очередное

Городские голуби уже сотый раз порывались сесть на капот серого рено, из-за чего Кайле приходилось отлипать от телефона и включать дворники чуть ли не каждые две минуты. Она наклонилась вперед, отстукивая пальцами по рулю, и параллельно осматривая проходящих вокруг людей, после чего раздраженно выдохнула и откинулась на сиденье.       «Где тебя носит?»       «Э, ВСМ УЖЕ ЧТО-ЛИ»       «Ты включила особое ускорение или че?»       «Может на такси проедешься?»       «Тогда заеду к твоей мамаше по дороге;)» Кайла убрала телефон, оставив сообщение непрочитанным. Может на такси было бы дешевле. По крайней мере в плане своего бензина и ресурсов. Потому что Эрика Картман это гребаный ядерный реактор с бейбифейсом, который присылает тебе очередной эдит по Гитлеру, который Кайла пассивно-агрессивно лайкает, а потом в ответку кидает очередной видик по разоблачению вреда фастфуда, на что следует зеркальная реакция. Квартиру свою Кайла сдавала почти бесплатно, в обмен не на девчачьи дурости к сожалению, ведь им уже не четырнадцать, чтобы просто чмокаться с кем-то из любопытства, и ко второму десятку они просто решили, что им так удобно, и по ночам зимой теплее, потому что сожительница позаботилась купить одеяло с подогревом (конечно же в первую очередь «для себя любимой, у тебя от холода сдохнуть можно»), особенно сильно это ощущалось, когда худощавая тонкая шея покрывалась легкими следами укусов и липкой помадой с запахом малины, после чего на следующий день Эрика обычно наигранно удивленно цокала, опираясь на столешницу, в домашних объемных штанах, и майке, выглядя уютно и безобидно хитро улыбалась, а затем с видимым удовлетворением говорила: «Тебя будто купидон в шею расстрелял», на что Кайла лишь закатывала глаза: «Не знаю, чем я ему не угодила» Эрика Картман не Эрика Картман без Леди Гаги из колонки, потекшей туши, коробками пиццы за шкафом, банками диетической колы на столе, калькулятора с наклейками, смятых простыней, запаха лака и вечных посылок с алика, однако это не спасает квартиру Брофловски от очередной разбитой тарелки, обычно сопровождаемой криками вроде: «Да и пошла ты нахуй, жидовка, не всрались мне твои проститутки», очередной кучей синяков и кровавых пятнышек на кафеле, полностью выкуренной припасенной пачки Мальборо и смытых успокоительных в унитаз вместе с остатками здравого смысла. Вроде. Только ядерная бомба не циклична, а осадок оставляет. Но его проще выкинуть вместе с утренним мусором, перед там как завести ее на работу, когда она, выходя из машины в своем новом кашемировом пиджаке чмокнет в переносицу и со словами «bis später, Jüdin» выйдет из машины. Кайла очнулась от мыслей, услышав стук в стекло, повернувшись и увидев озорную улыбку и приподнятую бровь не последней бизнесвумен в Нью-Йорке, после чего дверь открывается и через секунду слышится звук приземления на пассажирское сиденье опасного для жизни объекта. Эрика смазливо улыбается. — Ты прям принцесса на белом коне — Кто катается на конях в центре Нью-Йорка? Эрика отметила, что Кайле совсем не идет это выражение лица с напускной серьезностью, которое умудрилось вновь перекочевать из ее адвокатского кабинета, Кайла Брофловски — это снеговик Фрости. Скорее айсберг. На верхушке которого красуются рыжие непослушные кудри, суды, ведомости, уведомления и еще куча непонятных документов, а на дне, практически в бездне — ароматические палочки, потому что «пахнут вкусно, отстань», йога, Лиз Бурбо на одной полке с Ремарком, вязаные кардиганы, херовый контуринг носа, бальзам для волос, плойка, холодные ступни, запах ели и сигарет, прикосновения, как бы в попытке убедиться, что все взаправду, потому что учтиво общаться четыре часа подряд с доверителем это тот еще ад, а потом смотреть, как рыжие копны нервно сжимают длинные ладони, а ночью они точно так же будут сжимать пухлую широкую талию, и перестанут только после «хватит, а то руки откушу» после чего она моргнет и выйдет из задумчивости, вернувшись в знакомую светоходящую гавань. «Я жизнь положила, чтобы ты так не зависала постоянно, а ты видимо, только в своей башке и живешь» Бронзовые брови хмурятся. «Картман, что за чушь ты опять несешь». Иногда это просто спокойный вечер за какой-то игрой, или общей работой, в такие моменты обе уходят в пассивный режим, только время течет быстрее. Но каждому айсбергу положен свой Титаник, который может быть абсолютно чем угодно, от проигранного дела до простого —тайная проверка личных сообщений от более наглой особы, что следовательно влечет за собой поломанные ногти или вырванный рыжий клок волос, холодный балкон с убивающим молчанием, где вместо сигар — чашка кофе, следы на внутренней части ладони, очередного «съебалась с моей квартиры, Картман». Казалось вот оно, и вместо айсберга вновь простой кусок ледяной глыбы, но что-то идет не так, и Титаник снова тонет, опускаясь в бездну, поэтому на следующее утро это уже вновь тихое ворчание, подгорелая яичница, и шум серого Рено, а потом, перед тем, как демонстративно захлопнуть перед ведьмой дверь, Эрика получает в ответ легкую ухмылку и немного ехидное: «nitrae, takhat shemen»