Серьезный разговор

      — Она уже выпила, ей хватит.       Кадзуха положил руку на плечо Бэй Доу. Кожа под его пальцами была теплой и мягкой, а сама Бэй Доу — вусмерть пьяной. Что же произошло с ней в этот раз, Кадзуха мог только гадать. Проблемы на работе были слишком частыми, чтобы заставлять Бэй Доу пить как не в себя, значит, было что-то другое.       Чем-то другим была Нин Гуан. Это единственное «другое», которое не касалось работы, и на которое Бэй Доу была готова отвлекаться хоть всю жизнь.       — Сколько она должна? — задал вопрос Кадзуха, а затем выложил на стойку несколько купюр, — этого должно хватить.       — Но здесь слишком много.       — Это за испорченную мебель.       Бармен не успел ответить, но по его круглым глазам Кадзуха понял, что Бэй Доу за его спиной уже начала действовать. Он обернулся лишь для того, чтобы со вселенской усталостью увидеть, как его подруга, размахивая кием, пыталась доказать кому-то, что она не гетеро, а Нин Гуан ее не ценит.       — Извините, — кинул Кадзуха напоследок, а после взял подругу под руки и увел прочь.       Уже в машине Бей Доу успокоилась и превратилась в ванильную лужу самобичевания и жалости к себе. Такое поведение Кадзуха замечал за ней только тогда, когда женщина напивалась. Причем напивалась очень сильно, как это и было сейчас.       — Прекрати. Что у вас произошло на этот раз?       Бэй Доу в ответ булькнула что-то невнятное. Кадзуха закатил глаза и пристегнул ремень. Надо бы отвезти Бей Доу домой, но терпеть пьяные вопли целую ночь он не хотел. Решение пришло само собой. Телефон Бэй Доу начал яростно вибрировать где-то в великом множестве карманах на брюках, и Кадзуха, который еще не выехал со стоянки, принял звонок.       — Да?       Абонент на том конце провода тяжело вздохнул, а после недолгого молчания произнес:       — Кадзуха? Здравствуй. Как она?       — Вечера, госпожа Гуан. Сидит рядом, пускает слюни в мечтах о Вас и, кажется, собирается стошнить. Подождите…       Кадзуха бросил телефон на приборную панель и наклонился к Бэй Доу. Та издавала какие-то клокочущие звуки и подозрительно позеленела. Кадзуха поспешил открыть окно и найти бутылку воды.       — На, пей. На связи госпожа Гуан, ей не понравится то, как ты ведешь себя сейчас.       Кажется, упоминание Нин Гуан подействовало на Бэй Доу отрезвляюще. Та сфокусировала глаза, смотря в одну точку (а не в разные, как это было пару мгновений назад), а затем потянулась к телефону. Кадзуха на секунду поразился тому, как быстро его подруга сориентировалась, но оставил этот вопрос на потом.       — Приве-ет, Нин Гуан, — протянула Бэй Доу в трубку, и Кадзуха спешно перевернул телефон в руках той. — Я немного выпила.       — Я знаю, — согласилась Нин Гуан, вздыхая. — Позови Кадзуху.       Бэй Доу нахмурилась и недовольно отдала телефон. Насупившись, она сложила руки на груди и отвернулась, смотря в окно.       — Госпожа Гуан?       — Привези ее ко мне, пожалуйста. Я заплачу тебе за бензин.       — Не стоит. Это машина Бей Доу.       — Тем лучше. Внизу вас встретят и помогут подняться. Дверь будет открыта.       Кадзуха краем глаза посмотрел на Бей Доу и, отвернувшись, прошептал:       — Вы уверены? Она сейчас не в том состоянии, чтобы поддерживать серьезный разговор.       — Все в порядке. Я виновата в том, что ты сейчас нянчишься с ней вместо меня. К тому же. разговора у нас и не будет.       — А что.?       — Секс.       Когда они приехали к дому Нин Гуан, Бэй Доу мирно спала, а Кадзуха был все еще красным от недавнего откровения. Как и обещалось, внизу их уже ждали, и прежде чем Кадзуха успел припарковать авто, к ним уже спешили несколько человек. Двое окружили шатающуюся Бэй Доу, сразу же задавая ориентир на пентхаус, а один подошел к Кадзухе, протягивая деньги.       — Не нужно, — сказал Кадзуха, жестом показывая, чтобы охранник убрал деньги, но тот был настолько же непреклонен, насколько и молчалив.       Проводив подругу взглядом, Кадзуха еще раз вздохнул напоследок, и сел за руль. Теперь-то уж ничего его подруге не угрожало, хотя с какой еще стороны посмотреть. Иногда Нин Гуан пугала до чертиков.       В квартире Нин Гуан было темно и пахло лилиями. Бэй Доу снова начало мутить то ли от запаха, то ли от вида недовольной фигуры, что подсвечивалась тусклым светом ночника. Она вяло поблагодарила охрану, которая, отдав поклон, поспешила удалиться, а сама прошла дальше. Обувь она не сняла в связи с желанием скомпрометировать Нин Гуан начать разговор первой.       Но этого не произошло. Нин Гуан продолжила сверлить ее взглядом и молчать. Бэй Доу, замявшись на мгновение, решила сесть прямо на пол, а точнее на золотистого цвета ковер, который сама же и привезла из Инадзумы.       Ковер нещадно колол ее оголенные ягодицы и Бэй Доу внесла его в список своих врагов.       Они молчали в течение пары минут, прежде чем тяжелая голова Бэй Доу начала проясняться. Конечно, она и до этого понимала, что сейчас ей ничего кроме знатной порки не светит, но сейчас это осознание навалилось на плечи и обволокло ее руки.       — У тебя мурашки.       А, нет. На ее плечах теперь находилась меховая накидка Нин Гуан, которую та практически не снимала с себя. Аромат дорогих духов и пресловутых лилий защекотал нос, и Бэй Доу потерла его тыльной стороной руки.       — Спасибо.       Теперь Бэй Доу старалась не смотреть в сторону Нин Гуан, хотя прекрасно знала, что долго игнорировать тяжелый взгляд женщины ей не удастся. Смертельная обида из-за которой Бэу Доу и нажиралась в том баре как в последний день теперь уменьшалась с каждым вздохом, становясь почти незаметной.       — Рассказывай.       Бэй Доу вскинула голову и снова опустила ее.       — Нечего тут рассказывать, — пробубнила она. — Я просто не люблю ее.       Интерес в глазах Нин Гуан засверкал опасными искрами. Бэу Доу поспешила прояснить.       — Е Лань. Она слишком много отирается вокруг тебя.       — Она мой секретарь.       — Я знаю! Но она трогала тебя, а ты была не против и…       Тяжелый вздох Нин Гуан перебил тихие потуги Бэй Доу объясниться. Она тут же замолчала, навостряя уши.       — Я попросила ее сделать мне массаж. Я не вижу в этом ничего запретного. Она хороший сотрудник, выполняет всю работу вовремя, и…       — Ага, и ты в ее вкусе.       — Не перебивай, — отрезала Нин Гуан, продолжив: — и у нее есть девушка. Ты ее знаешь: Шень Хэ.       Уже в душе Бэй Доу заломила руки и назвала себя идиоткой. Возможно хороший вечер был безвозвратно испорчен из-за ее необузданной ревности. Что думала о ней Нин Гуан — загадка, но Бэй Доу уверена, что мысли эти не совсем хорошие. Она выключила воду, но еще стоит некоторое время в ванной в полной тишине, напряженно прислушиваясь к тому, что происходило за дверью. Так ничего и не услышав, и, ошибочно предположив, что Нин Гуан, устав за весь день на работе и потрепав себе нервы еще и вечером, не дождалась ее и легла спать, Бэй Доу, наконец, вылезла из ванной, обернувшись в полотенце.       Просушив волосы и просохнув телом и духом, она накинула на себя легкий халат, который висел в ванной специально для нее. Тот был шелковый и дорогой, наверное, безмерно. Нин Гуан постаралась после того, как Бэй Доу часто оставалась у нее на несколько дней и расхаживала по дому или в повседневной одежде или в чем мать родила. На все заверения о том, что Бэй Доу это не наденет и что «эта мажорская вещь не в моем вкусе», Нин Гуан махала рукой. Правильно делала, подумала Бэй Доу сейчас.       Выйдя из ванной, она направилась в спальню, но там ее ждал сюрприз. Нин Гуан, как оказалось, не спала, а очень даже бодрствовала. Лежала на животе, скрестив в воздухе ноги, и читала какие-то бумаги. Очки в тонкой оправе держались на самом кончике носа, и когда Нин Гуан повернулась, блеск в линзах добавил домашнему образу женщины некоторой пикантности.       — Как ты себя чувствуешь? — спросил Нин Гуан, откладывая бумаги на прикроватную тумбу.       Бэй Доу сглотнула и тут же закашлялась.       — Все в порядке.       Нин Гуан сменила положение: повернулась всем телом и села, скрещивая ноги. Халат тем временем бесстыдно раскрылся, и пояс, который теперь красовался на талии, совсем не справлялся со своей миссией. Глаза Бэй Доу опасно косили.       Что уж говорить, а молочная кожа Нин Гуан выглядела слишком привлекательно и бархатисто, чтобы еще не совсем протрезвевшая Бэй Доу отказывала себе в созерцании столь прекрасного. Нин Гуан заметила ее взгляд, шарящий по всему ее телу, но ничего не сказала, наслаждаясь моментом. А момент затягивался, если Нин Гуан чуть-чуть потянет, то Бэй Доу могла бы увидеть небольшую округлую грудь, которая сейчас скрыта под тканью.       — Ты уверена?       Нин Гуан склонила голову набок и придвинулась ближе. Вот оно! Ткань съехала в сторону, оголяя грудь и розовые ареолы сосков. Бэй Доу опустилась на край кровати и положила руки на бедра Нин Гуан. Та игриво прищурилась, но не спорит, раздвигая ноги шире.       — Я все еще пьяна, — ответила Бэй Доу, водя пальцами по молочной коже, — но все еще могу по достоинству оценить Вашу красоту, госпожа Гуан.       На ощупь та была мягкой, почти бархатной — Нин Гуан с наслаждением прикрыла глаза, отдаваясь незатейливым ласкам. Бэй Доу придвинулась ближе; их дыхание смешалось, но женщина не спешила: продолжила водить руками по бедрам, задевая опасные участки, когда вздохи Нин Гуан становились громче и прерывистее.       Терпение ее закончилось, когда Бэй Доу имела наглость дотронуться до ее кружевного белья. Нин Гуан оттолкнула ее в сторону, и теперь Бэй Доу находилась на полу и ошарашено осматривалась.       — Нин Гуан, а что ты делаешь?       Нин Гуан в ответ загадочно улыбнулась и приподняла бедра. Красное кружево медленно спустилось вниз, и Бэй Доу неотрывно наблюдала за длинными пальцами, которые будто бы игрались с ней. Нин Гуан точно доведет ее до белого каления.       — Нравится то, что ты видишь? — усмехнулась она, даря озорной взгляд.       Да, определенно убьет.       — Нравится, — сглотнула Бей Доу, — но я бы предпочла сама снять с тебя одежду.       И снова эта лукавая улыбка, которую Бэй Доу хотела смазать с лица женщины грубым поцелуем. Такая возможность скоро представилась: Нин Гуан поманила ее своим наманикюренным пальчиком, и Бэй Доу с радостью бросилась вперед, сжимая, бесстыдно изучая все тело под собой. Губы Нин Гуан почему-то сладкие и невозможно мягкие, такие хотелось растерзать до изнеможения. Она и делала это, испуская глубокий стон. Или это был стон Нин Гуан?       Запыхавшиеся, они разорвали поцелуй, чтобы насладиться красными губами друг друга. Бэй Доу стиснула Нин Гуан в крепких объятиях, но после опустилась, когда рука требовательно надавила на ее затылок. Удивленный взгляд направленный вверх встретился с затуманенным взором. Ласковые поглаживания превратились в грубое сжатие распущенных темных волос Бэй Доу.       — Лижи.       Нин Гуан не часто приказывала что-то в постели, но в эти редкие мгновения Бэй Доу была счастлива. Она с готовностью высунула язык, окуная его в вязкую жидкость. Ощущение липкости на языке, губах и подбородке дарило эйфорию и желание делать это вечность. Негромкий, но настойчивый стон сверху подстегивал ее не останавливаться, и она пустила в ход руки: крепко обхватила ягодицы Нин Гуан и притянула ее ближе. Терпкий, мускусный запах наконец-то перебил застоявшийся запах лилий и духов. Бэй Доу жадно глотала его, как если бы этот аромат заменил весь воздух. Влаги неожиданно прибавилось. Она усмехнулась во влажные складки, а шипение недовольной Нин Гуан пропустила мимо ушей.       Хватка в ее волосах усилилась, и Бэй Доу больше не смела отвлекаться. Язык безостановочно порхал над клитором, щелкал его и жадно облизывал. Бэй Доу на мгновение подняла взгляд наверх. Вид перед ней фантастический: взгляд Нин Гуан затуманен, но все равно требовательный, губы искусаны, а грудь… Бэй Доу подняла одну руку и надавила на тело под собой. Нин Гуан тяжело опустилась на спину, не останавливая поползновения в стороны своего соска.       — Госпожа Гуан, вы ненасытны, — прошептала Бэй Доу, и, предсказав возможный ответ, прикусила клитор. Не сильно, но этого хватило для того, чтобы Нин Гуан зашлась порцией хриплых стонов.       Бэй Доу осталась довольна собой. Два пальца входили с легкостью, сгибаясь внутри и ощущая мягкость стенок вокруг себя. Затем она добавила и третий. И это не совсем удобно. Ее рот все еще порхал над Нин Гуан, а рука начала совершать сильные толчки, но она терпела все эти неудобства, не отвлекаясь, а ожидая того момента, когда дрожащая рука Нин Гуан нежно потреплет ее волосы.       Пальцы одной руки все еще игрались с сосками, оттягивая их и затем сжимая грудь. Нин Гуан продолжала испускать хриплые, несдерживаемые стоны, и Бэй Доу не могла остановить движения своего языка, продлевая удовольствие, водя женщину по грани все не проходящей неги удовольствия. Она прекратила только тогда, когда шепот «хватит» разорвал пелену наслаждения. Бэй Доу легла на кровать, прижимая Нин Гуан к себе. Она чувствовала запах пота и секса, который витал в комнате и шумно вдохнула его, желая запечатлеть этот момент в памяти.       — Что будет завтра? — спросила Бэй Доу, поворачивая голову.       Нин Гуан, удобно устроившись на чужой руке, уже более осознанно посмотрела на Бэй Доу и мягко улыбнулась. Сказанная после фраза выбила из груди весь воздух.       — Наказание за твое поведение.