Небо

      Небо. Вы когда-нибудь задумывались, что небо не просто красивое явление, а нечто прекрасное и немного родное. Ведь небо всегда над нами и с нами, когда нам весело, когда грустно, даже когда мы его не видим. Оно печалится о нас, за нас. Оно радуется за нас, скорбит по нам.       И вот сейчас оно скорбит, плачет. Сегодня причина скорби неба — я.       Знаете, так хочется сказать небу: « Не плачь! Не надо! Я этого не заслужила!», но выходит только хрип. Хотя в глубине души я рада, что хоть кто-то плачет обо мне.       Теплые капли текут по моему лицу и уже не разобрать, это я плачу или небо. Наверно мы оба.       Небо закрывает человек. Он что-то спрашивает. Его голос не слышно. Я слышу только гул. Такое громкое пищание. Оно бывает еще в самолете, когда вы взлетаете. Оно такое неприятное, но я ничего не могу с ним поделать. Ведь оно в голове, да и закрыть уши все равно не получиться руки не слушаются.       Интересно, почему я до сих пор в сознании, и почему мне не больно. Разве я не должна кричать от боли? И почему небо движется? А теперь все понятно. Я была на каталке, а теперь в скорой помощи. Зато теперь я могу рассмотреть врачей или фельдшеров. Забавно. Гул проходит, и я начинаю слышать врачей. Они говорят не понятными мне терминами. Хотя я могу сделать вывод из их разговора, что я умру если они не поторопятся.       Смотрю на одного из врачей. Мужчина, лет тридцати может сорока, не знаю. Никогда не умела определять возраст людей. Волосы у него короткие, как многие бы сказали «ежик» на голове. Брюнет. Усы, у него есть усы! Мне всегда нравились усы или борода. Усы у него, кстати, тоже черные. Хочу потрогать! Пытаюсь тянуть руку. Выходит только приподнять. Тут ее перехватывает Усатик, прозвище, которое я ему только что дала. — Ты меня слышишь? — наклонился Усатик — Попробуй сжать мою руку. — Пытаюсь ее сжать. У меня получилось! За что я получила улыбку Усатика. — Умничка! Скоро мы доедем. Потерпи немного. Потерпи. — Слышу взволнованный голос Усатика. Хочу дотянуться до усов. Они такие красивые. — Что-то случилось, маленькая? — Брюнет наклоняется ко мне. — Не видишь? Она хочет потрогать твои усы. Все время на них смотрит. — Посмеялся женский голос. Усатик перевернул мою руку, которую держал ладошкой к себе, и положил ее на свои усы. Трогаю их пальчиками. Жесткие. Улыбаюсь, или наверно пытаюсь это сделать. — Улыбается! Жить будет! — Говорит новый голос, тоже мужской.       А мне все равно я наконец-то добралась до усов. Вспоминается папа, у него тоже были усы и даже борода была. Правда, он рыжий был и мама, кстати, тоже рыжая была. Так тетя говорила, хотя по фотографиям у нее были больше медные, чем рыжие. А вот папа был рыжий, яркий такой. Я так скучаю по ним. Хотя о чем это я? Ведь скоро я с ними встречусь. Очень скоро.       Вот бы вновь увидеть небо. Всего лишь одним глазком.       Мою руку убрали. Мне это не понравилось. Усатик отошел. Я почувствовала тряску. И вот я вновь вижу небо. Слышу крики. Небо все еще плачет. Так хорошо. Я уже не вижу. Ни неба, ни дождя, ни людей. Только темнота. Ничего не слышу. Хотя нет слышу. Слышу тишину. Оглушающую. Она неприятная. Мне не нравится.       Мысли текут вяло. Неужели это конец? Видимо да. Небо было красивым. Я счастлива, ведь я видела небо. Оно плакало обо мне, оно скорбело по мне. Я так и не сказала спасибо небу, зато, что плакало по мне. Зато что любило меня. Прощай небо. Мне жаль, что мы больше не встретимся. Правда, жаль.