Самолюбование запрещено

      Видя довольно неоднозначную реакцию будущего главы клана Цзян, Первый Нефрит решил выпроводить будущих молодоженов и поговорить с Цзян Ваньинем наедине. Вей Усянь ещё долго будет гадать, что же тот ему сказал, но после этого разговора ярость Цзян Чена как будто немного сдулась, а вместо нее осталась лишь небольшая обида.       - Почему ты не сказал мне раньше?- спросил вечером шиди, когда они готовились ко сну в своей комнате.       - Нуу...- протянул Усянь. Он не знал как ответить на этот вопрос, поэтому тянул время. - По правде говоря, я боялся твоей реакции.       - Почему? - допытывался Ваньинь, смотря в стену. Вей Ин бросил на него быстрый взгляд и отвернулся, боясь наткнуться на осуждение.       - Потому что твое мнение мне не безразлично! - выпалил юноша, чуть повысив тон. Он мог придумать сотни причин, но все сводилось к этому. Ему было важно мнение близких ему людей, но он слишком волновался о том, что его выбор не одобрят. - Давай. Можешь начинать шутить о том, что я обрезанный рукав.       - Да не в рукавах дело!- крикнул Цзян Чен, повернувшись в нему. - Серьезно? Лань Ванцзи?!       - И почему бы и не Лань Ванцзи? Кто ещё, если не он? Он самый красивый юноша, которого я когда-либо встречал. А сколько у него талантов!       - Не самый,- пробормотал себе под нос Ваньинь, снова отвернувшись.       - Что ты сказал?- переспросил Усянь, не разобрав бормотание шиди.       - Ничего!- тут же ответил Цзян Чен и решил поскорее перевести тему: - Знаешь, я думал, что вы терпеть друг друга не можете.       - Вначале так и было,- улыбнулся Вей Ин, погружаясь в воспоминания.- Два Нефрита Гусу Лань были как солнце и луна: один яркий и теплый, а второй холодный словно лёд. Однако, узнав их получше, я начал понимать, что все это лишь первое впечатление. Внешняя оболочка, за которой скрываются два живых человека, которые радуются и грустят, смеются и плачут, имеют свои проблемы, страхи и надежды. Они такие же люди, только выросшие гораздо в более строгих условиях, чем мы с тобой. Они всего лишь выглядят такими, какими их ожидают видеть. Кто знает, какими бы были мы, если бы нас воспитывал Лань Цижень.       - Уверен, в тебе бы ничего не поменялось, сколько бы тебя ни наказывали,- хохотнул Цзян Чен, вспоминая сколько раз Усянь умудрялся нарываться на наказания даже у тех учителей, которые раньше никогда и никого не наказывали- уж такие они были люди, все думали, что их невозможно вывести из себя, но у Вей Ина получилось. Впрочем, его это ни капельки не заботило, и после отработки очередного наказания, юноша без задней мысли вновь начинал проказничать. Кажется, за это Ваньинь и любил его как брата.       - А ты бы как был занудой, так и остался,- не остался в долгу Усянь, ловя прилетевшую в его сторону подушку и бросая её назад, целясь в открытые места пытающегося защититься шиди.        Атмосфера потеплела, а братья забыли о недавних недомолвках, погрузившись в шутливую борьбу, которая продолжалась до тех пор, пока в их цзинши кто-то не постучал, прося быть потише. Юньменцы быстро умолкли и потушили свет, ещё долго смотря блестящими глазами в окно и улыбаясь своим мыслям. Хоть впереди их ждало ещё немало трудностей, на душе стало очень спокойно.

***

      Следующим утром Лань Сичень направился с разговором к дяде, который пребывал в неплохом расположении духа, так как утреннего урока у него сегодня не было, и он спокойно мог посвятить это утро своим старческим делам. В последнее время Лань Цижень все чаще стал беспокоиться о своем здоровье, понимая, что его тело не молодеет. И, хоть он и был заклинателем, благодаря чему был абсолютным долгожителем, старость медленно, но уверенно протягивала к нему свои руки, напоминая о себе все чаще появляющимися седыми волосами и предсказанием погоды болящими коленями. Учитель даже попросил Сиченя достать пару свитков по улучшению здоровья у местного лекаря, благодаря которым теперь каждое утро взял в привычку пить воду с лимоном, а на лицо наносить маски, приготовленные из свежих овощей, которые обладали удивительным омолаживающим эффектом. Через пару использований Циженю даже показалось, что морщин на его лице стало гораздо меньше, чему он был несказанно рад, однако пытался не улыбаться, как пытался больше и не жмуриться- в одном из трактатов было сказано, что из-за чрезмерной мимики морщины появляются гораздо быстрее. Именно поэтому ученикам в последнее время приходилось лицезреть максимально без эмоционального учителя, который больше не мог себе позволить даже злобную гримасу во время отчитывания очередного проказника.        Именно за этим Лань Сичень и застал своего дядю, зайдя в его покои этим утром. Тот подпрыгнул от неожиданности, но разрешил войти, поспешно снимая с глаз нарезанные дольки огурцов.       - Доброе утро, дядя,- неизменно добродушно улыбнулся Первый Нефрит.       - Доброе утро, Сичень.- вздохнув, ответил учитель. Кажется, он был не очень рад, что кто-то прервал его досуг, - У тебя что-то важное?       - Да, я хотел обсудить с тобой помолвку Ванцзи.

***

       Через некоторое время по всему Гусу раздался душераздирающий крик. Невольный слушатель мог бы посчитать, что крик этот принадлежит глубоко душевнобольному человеку, и не ушел бы далеко от истины. Лань Цижень сначала подумал, что он ослышался, а потом невольно начало закрадываться подозрение, что он сошел с ума. Ведь не мог же его любимый племянник, самая большая гордость своего дядюшки выбрать в избранники этого... этого ...        - Дядя, приляг, - Цижень с ужасом смотрел на то, как его племянник помогает ему принять горизонтальное положение, а с его лица ни на миг не сходит эта веселая добродушная улыбка.        - Смерти моей хочешь, - только и оставалось закатить глаза Лань Циженю, потому что сил его на все это больше не было.       - Погоди немного, я принесу тебе успокаивающих капель, - пружинящей походкой Лань Сичень удалился за всем необходимым.