Между нот

      – Спасибо за покупку! Всего доброго!              Минхо с дружелюбной улыбкой проводил последнего клиента за вечер и устало сел на стул за прилавком. Наплыв в пятницу выдался больше, чем за всю прошлую неделю, и это застало его врасплох, но он, как подобало сотруднику месяца, справился со всем без напряжения.              Работать в магазине музыкальных инструментов – весело, скорее даже – познавательно, пусть в музыке Минхо не смыслил ничего. Он мог распознать пару-тройку жанров, назвал бы с десяток терминов, выученных за всё время работы, и на этом, пожалуй, его знания подходили к концу. Ему нравилось слушать песни, открывать новых исполнителей, выходить в свободные вечера на Хондэ и наслаждаться талантливыми музыкантами, но не более того, наверное. Да и устроился он сюда на работу из-за лучшего друга – Сынмина, чьи родители были не только хозяевами магазина, но являлись отличными преподавателями вокала и музыки, работавшими в ведущих агентствах столицы. Своевременная и высокая зарплата, к слову, тоже внесла свой вес.              До конца рабочего дня оставалось ещё два часа. Сам магазин располагался в конце туристической улицы – Инсадон, где каждый день проходил огромный поток людей, знакомившихся с традиционными прелестями корейцев. На Инсадоне можно было найти всё: чайные и сувенирные лавки, антикварные магазины, галерею каллиграфического искусства, небольшой музей со старинной посудой и очень много ресторанчиков, фото-будок с традиционными одеяниями и прочее-прочее, которым Минхо не особо интересовался. Но знал точно, что через три здания от их магазина, сразу после круглосуточного 7-eleven, на третьем этаже чёрного здания находилось кошачье кафе – одна из немногих радостей жизни.              Помимо инструментов, в магазине продавались книги и виниловые пластинки, которые стоили огромных денег и существовали только для истинных ценителей и коллекционеров. Первое время Минхо думал, что это было бесполезным вложением средств, потому что: «Открой любую музыкальную платформу, да слушай. Кто вообще в наше время слушает диски, хотя бы?», но изменил мнение на четвёртый рабочий день, когда один мужчина купил целых шесть новых пластинок. Минхо этого немного не понимал, но больше и не возникал, ведь о вкусах и предпочтениях не спорили.              Он протирал стеллажи, расставлял по местам гитары, которые сняли с держателей на пробу, и потихоньку готовился к закрытию, чтобы выбежать с работы раньше. Не то чтобы его «раньше» случалось ровно в девять, потому что всегда была надоедливая касса и отчёты, но, хотя бы, к десяти он хотел освободиться.              Дверь магазина открылась с сопровождаемым звоном колокольчика, на который Минхо обернулся, чтобы поприветствовать покупателя. Молодой парень вежливо кивнул в ответ с еле заметной улыбкой и прошёл вглубь, не снимая наушники. Минхо никогда не проявлял излишнюю инициативу в помощи из-за веры в то, что если клиент захочет – обязательно обратится к нему сам, поэтому незаинтересованно пожал плечами и вернулся к уборке.              Время шло, солнце медленно скрывалось за домами, а жгучие оранжевые лучи отражались от зеркальной высотки напротив и проникали прямо в магазинчик. Помещение окрасилось в красивый оранжевый – немного светлый из-за белых лампочек, но очень нежный. Он отпустил ещё троих покупателей, помог девушке с выбором подарка для парня-музыканта и почти подготовил магазин к закрытию, когда на улице включились фонари и осветили тёмную улицу. Минхо взял с прилавка кассы пластинку, которую передумали покупать, и пошёл к стеллажам, где до сих пор на полу сидел тот самый парень, о пребывании которого он успешно позабыл. Сколько этот человек уже сидел здесь? Час? Если не больше.              – Вам, может быть, помочь? – поинтересовался Минхо, озадаченно смотря сверху вниз, и вскинул правую бровь, как только на него подняли взгляд. – Вы пробыли в магазине так долго, что я мог бы закрыть вас и уйти домой, просто потому что забыл.              – А-а… да… прошу прощения, – молодой человек неловко почесал затылок и, поднявшись на ноги, быстро отряхнул чёрные джинсы. – Я искал подходящий подарок для ребёнка и потерял счёт времени.              – Вы искали подарок среди виниловых пластинок? Для ребёнка? – наверное, его тон прозвучал немного резко, насмешливо и саркастично, потому что парень неудобно опустил взгляд и прокашлялся. – Извиняюсь, не хотел задеть. Что конкретно вы ищите?              – Что-то из японского. Он любит смотреть аниме и слушает музыку только на виниле. Не признаёт онлайн-прослушивание.              – Удивительное создание. Сколько лет вашему сыну?              – Девять. И это не для моего сына, – удивление Минхо спало так же быстро, как и появилось на лице, чем вызвало у молодого человека лёгкую улыбку. Но он, проигнорировав смущение, принялся перебирать пластинки, чтобы найти японских исполнителей. – Хоть в моём возрасте уже и принято иметь детей.              – Заранее извиняюсь за бестактность, но в вашем возрасте… это сколько? Вы выглядите моим ровесником.              – Двадцать девять. Почти тридцать.              Минхо обернулся чересчур быстро и взглянул на покупателя с недоверием, словно услышал самую наглую в мире ложь. Он понимал, что поступал некрасиво, но не мог не рассмотреть парня получше: светлая кожа, кудрявые прядки волос, торчавшие из-под кепки, немного нетипичный для корейцев нос, который выглядел мило на очаровательном лице, и добрые глаза. Ниже он смотреть отказывался – губы красивые, но не лучше, чем у него самого. Может, самую малость. Но выглядел молодой человек, как студент, поэтому в возраст верилось с трудом.              – Насколько невежливо будет с моей стороны, если я пошучу про вашу сохранность? – прямолинейный вопрос Минхо вызвал у покупателя искреннюю улыбку и нежный смех, от которого он застыл на месте и просто смотрел.              Минхо видел множество прекрасных улыбок и слышал разный смех. Сынмин улыбался ярко и широко, что мог ослепить красотой, а смех его звучал так заразительно, что невозможно было сдержать свой. Или, например, его сменщик – Джисон – тоже был обладателем низкого смеха с самой чудесной улыбкой, но этот… Минхо казалось, что он впервые услышал мелодию в смехе – настолько спокойную и приятную, вызывавшую желание запомнить, записать, чтобы включать на повторе в грустные моменты. А улыбка… чёрт, он не был падок на красивые вещи, тем не менее эти приподнятые уголки пухлых губ, искривлённые в очаровательной улыбке с милыми ямочками на щеках, заставляли его что-то чувствовать. Чувства. Он чувствовал какие-то тёплые чувства. Из-за чёртовой улыбки.              – Попробуйте, – ответил молодой человек, немного отойдя от смеха, и прикрыл рот тыльной стороной ладони. Минхо не был готов признать, что расстроился из-за этого.              – Вы хорошо сохранились для почти тридцати.              И снова смех. В этот раз немного громкий и заливистый, но по-прежнему мелодичный, до невозможного приятный и нежный. Даже в глазах читалась невероятной красоты улыбка, от которой сердце забилось чуть быстрее.              – Спасибо. Не думаю, что слышал подобное прежде, – парень неловко опустил голову и посмотрел на него исподлобья, продолжив еле заметно улыбаться. – Сколько же, тогда, вам лет?              – А мне в душе всегда восемнадцать, – Минхо необременённо пожал плечами и, победно улыбнувшись, вытянул молочный бумажный конверт. – Сборник аниме-опенингов. Думаю, ему должно понравиться. Подходит?              – Идеально, – покупатель принял протянутую пластинку и благодарно улыбнулся вновь. – Сколько к оплате?              Минхо, растерявшись из-за обилия неземных улыбок, молча развернулся и направился к кассе. Он спиной ощущал чужое присутствие и не мог отбросить мысль, что, возможно, выставил себя глупцом, оставив не самое приятное первое впечатление, однако осознание, что это станет их первой и последней встречей, сгладило все углы. Ему было не сложно разок потерять лицо, если в награду досталось лицезрение чудесного.              – С вас 58.000 вон, – оповестил Минхо, отсканировав штрих-код. – Дорогое удовольствие для ребёнка.              – Согласен. Как хорошо, что я всего лишь являюсь другом семьи, – молодой человек приложил карту к терминалу и, дождавшись сигнала, обозначавшего успешную оплату, спрятал её обратно в портмоне.              Минхо быстро убрал пластинку в фирменный пакет магазина, положил визитку, несколько конфет, как они всегда делали, и протянул покупателю, который принял его, вежливо кивнув.              – Спасибо большое! – очередная мягкая улыбка, после которой сердце снова предало своего обладателя.              – Был рад помочь, – Минхо наблюдал, как молодой человек шёл к выходу, и прикусил нижнюю губу, чтобы не дать словам предательски слететь. Безуспешно. – Приходите снова, у нас много всего крутого. Я буду вас ждать.              Парень удивлённо обернулся прямо перед выходом – на губах появилась ласковая улыбка, а в глазах – нежный насмешливый блеск, и, не сказав ни слова, торопливо покинул магазин.              – Откуда взялось «я буду вас ждать?» – взвыл Минхо, как только закрылась дверь, и сполз вниз по прилавку, присев на корточки. Он несильно бился головой о дверцу ящика и усердно проклинал себя. – Ли Минхо, подбери мозги с пола, умоляю. И начни уже считать кассу.                            

———

      

      Рабочие будни проходили как обычно – тихо, спокойно и немного скучно, хотя последнее Минхо практически не замечал. Он подрабатывал иллюстратором, поэтому, в свободное от покупателей время, мог выполнять заказы, а иногда – рисовал для души. Как сегодня.              Прошла неделя с лишним, а из головы до сих пор не исчез образ нежной улыбки, да и в ушах периодически эхом отдавался мелодичный смех. У Минхо никогда не было гиперфиксации, и особенно – на людях, но таилось нечто притягательное в том парне, что не позволяло забыть о нём. Возможно, всё крылось в бархатном голосе или добродушном взгляде, а может – во всём сразу. Он не мог ответить точно, потому что совсем не помнил общие черты лица, ведь следил только за улыбкой.              Её Минхо и рисовал, когда Сынмин решил навестить друга.              – Скучаешь? – раздался стабильно монотонный голос откуда-то спереди, обладателя которого Минхо видел расплывчато на периферии.              – Не особо.              – Что делаешь?              – Рисую, – монотонный ответ на монотонный вопрос, как будто обоим было всё равно друг на друга. Вся суть их дружбы.              Сынмин зашёл за прилавок и навис сверху, всматриваясь в планшет, на экране которого изображались пухлые губы, изогнутые в улыбке.              – Такой скудный заказ? – поинтересовался он и сел на соседний стул, перед этим достав из мини-холодильника, расположенного за спиной, газировку. – Или вспоминаешь азы?              – Пытаюсь воссоздать улыбку, не дающую покоя моей больной голове, – тоном, не особо заинтересованным в диалоге, ответил Минхо, не отрываясь от поставленной задачи.              – Звучит интересно. Что за улыбка?              – Вот эта, – Минхо приподнял планшет, повернул его экраном к другу и безразлично моргнул несколько раз, прежде чем отвернулся вновь. – Красивая?              – Наверное? – Сынмин, не сводя глаз с рисунка, сделал три коротких глотка и откинулся на спинку стула, продолжая следить за старательной работой. – А кто это? Или просто так рисуешь?              – Покупатель, был здесь полторы недели назад, – так же без энтузиазма отвечал Минхо, лишь бы не сбить образ в голове. – Брал девятилетнему шкету в подарок пластинку.              – Дети слушают винил?              – Сам в шоке.              В магазине играла зарубежная поп-музыка и циркулировал прохладный воздух кондиционера, а за окном – сентябрьская жара, подходившая к заветному концу, бесчисленный поток туристов, шум и самая обычная оживлённая жизнь. Минхо любил, что магазин казался отстранённым от всего мира из-за совсем иной атмосферы – тихой, расслабляющей, которой, в принципе, было много в его буднях, тем не менее именно такой не хватало. Словно это был не тот комфорт.              – Сколько ты уже рисуешь? – Сынмин крутил в руках железную баночку и следил за движением стилуса. Ему редко удавалось застать друга за творческой работой.              – Всю неделю? – Минхо словно уточнял у себя, ибо окончательно терялся во времени в попытках воссоздать прекрасное. – Я постоянно перерисовывал, потому что они все выглядели неестественно. Он улыбался иначе.              – Понравился?              – Не знаю. Приятный на внешность, которую я не могу отчётливо вспомнить, и с нежным голосом.              – Как, тогда, ты собрался воспроизвести улыбку, если не помнишь?              – Отстань от меня, пожалуйста, – Минхо недовольно отбросил стилус и схватился за голову, закрыв глаза. – Я смотрел только на неё. Она меня тронула. Но этот человек точно больше не покажется здесь, пусть я и сказал, что буду ждать его.              – Ты что сделал? – бесстыдно захохотал Сынмин, подкатив стул ближе, а затем несколько раз похлопал друга по спине. – Голову потерял?              – Вдохновился.              – Ага, – вновь бесстыдный и до раздражающего громкий смех. – Так люди теперь называют влюблённость? Охотно верю.              На какое-то время разговор сошёл на нет. Сынмин уткнулся в телефон, а Минхо, сохранив готовый вариант, начал рисовать с самого начала. Он быстро накидал набросок, обозначил форму пухлых губ, подчеркнул выемку и слегка охватил кончик носа. С каждым новым штрихом улыбка становилась яснее, а с каждым рисунком она выглядела более похожей, но в то же время ощущалась иной – даже глубокие ямочки не делали её хоть наполовину притягательной. Ничего не получалось.              Расстроенно вздохнув, Минхо отложил планшет и уставился в окно. Во время работы он почти не смотрел на улицу, потому что вид никогда не менялся. Лишь изредка, когда предавался мыслям, мог уткнуться в одну точку. Сегодня, почему-то, и мысли никакие не прорывались в голову, но он всё равно наблюдал за прохожими и периодически реагировал на слова Сынмина. Время ползло слишком медленно, складывалось впечатление, что оно и вовсе остановилось, ибо даже люди передвигались, как в замедленной съёмке и расплывались перед глазами. Минхо тихо отбивал пальцем ритм песни по поверхности стола, устало вздыхал и смотрел, как знакомое лицо за окном целенаправленно двигалось в сторону их магазина.              В неверии он слишком резко подскочил со стула и выпрямился, готовый встречать покупателя, чем напугал друга, скептически покосившегося на него.              – Ты чего? – недоумённо спросил Сынмин, но вопрос его повис в воздухе, потому что колокольчики над дверью уже зазвенели и внутрь прошёл человек, которого Минхо никак не ожидал увидеть вновь.              – Добро пожаловать! Чем могу быть полезен сегодня? – Сынмин взглянул на друга с непониманием, когда увидел на лице того нервную улыбку, а затем – заинтересованно, и перевёл этот взгляд на новоприбывшего.              – Здравствуйте. Мне нужна электрогитара, – неловкость на лице покупателя отвели ямочки, перетягивавшие всё внимание, и по ним же Сынмин понял, кого именно пытался нарисовать Минхо. Минхо, который в данную минуту выглядел глупее, чем за всю свою короткую жизнь.              – Да, конечно, да. Пройдёмте, я вам всё покажу.              Покупатель согласно кивнул и развернулся к залу, готовый идти, а взволнованный Минхо, пнув по щиколотке друга, прыснувшего в кулак, поспешил выйти из-за прилавка. Он передвигался по просторному помещению быстро, уводя молодого человека в секцию струнных, и мысленно пытался собраться. С его стороны было бы лживо говорить, что он не надеялся на вторую встречу, ведь ему хотелось увидеть парня ещё, хотя бы, раз, чтобы точно запомнить улыбку. Вот только Минхо не был уверен, имелись ли у незнакомца причины для посещения и, тем более, для яркого выражения эмоций. Поэтому он самую малость нервничал.       Или чуточку больше, чем просто малость.              – Гитары расположены по возрастанию цены от стены, – проинформировал он, указав ладонью в нужном направлении.              – Понял, – молодой человек подошёл ближе и принялся рассматривать то, что имелось перед глазами, какие-то брал в руки и проводил пальцами по струнам.              – Ищите что-то конкретное? – поинтересовался Минхо не столько из-за интереса, а сколько ради заполнения неловкой тишины, которая, как ему казалось, нависла над ними.              – Да… наверное, – молодой человек вдумчиво склонил голову вбок и прислушался к звучанию гитары, а после устало выдохнул. – Моя уже старая, да и струны я менял раз десять. Хотелось бы похожую, но пока не нашёл.              – Поэтому вы решили вернуться и попытать удачу здесь?              – А разве я мог не? – молодой человек отвел сконцентрированный взгляд от гитары и взглянул на продавца озорными, почти дразнящими глазами. – Если меня не подводит память, вы говорили, что будете ждать.              Минхо ощутил резкий прилив жара к щекам и особо жгучий – к ушам. Он испытывал сильное смущение из-за собственной глупости, но больше из-за человека, посмотревшего на него дразнящим взглядом. Если бы люди могли умирать от стыда, то он бы скончался на месте.              – Да-а… вроде, было что-то подобное, – Минхо, не выдержав столько внимания, переместил забегавшие глаза на стену. – Если вы назовёте модель, я могу посмотреть по базе, есть ли у нас такое в наличии.              – Оу, буду благодарен, – молодой человек заметно воодушевился, после услышанного предложения. – Мне нужна стандартная Gibson SG.              – Можете пока ещё осмотреться, я скоро вернусь.              – Спасибо.              Минхо почти молниеносно покинул струнный зал и направился к кассе, где Сынмин, до этого смотревший в телефон, уже поднял на него насмешливый взгляд и без особого усердия подавлял дьявольскую ухмылку. Но он проигнорировал существование друга и быстро сел за ноутбук, открыв базу.              – Как дела? – неприкрытое издательство младшего неплохо ослабляло нервозность и затмевало смущение. – У тебя уши красные. Ярче волос Хёнджина. Намного.              – Заткнись, пожалуйста.              – Я же ничего ещё не сказал.              – И не скажешь. Скройся в чулане и не мозоль мне глаза, – недовольно бросил Минхо и вновь поднялся со стула, готовый вернуться к покупателю.              – Мешаю флиртовать? – нахально рассмеялся Сынмин и выдал одну из бесивших Минхо, но сражавших наповал других улыбку.              – Раздражаешь.              Покупатель сидел на стуле и настраивал одну из гитар, когда Минхо вернулся. Незнакомец выглядел сосредоточенным, увлечённым и немного грустным – по крайней мере, так показалось, если отсутствие эмоций на лице могло хоть что-то обозначать.              – Удача на вашей стороне, мистер Почти Тридцать, – весёлым тоном произнёс Минхо, подходя чуть ближе. – У нас есть несколько гитар на складе, но придётся подождать. Устраивает?              – Устраивает. Не думаю, что у меня есть выбор, – молодой человек тепло улыбнулся и, поставив гитару на место, встал со стула. – Мистер Почти Тридцать? Что-то новенькое.              – Я не знаю вашего имени, а оно мне пригодится, чтобы записать в журнал ожидающих. Но если запишу как «мистер Почти Тридцать», то не забуду, кто это. Не переживайте.              Незнакомец улыбнулся ещё шире и ярче, словно само солнце опустилось на их магазин, потому что Минхо стало жарче в разы от одного лицезрения. Он смотрел так внимательно, насколько позволял этикет, желая выжечь в памяти столь красивый вид.              – Меня зовут Чан, Минхо, – услышав собственное имя, Минхо замер с удивлённым выражением лица, чем вызвал новый смешок. Да уж. Он явно родился под знаком клоуна. – Бейдж, – парень указал пальцем на свою левую грудь с незаметной усмешкой. – На нём написано ваше имя.              – Да… точно.              Ему было неловко. Минхо не привык разговаривать с покупателями долго и уж тем более знакомиться с ними, поэтому не знал, что следовало сделать с возникшим молчанием. Чан по-прежнему смотрел на него с ласково-вежливой улыбкой и ожидал. Минхо понятия не имел, чего именно.              – Так, как быть с гитарой? Сколько мне придётся ждать и когда оплачивать?              – А, верно. Пройдёмте за мной.              К его великому счастью, Сынмина за кассой не оказалось. Минхо быстро прошёл за стойку, достал из ящика журнал и взглянул на покупателя, медленно подходившего ближе.              – Можно ваш номер телефона? – Чан посмотрел исподлобья и выгнул бровь, неоднозначно улыбнувшись. – Не для себя! Я напишу вам, когда привезут гитару.              Чан продолжал загадочно улыбаться, когда оказался прямо перед стойкой, на которую облокотился. Он не сводил глаз с запаниковавшего Минхо, забавно размахивавшего руками в отрицании корыстных целей, и довольно рассмеялся, отсвечивая ямочками. Из Минхо в этот момент, словно выбили весь воздух, потому что он задержал дыхание и завороженно наблюдал за человеком перед собой, запоминал мелодию смеха и терялся в пространстве и времени.              – Мин-              – Или вы можете прийти в конце недели, к эт- – Минхо тараторил словно в трансе. Он не слышал никого, в том числе и себя, и отказывался устанавливать зрительный контакт с человеком напротив из-за адского смущения, поэтому охватывал растерянными глазами всё, что имелось в магазине.              – Минхо…              – К этому времени точно привезут, да и вам, наверное…              – Минхо, – нежно позвал его Чан, аккуратно коснувшись ладони в воздухе, которую плавно опустил на поверхность стойки. – Всё в порядке, не стоит так сильно волноваться. Записывайте.              После того, как покупатель продиктовал номер телефона, Минхо осведомил о стоимости электрогитары, в размере двух миллионов вон, и уточнил, устраивало ли всё. Чан подтвердил согласие, внёс предоплату от половины стоимости и вновь одарил сотрудника мягкой улыбкой, от которой Минхо хотел начать биться головой, чтобы немного остудиться.              – Благодарю за помощь, – проговорил Чан и зашагал к выходу под пристальный взгляд Минхо, которого застали врасплох. Чан плавно обернулся прямо перед дверью. – До скорой встречи, Минхо. Буду ждать вашего сообщения.              И покинул магазин с довольной улыбкой на губах, оставив Минхо жалобно смотреть вслед. Сынмин вышел в зал в это же время и не сдержал истеричного смеха, при виде потерянного друга, который тяжёлым ударом приложился лбом о поверхность стойки.              – У тебя было такое глупое выражение, какое я никогда прежде не видел, – усмехнулся он, подойдя ближе, и ободряюще похлопал по спине. – Когда ты поплыл?              – Он улыбнулся, и я понял, что пропал, – признался Минхо, глухо пробормотав куда-то под нос, и поднял голову, чтобы в последний раз уловить далёкий и расплывчатый силуэт. – Кажется, с первых секунд.                     

———

      

      Через три дня отец Сынмина привёз со склада электрогитару и другие инструменты, которые сразу заняли место в зале. Господин Ким помог с заполнением заявок на новые пластинки с книгами и на некоторые музыкальные принадлежности и части, которые быстро уходили в солд. Мужчина выслушал притворные жалобы и несерьёзные недовольства Минхо об усталости и попросил потерпеть ещё немного – Джисон должен был вернуться с отпуска уже на следующей неделе – после чего по-отцовски потрепал по волосам и уехал, оставив сотрудника в гордом одиночестве.              Минхо странно волновался, когда набирал номер телефона, что было вообще ему несвойственно. Он зашёл в мессенджер, где сразу всплыл новый сохранённый контакт – единственный – и долго рассматривал фото профиля. Чан стоял в каком-то парке, по всей видимости, потому что позади него находились деревья; одет во всё чёрное: спортивные штаны, кепка и, чёрт её побери, майка, которая обнажала накачанные плечи и мускулистые руки с ярко-выраженными венами. Но самым обидным для Минхо было то, что парень скрыл свою прекрасную улыбку за ладонью, чтобы показать никому не нужный, но так любимый всеми, знак мира. Он приближал фотографию несколько раз и отдалял, лишь бы разглядеть и запомнить всё – теперь, если появится желание рисовать, у него имелся референс.              Вот только писать в мессенджер после слов об отсутствии корыстных целей, выглядело бы не совсем правильно, поэтому Минхо написал обычным сообщением.                     

Здравствуйте, это Минхо из

магазина музыкальных инструментов.

Вашу электрогитару доставили,

можете забрать сегодня

             Он держал телефон в руках минут пятнадцать, но не получив ответа, убрал в карман и пошёл сортировать новый товар. День, на удивление, выдался загруженным – покупатели так и шли, заходили даже туристы с камерами, на которых Минхо махнул рукой и продолжал помогать тем, кто действительно был заинтересован в покупке. Время пролетало быстро, поэтому он и не заметил, что уже близился вечер.              Когда поток покупателей спал и в магазине вновь настала тишина, Минхо с облегчением выдохнул и уселся на стул за прилавком, достав телефон. На экране высветилось входящее сообщение, отправленное сорок минут назад.                     Мистер Почти Тридцать (Чан):       Здравствуйте, Минхо. Извиняюсь,       но у меня сегодня очень плотный график,       поэтому я вряд ли успею до закрытия                     Минхо прочитал содержимое несколько раз и немного разочаровался. С обеда, как только господин Ким привёз гитару, он тешил себя мыслью, что сегодня вновь увидит улыбку, пронзившую сердце. Ему правда очень хотелось, но понимание, что он искал встречи с покупателем, который явно не разделял его интерес, сдерживало безрассудные порывы. Поэтому Минхо ответил коротко и по делу, прежде чем вернулся к безделью.              

Ничего страшного. Ваша

гитара никуда не убежит и будет ждать.

Заберёте, когда сможете^^

      

      И день снова стал скучным.