ненавистного Дазая не составило большого труда — напарник наставника с удовольствием поделился с ним этой информацией, однако все же попросив держать в секрете, от кого именно получена информация. Акутагава отнёсся к этой просьбе с пониманием — к Чуе тот испытывал гораздо большее уважение и понимание, чем к тому, кто сбежал, поджав хвост из организации. Какие бы не звучали аргументы с той стороны, Акутагава стал ненавидеть себя за многие вещи. Первое — за желание сохранить отношения и показать, чего он добился; второе — сделать всё, чтобы Осаму пожалел о своём внезапном уходе; третье — чтобы он наконец признал его. Эти эмоциональные качели действовали на него разрушительно, и, не смотря на все старания рядом находящегося Хигучи, тот не получал желанного удовлетворения. Пока, в конце концов, в голову не пришла слишком радикальная, безумная мысль, за допущение которой его уже должны были лишить жизни. К предателями, трусам и стукачям в Мафии издавна относились пренебрежительно, отвратительно и очень жестоко. Список людей погибших в организации по этой причине уже составляло приличное количество. Удивительно, но и в этом преступном мире создавались собственные понятии о чести и бесчести, справедливости и прочего. Это было забавным явлением — те люди, у которых были руки по локоть в крови, строили свои порядки и издавали свои законы. Они заставляли считаться с ними и уважать. Вот только то, что собирался Рюноскэ было слишком безумной идеей, ведь кто позволит, да даже рискнёт пойти на покушение? Да, желающих сделать это было достаточно много, но Дазай был уж слишком сообразительной и ценной персоной, чтобы позволить так глупо закончить свою жизнь. Особенно от руки своего непутёвого, неразумного ученика, изученного вдоль и поперёк. Как бы не сильна была его ненависть стоило признать, что покушение на Исполнения в любых вариантах влекло за собой и собственную смерть. Такие новости мигом разлетаются по всей организации, и тогда никому не поздоровится. Такие вещи не умалчиваются. Но с другой стоны юноша жаждал возмездия, и этот вариант его вполне устраивал. Впрочем, до тех пор, пока он не услышал достаточно неприятную новость — Дазай привёл в организацию нового своего ученика — тигра Ацуши. Сначала он это посчитал неудачной шуткой, какой-то ужасной игрой судьбы и игрой воображения. Он искал любое оправдание, чтобы не думать о том, что Дазай так быстро нашёл ему замену. Ему. Человеку, который лишился здоровья и спокойной жизни, чтобы услышать хоть слово похвалы в свой адрес. — Я убью его!.... О царившемся ранее порядке в тренировочном зале Мафии ничего теперь не напоминало. Комната была испачкана кровью, все тренажёры и устройства теперь напоминали лишь руины. Осколки разбитого окна из-за повышенного применения способности теперь украшали пол. К счастью, всё это не коснулось его напарницы Хигучи, но это было физически. Морально она была также истощена — видеть подобные "вспышки" ей приходилось теперь каждый день. — Ты видела, что наставник ему сказал? Что он лучший ученик, который у него был! Что у него большие планы на него. — Боюсь, что ваши причины для беспокойства беспочвенны, — как можео спокойнее заговорила девушка, стараясь как-то сгладить напряжение. — как бы он к вам не относился, вряд ли стоит отрицать тот факт, что больше времени он провёл всё же с вами. Да, бывали плохие, тяжёлые моменты, но вы знаете его лучше, чем какой-то новенький тигр. Вы не в равных условиях и вряд ли будете. Главное, продолжать тренироваться и не смотреть на эти пустышки под ногами. Но не мог. Плохие, разрушительные мысли уже давно терзали его изнутри, подкрепляясь нерадостными словами от наставника и лицезрением того ученика. В конце концов, что однажды сила и давление сломали его. Он вызвал на бой один на один нового ученика наставника. И об этой битве Хигучи не очень желала вспоминать. Теперь последствия этого сражения приходится по сей день разгребать не только ей, но и Дазаю, и руководителю Мафии.