Open wide, have a bite, make it mine all the time

Адреналин бушевал в крови, заставляя все тело буквально трепетать. Чонин несся по коридорам, мечтая поскорее попасть в гримерку. Он и так задержался. Однако, его мечте не суждено было сбыться так скоро. Когда до заветной двери оставался всего один поворот, его внезапно крепко цапнули за руку и втянули в какую-то полутемную комнатку. - Эй! Что за… - Только и успел возмутиться Чонин, прежде чем его рот накрыла большая ладонь, а сзади навалилось чье-то крепкое тело, почти впечатав его в стену. Парень начал было вырываться, но это возымело совершенно обратный эффект - его лишь сильнее вжали в стену. - Тшш… Тише, лисенок, я все равно тебя не отпущуууу… - Пропели над ухом парня. Этот чертов голос он узнает из тысяч других. Хенджин. Чонин не может точно сказать, когда это началось. Когда этот красивый хен, что всегда подбадривал младшего, делал комплименты и защищал от хейтеров, вдруг стал ощущаться кем-то другим. Парень не заметил, как стал заглядываться на Хёнджина на практиках, выступлениях, да и просто в повседневной жизни. А он… Он был до обидного прекрасен, как и всегда. Плавные движения, перемежающиеся с резкими выпадами в танцах, томный «трахни меня, я знаю, ты хочешь» взгляд, блядский язык, облизывающий эти невозможные губы почем зря. Нельзя не восхититься. И Чонин восхищался. Настолько, что стал перенимать некоторые манеры их принца, несмело, понемногу, ведь столь явная агрессивная сексуальность была не в его стиле, да и к тому же не стоило наследовать пример так очевидно. И ему это почти удалось. Почти. Никто не сравнивал его с Джином. Он заработал лишь несколько одобрительных взглядов и шуточки в стиле «Наш Хлебушек так подрос» с картинным утиранием скупых слез от бессменного дуэта Минсонов. Однако вместе с этим Айен все чаще стал ощущать на себе чей-то взгляд. Оборачиваясь на это чувство, он натыкался на смотрящего на него в упор Хёнджина. Тот даже не пытался сделать вид, что не смотрел, заставляя макнэ краснеть до корней волос и закусывать щеки изнутри. Черт, как это смущало! Словно бы его самого поймали за подглядыванием, а не наоборот. Чонин старательно отгораживался от всех этих неоднозначных признаков, убеждая себя, что они все просто слишком много работают, напряжение скапливается и все такое. Да, Чонин был мастером не видеть проблему. Пока проблема однажды не заявила о себе прямым текстом, а точнее горячей ладонью хёна, ползущей вверх по бедру Айена во время очередного ночного киномарафона. Половина мемберов давно ушла спать, да и оставшиеся в общей комнате Чан и Чанбин уже довольно давно тихо посапывали. На несколько мгновений забыв, как дышать, парень в шоке уставился на Хёнджина. - Хен? Что ты… - договорить ему не дал длинный палец приложенный к губам. - Тише, лисенок, мы ведь не хотим разбудить остальных, - шептал Хёнджин прямо в стремительно краснеющее ухо, касаясь его губами, что совсем не облегчало жизнь Айену. В тот раз все произошло довольно быстро. Хенджин отдрочил младшему, шепча ему на ухо всякие пошлости и приказы быть тихим. Что получалось довольно паршиво, стоило посмотреть в горящие темной похотью глаза Хёнджина. Йена выгибало удовольствием от ощущения умелой руки на своем члене. Он искусал едва ли не в кровь свой кулак в попытках быть тише. И лишь на пике удовольствия он, не сдержавшись, проскулил тихое «Джинни-и-и». Хенджин же тогда выглядел, словно сытый кот, демонстративно облизывая собственные пальцы, испачканные семенем младшего. Да, наверное тогда и была поставлена точка невозврата из этого наваждения имени Хван Хёнджина. Спустя некоторое время и много спонтанных и не очень встреч подобного характера, Чонин вдруг понял, что он больше не перенимает манеры старшего. Он действует самостоятельно. В своем личном особом стиле. И он наслаждается этим. Хван Хенджин пробудил в нем нечто запретное, темное и оттого особенно притягательное. Фанаты сходят с ума, видя изменения в поведении ими любимого макнэ. Одобрение от компании, похвала от мемберов, восторженные взгляды зрителей. Кажется, все лишь выиграли от того что «мальчик вырос». Ну, или почти все. Вжатый в стену пыльной подсобки лицом, Чонин вовсе не чувствует, что он что-то выиграл. Хенджин отпустил его рот и впечатал ладони по обе стороны, отрезая младшему все пути к отступлению. - Сегодня ты был особенно великолепен, малыш, - промурлыкал Хван, вжимаясь в тело младшего, - эти улыбки, движения… Настоящая звезда этого вечера, - Хенджин сделал волну, имитируя часть танцевальной связки и проходясь пахом по заду Айена. Тот честно не собирался реагировать, но предательское тело выгнулось, подаваясь задницей навстречу старшему. Это не укрылось от его внимания и он вновь прижался всем телом к Чонину, начиная расстегивать пуговицы его белой рубашки. Тело младшего мелко задрожало в предвкушении. - Но знаешь, что еще я заметил? - вкрадчиво поинтересовался Хенджин, остановившись на середине рубашки. Внезапные стальные нотки в обычно мягком урчащем голосе старшего насторожили Айена и он попытался повернуться. - Джинни… - Молчи. - Отрезал Хван. - Руки назад. Младший не посмел ослушаться такого явного приказа и завел руки за спину. Хенджин тут же рывком стянул его рубашку с плеч до локтей, обездвиживая Айена. Тот же начал по-настоящему побаиваться старшего. Таким жестким он был впервые. Хван вновь приблизился к уху Йена и тихо заговорил: - Они ВСЕ смотрели на тебя. Стэй, стафф, мемберы, все… - Урчал, словно большой кот, Хенджин, а у Айена мурашки размером со слонов от этого голоса, от своего подчиненного положения, от того, как освобожденные от одежды соски трутся о прохладную поверхность стены, а блядский Хенджин скользит ладонями по его телу, заставляя хныкать от переполняющих ощущений. Старший же тем временем продолжал: - Тебе это нравилось? Скажи, малыш, тебе нравились эти жадные взгляды на тебе, эти люди, мечтающие получить то, что им никогда принадлежать не будет? - Ладонь, скользящая по бедрам, нащупала твердый член младшего и сжала через брюки, вырывая из его груди первый звонкий стон: - Да! Да, чтоб тебя! - Рассудок помутнел достаточно, чтобы в тот момент Чонин уже не думал, что их могут услышать. - Какой плохой лисенок. Очень плохой и своевольный… - Нараспев протянул Хенджин и на контрасте с этим тоном, довольно жестко расстегнул брюки младшего, стянув их до колен вместе с бельем. Чонин заскулил, переминаясь с ноги на ногу. Прохладный воздух ласкал разгоряченную кожу, а непонимание, что задумал этот демон, только больше заводило. Послышался звук вытягиваемого из шлевок ремня. - Прогнись. - Джин, я не думаю, что… - начал было обеспокоенный парень, но услышал резкий щелчок двух концов ремня друг о друга. - Прогнись, лисенок. Потом расскажешь мне все, что сегодня хотел сказать. - Вновь появившиеся стальные нотки действовали сродни гипнозу - Чонину хотелось подчиниться, его тело натянулось струной, а член болезненно ныл, требуя безотлагательного внимания. Хван шагнул назад, любуясь плодами своих трудов - полуголый, обездвиженный, жаждущий, парень выглядел восхитительно. Хенджин хищно улыбнулся и провел пальцами по тонкой пряжке ремня в виде большой булавки. Нет, не сегодня. Но наказать посмевшего быть таким притягательным макнэ все же стоило. Поэтому Джин тихо сказал: - Считай. Вслух. - Что счит…Ай! Раз! - Айен взвизгнул от жалящей боли первого удара ремнем. Вопреки всему, эта боль принесла лишь новую вспышку наслаждения, прошивающего все его тело. Один за другим, Хван нанес ему семь ударов. Чонин послушно считал, но к последнему его голос стал слабее, а сам он стал напоминать мягкий пластилин - бери и делай все, что вздумается. Вновь отступив, Джин оглядел изменения в Йени. Даже в полумраке комнаты было видно, как горит этот аппетитный зад следами его ударов. Искушение было слишком велико. Хван присел на корточки и широким мазком аккуратно облизал покрасневшую кожу ягодиц, с удовольствием слыша бессвязный лепет своего мальчика и его тихий скулеж. Это было слишком, все это было слишком для Чонина. Он едва держался на ногах, прогибаясь навстречу языку Хёнджина и мечтая лишь о том, чтобы старший взял его. Черт, прямо сейчас Йени ничего не желал так сильно, как большой крепкий член в своей горящей огнем заднице. Да и у Хёнджина терпеть уже не было сил. Он достал из своей сумки, валявшейся здесь же, смазку (как знал!) и принялся торопливо, хоть и аккуратно растягивать своего мальчика. Чонин хныкал и извивался, насаживаясь сам на длинные пальцы старшего. - Я готов… Готов, пожалуйста… Хочу твой член в себе, пожалуйста… - Возбужденно ворковал младший, подаваясь бёдрами назад и, кажется, немного утратив связь с реальностью. Ну и как ему, такому, отказать? Быстро распределив еще смазки по своему члену, Хенджин неторопливо стал входить. Чонин качнул бёдрами навстречу, сам насаживаясь до конца с громким стоном облегчения. - Такой послушный мальчик… но такой нетерпеливый… - хмыкнул Хван и аккуратно притянул младшего за плечи к себе, выгибая его сильнее и начиная двигаться внутри тесной глубины. - Такой горячий, узкий… Чудо, что за лисенок… Ведомый каким-то неизвестным импульсом, Чонин повернул лицо к Джину и, глядя тому прямо в глаза, медленно провел языком по своим губам, с наслаждением замечая, как хищно раздулись от этого жеста ноздри старшего, а верхняя губа чуть дернулась, будто сдерживая оскал. Хенджин рыкнул, сжав волосы макнэ на затылке в кулак и стал вбиваться сильнее, жестче, буквально выбивая из груди младшего все новые и новые стоны. Более сдерживать себя не имело смысла, его развратный мальчик ясно дал это понять. А мальчику, казалось, того и надо было. Ощущение воспаленной после порки кожи смешивалось с все нарастающим удовольствием, и настолько это было хорошо, что у Чонина едва ли не фейерверки перед глазами взрывались. - Такой сладкий… Горячий… Только мой, слышишь?! - повторял Джин, вдалбливая в Айена эти слова с каждым своим властным толчком. - Да! Даа… - Кажется, младший не слишком понимал сквозь пелену собственного возбуждения, о чем его спрашивают. - Повтори это, Йени! Скажи, чей ты! - рычащие нотки в голосе старшего сменились почти отчаянными, он был так близок. - Твой, Джинни! Я твой… Только твой… - высокий вскрик сбил все замки в сознании, и Хенджин с силой вонзил зубы в плечо младшего, с упоением ощущая его дрожь. Скорее на автомате он сжал в ладони истекающий смазкой член Чонина и несколькими рваными движениями довел того до пика, продолжая почти остервенело вбиваться в него сзади. Впрочем, долго это не продлилось. Сладкие стоны и дрожь желанного тела в руках довели и самого Хёнджина до разрядки в считанные секунды, сразу вслед за младшим. Закончив, Хенджин вышел из тела Айена и, прижав того к себе, развернулся, опираясь спиной на многострадальную стену. Несколько минут они просто приходили в себя, приводя в норму дыхание. После чего Хенджин аккуратно одел макнэ, освобождая его руки. Взяв в своей бездонной, кажется, сумке большую упаковку салфеток, он аккуратно привел Айена в порядок, обтирая его от семени, пота и собственной слюны. Конечно же, не забыл Джин и про волосы макнэ, аккуратно придавая им хоть сколько-нибудь божеский вид. Сам Айен в это время стоял, будто в прострации, внимательно наблюдая за старшим. После того, чем они тут только что занимались, такая нежная забота казалась парню странной. Хотя, речь ведь о Хван Хенджине, никогда нельзя сказать наверняка, что у него на уме на самом деле. Закончив с младшим и быстро приведя в порядок самого себя, Хенджин шагнул вплотную к заторможенному Чонину, погладил его щеку кончиками пальцев, нежно улыбнувшись. - Поехали, Йени. Нам нужно отдохнуть. - поцеловав младшего в лоб, он первым вышел из подсобки. Постояв еще несколько минут, Айен пошел следом. Ему ведь предстояло еще зайти за своими вещами. Беспалевно, да. Зайдя в гримерку, Чонин опасливо огляделся - парни устало и почти не разговаривая, собирали свои сумки, никто даже не обратил внимания на появившегося макнэ. Похоже, всем этот день показался слишком долгим и теперь хотелось лишь поскорее оказаться в отеле и отдохнуть. Айен облегченно вздохнул «Кажется, не слышали» . Подойдя к столу у зеркала, он собирался последовать примеру старших и начать собираться, когда ему на плечо легла чужая рука. Едва ли не подпрыгнув от неожиданности, парень замер, уловив в зеркале внимательный взгляд Минхо. Ни слова не говоря, старший аккуратно поправил воротник рубашки Йени, прикрывая уже начинающий наливаться синевой укус. С трогательным отчаянием во взгляде, младший вопросительно кивнул на остальных мемберов. Минхо хитро прищурился, отрицательно покачав головой, подмигнул напоследок и пошел к выходу из гримерки. Проводив его взглядом, Чонин наконец выдохнул и улыбнулся сам себе. Нет, все-таки он выиграл.