Вопросы

Да, они проводили много времени вместе. Да, они любили друг друга — как друзья. Нет, они не встречались. Нет, у них не было секса. Нет, он не любил её- Шикамару часто осекался, внезапно неуверенный. А он не часто был не уверенным. Любовь была сложной. Она сбивала с толку и нервировала, и приносила слишком много проблем. Отрицание было проще. Ничегонеделанье было проще. К тому же, Темари не из тех, в кого можно влюбиться. Она была трудной и смелой. Не было никакого намёка на мягкую сторону, о которой говорил его отец. У Темари не было мягкой стороны. (Не то чтобы он видел её, а они проводили много времени вместе.) — Так, если вы не встречаетесь… — Наруто начал фальшивым невинным тоном, что не мог предвещать ничего, кроме проблем. — Тогда, как ты назовёшь этот вечер? Шикамару моргнул. — Этот вечер? — Ага. Сакура говорит, вы проводите вечер вместе. — Наруто прочистил горло. — Знаешь… — Нет. Я не знаю. И мы «не проводим вечер вместе», у Сакуры фальшивая информация. — Шикамару очень, очень хотел быть где-то ещё. Где-то в другом месте, а не быть запертым внутри здания хокаге, допрашиваемый другом. — Она просто придёт, потому что мы обсуждаем дела. Это всё. — Сакура говорит, у неё нет никакой причины приходить в твой дом, потому что вся информация, нужная вам, находится в этом здании. Шикамару молча проклял Сакуру. — В твоей голове есть какие-нибудь оригинальные мысли или ты можешь только повторять то, что говорят другие? Наруто по-совиному моргнул. — Ино говорит, вы встречаетесь. Чоджи согласен. — Мы не встречаемся, — Шикамару устало повторил. — В последний раз, мы просто обсуждаем дела — вещи, связанные с работой. Потому что это работа. Просто проблемная, не романтическая работа. Наруто не выглядел раскаявшимся. Он пожал плечами. — Может потому что вы любите друг друга и слишком упрямы, чтобы признать это. — Мы не- — Снова, чёрт возьми, его разум прервался, не в состоянии выразить отрицание словами. Всегда фанат тактического отступления, он повернулся. — У меня есть работа. Я ухожу. Из-за солнечной улыбки Наруто Шикамару захотелось задушить его. — Веселись!

***

Нет, они не влюблены. Или? В растерянности, Шикамару провёл чрезмерное количество времени пусто смотря на небо и пытаясь понять. Они никогда не упоминали любовь. Они никогда не обсуждали встречи. В действительности, они оба активно избегали разговор друг с другом о чём-то, что могло считаться личным, слишком глубоким. Они были нелепо поверхностны друг с другом. Между ними была неоспоримая связь, но, что ж… Ни один из них не хотел что-то делать. Он не хотел волноваться, она… Он предполагал, что она была слишком гордой для совершения следующего шага. Факт того, что был следующий шаг, был ужасающим. Нужно ли им поговорить об этом? Был ли он глупым, вообще думая об этом? Темари была дерзкой и непостоянной, и он не был уверен, что хотел быть окружён таким двадцать четыре на семь. Она видела его в худшем состоянии; ноющим, плачущим, детским беспорядком, но он ещё никогда не видел её в другом состоянии, чем полностью классной и собранной, с нотками жестокости. Она вообще могла быть хорошей? Он знал, что слишком много думал над этим, но обдумывание всего было его обычным состоянием. Не то чтобы он проводил много времени, думая о себе и Темари. Он не проводил совместные дни, смакуя их. Он не думал о способах продлить их время вместе, например, затягивая с работой, чтобы они могли работать слегка допоздна, или настаивая на заказе еды и отдыхе от работы, потому что он не хотел прощаться и есть в одиночестве до завтра, чтобы увидеть её. Он не считал дни после её ухода до возвращения. Он не просыпался рано, когда она появлялась, с предвкушением в его венах. Ему точно, абсолютно, не снились сны о ней. Такое было нелепо. — О чём так сильно думаешь? — Темари прервала его размышления, и он чуть не вздрогнул на своём месте. Он вообще забыл о её присутствии. Тишина, едва заметное присутствие её, казалось таким естественным, что он даже не осознавал этого. Это просто было. Это казалось нормальным. Это было… что-то, что делало его жизнь более полной. - … Ничего важного. Он не был хорошим лжецом. Темари прекрасно знала об этом, и просто с сомнением подняла бровь, прежде чем пожать плечами, и обратить внимание на свиток перед ней. Он наблюдал за её работой. Он не мог не наблюдать. Нет, им не было никакой причины быть здесь. Но в здании хокаге было душно и скучно, а Темари никогда не видела лучи заходящего солнца, проходящего через лес. Вид с заднего крыльца Шикамару был захватывающим, и зачем им надо тратить его? Темари работала молча, по-видимому, привыкшая к Шикамару, который то и дело отвлекался. Он отставал специально. Он хотел, чтобы вечер длился долго. Он не хотел оставлять её на ночь, он не хотел ждать, чтобы увидеть её снова. Шикамару молчал, смотря на лес. Странные, длинные лучи света проходили через деревья с заходом солнца. Птицы, щебетавшие так громко, начинали смолкать. — Здесь спокойно по вечерам, — наконец сказала Темари. Она смотрела на небо, на несколько ленивых облаков, на розовеющее небо. Свиток почти закончился. Ветра не было. Темари привыкла к постоянному завыванию ветра. Покой, тишина — были странными и новыми. Но не нежеланными. Движение в кустах насторожило их обоих, Шикамару меньше, поскольку он знал, кто это был. Из леса вышел маленький, тёмный олень. Он смотрел прямо на них, держа голову высоко, ведя носом. Шикамару ничего не думал об этом; в лесу повсюду были олени. Ты не можешь сделать и двух шагов, не натолкнувшись на одного. Но Темари смотрела на него, словно это была самая захватывающая вещь в мире, и именно тогда Шикамару осознал — Темари никогда раньше не видела оленя. Не настоящего, не живого, дышащего, двигающегося. В Суне не было ни одного, и она не оставалась в лесу достаточно долго, чтобы они преодолели их застенчивость и рискнули увидеть её. Она в восхищении смотрела, и это заставило желудок Шикамару перевернуться. Самка сделала ещё шаг, прислушиваясь к ним. Шикамару смотрел между оленем и Темари. Наконец, он предложил: — Хочешь дотронуться до неё? Темари только кивнула. Шикамару встал, сошёл с крыльца и присел на траву, протягивая одну руку. Самка знала его, и подошла без колебаний. У неё были длинные, хорошие ноги, нежное тело, и большие округлённые глаза. Она понюхала руку Шикамару, после лизнула его ладонь на случай, если он внезапно принёс еду. — Прости, — прошептал он. — Не принёс никаких закусок. — Он потёр её уши, почесал затылок, и она наклонилась к прикосновению. Он почувствовал, что Темари присоединилась к ним, тихо подходя к нему. Она медленно села рядом с ним, согнув колени, необычно близко. Настолько близко, что их плечи почти соприкасались. Её голос звучал мягче, чем он когда-либо слышал её. — Я не напугаю её? — Неа. Она дружелюбна. — Он отдёрнул руку и самка, лишённая внимания, подошла к Темари, чтобы осмотреть её. Темари очень осторожно протянула руку, сначала только касаясь кончиками пальцев шеи самки. Кожа была шелковисто-гладкой, насыщенного, махогоно-коричневого цвета. Когда самка осталась тихой, Темари стала немного увереннее в действиях, ложа ладонь на животное и решительно поглаживая. Самка всё ещё стояла, моргая влажными глазами, вытягивая голову в контакте. — Она красивая, — прошептала Темари, смотря на животное, выглядя очарованной. Шикамару не смотрел на лань. Он смотрел на Темари, на мягкую улыбку, на мирное выражение её лица. Заходящее солнце почти заставило её волосы светиться, осветило её глаза. И он внезапно понял всё, что его отец говорил о влюблённости в его мать. — Да, она красивая. Две следующие мысли были почти удивительными, и одновременно нет. «Твоё место рядом со мной», подумал он. Она выглядела так естественно, так радостно, с лесом на фоне и оленем в руках. Вторая мысль была «я хочу провести остаток своей жизни с тобой». Лань подняла голову, смотря в лес, навострив уши. Что-то должно быть насторожило её, потому что она осторожно, вежливо попятилась, прежде чем прыгнуть в деревья. Темари опустила руку на согнутые колени смотря за уходом оленя с той же нежной улыбкой. Она с улыбкой повернулась к нему, без любого следа её обычной дерзкой, нахальной воинственности, что его разум решил сам, и он наклонился ближе, подняв руку, чтобы коснуться её щеки. Она могла отстраниться. Она могла отойти. (Она также могла убить его). Она была быстрее его, вероятно сильнее, и намного, намного более склонна реагировать без раздумий. Но она не отстранилась, она осталась совершенно неподвижной, яркие глаза закрылись. Она могла даже наклониться ближе, но вероятно, это было его воображение. Так или иначе, он отказался использовать здравый смысл и сдался желанию поцеловать её, сначала нежно, но набравшись уверенности, когда прошла секунда, а его не сдуло порывом ветра в ближайшее дерево. Она совершенно не сопротивлялась, и именно осознание этого привело его в чувства и он отстранился от неё, удивлённо моргая. — Ты не остановила меня, — сказал он. — Зачем? — Она всегда была такой красивой? Шикамару сглотнул. Его рука двинулась к её затылку, пальцы слегка зарылись в её волосы. — Потому что… «Потому что ты настолько не в моей лиге, что это даже не смешно. Потому что ты Темари и ты надерёшь мне задницу в любую секунду. Потому что мне ни за что не могло так повезти. Потому что ты слишком хороша для меня. Потому что…» — Олень вернётся утром? — тихо спросила она, смотря на его губы. — А? — Для гения он был не способен совершить скачок между разговорами. Мгновение он подбирал слова. — Э, да, в основном. То есть, они возвращаются. Они приходят когда бы ты ни позвал. — Тогда… — Слабый румянец окрасил её щёки. У Шикамару закружилась голова. — Ты не против… если я приду завтра рано утром… ? Она могла быть милой. Она могла быть нежной и мягкой. Это было восхитительно. Шикамару издал вдох, который не осознавал, что сдерживал. — Ты… хочешь остаться на ночь? На мгновение она просто уставилась на него, великолепные зелёно-синие глаза на его. Это был момент, который, казалось, будет длиться вечно, неземной, с солнечным светом в её волосах и румянцем на коже. Следующее, что Шикамару знал, затылок ударился о землю, и тело прижалось к нему, губы на его собственных, и дальнейшие связные мысли исчезли. Что ж, он получил двадцать секунд нежной Темари. Это было началом.

***

Да, они проводили много времени вместе. Да, они любили друг друга — больше, чем друзья. Да, они встречались. Нет, у них не было секса. (Ответ не был правдой; но Гааре и Канкуро не нужно было знать). Да, он любил её. Он правда любил. Больше, чем мог представить. Настолько сильно, что одним вечером, когда она стояла в океане солнечного света с оленем, жующим зерно из её руки, он осторожно подошёл, нервничая, но вполне решительно. — Темари? И она улыбнулась ему особой улыбкой, с мягкими краями и сияющими глазами, что осветила весь мир позади неё. Его сердце бешено забилось, а рука сжалась вокруг кольца, и он подавил трепет. — Могу я кое-что спросить… ? Ответ, к его облегчению, был да.