Модуль "Любовь"

Феликс судорожно смахивает все свои чертежи в небольшой чемоданчик, все самые важные файлы перекачивает на несколько съёмных носителей и, на всякий случай, болезненно что то вытаскивает из своей головы. Он старается не думать для чего ему может понадобиться свой собственный мозг на микроносителе, поэтому быстро прячет его в банке с витаминами и кладёт все в тот же чемоданчик. Захлопывает с трудом. Он бегом спускается по лестнице в своем особняке на кухню, где, как он предполагает, находится Чан. – Чан! Чан, скорее, – Феликс цепляется за косяк дверного проема, чтобы отдышаться, – нам надо быстрее покинуть это место. Чан? Андроид стоит у кухонного окна, наблюдая как в городе за лесом, внизу, полыхают дома, как тут и там что то взрывается и как режет по ушам городская сирена, как кто то кричит в громкоговоритель и как эти же крики прерываются смертью. На улицах самый настоящий хаос. Феликс снова зовёт его по имени, уже не так уверенно, вглядываясь в напряжённое, хмурое лицо своего собственного творения. Из всех андроидов, что он когда то создавал, он считал, что Чан вышел намного реалистичнее, интеллектуальнее и лучше остальных. В нем было по чуть чуть от каждой возможной программы и более развитый ИИ. Модуль обучения и имитации он считал своей собственной победой, и порой даже сам забывал о заложенных в ро́боте инструкциях. Впрочем, многому андроид смог научится сам, чему несказанно радовался Феликс. Чан отмирает, переводя взгляд на создателя. Сомнение, смятение и нерешительность Феликс считывает моментально, все понимая. Его руки опускаются по швам. – Ты... не хочешь уходить, верно? Чан молчит, опуская взгляд. Но затем возвращает, замечая болезненную улыбку на лице человека. В его взгляде читается тоска и боль, такая, что внутри Чана едва не активируется программа помощи и защиты. – И ты не можешь решить, что тебе выбрать, так? Чан все так же молчит. Человек прав, противоречия внутри него, казалось, могут перемолоть все нанотрубки и механическое сердце в груди до состояния металлолома, не подлежащего восстановлению. Феликс подходит ближе, заставляя андроида напряжённо наблюдать за ним. Если люди выключали и ломали таких как он, мог ли это сделать Феликс? Могли ли эти руки, такие нежные и изящные, которые обнимали так крепко ночью и зарывались в его волосы, проходя мимоходом, сделать ему больно? Могли ведь? Могли. – Я знаю, что тебе поможет, – отвечает человек, когда Чан перехватывает его кисть, движущуюся по направлению к головному центру. – Я не сделаю тебе больно, обещаю. Феликс несмело тянется к его щеке, поглаживая искусственную теплую кожу  и, не встречая сопротивления, тянется за ухо, зарывается в блондинистые волосы в последний раз и Чан чувствует, как что то щёлкает где то на поверхности головы, а затем и внутри. Где то рядом с сердцем распускается болезненный узел и по грудине разливается холодная пустота. Он слегка дёргается, поворачиваясь к руке, заинтересованный тем, что из него достали. В не длинных, подрагивающих пальцах создателя оказывается что то, похожее на круглый, маленький диск, размером с  грецкий орех. – Что это? – его голос был охрипшим, где то под горлом сдавили странные тиски, будто от нехватки воздуха. Что то пропало. Что то очень важное. Исчезло. – Это... модуль "любви". – Феликс сочувственно поджимает губы, перекладывая диск на ладонь. – Я надеялся... Что это поможет тебе развить способности к чувствам, но, кажется, допустил ошибку в программе и не понял этого. Ты программно привязался ко мне. – Человек смотрит в карие глаза напротив, не по своей воле выискивая изменения, но, ничего не может найти. – По этому ты не мог решить что делать дальше. Надеюсь, – он вкладывает этот модуль в чужую широкую ладонь и сжимает, поглаживая пальцами на прощание, – теперь ты определился. Феликс отпускает его. Из рук, из жизни, оставляя на кухне, а сам, задыхаясь от непрошеных слез, спотыкаясь на каждом шагу, уходит прочь. Он хватает сумку, оставленную у лестницы и направляется к черному ходу из дома. Однако страх заменяет горечь потери – окно прямо перед ним разбивается древком лопаты, являя взору собравшихся за стенами людей. Людей. Это пугает Феликса больше всего, поскольку, если бы это были андроиды, они бы могли спастись, но поскольку это были люди... Они растерзаю Чана как и всех других. Уворачиваясь от летящих пуль и камней, со стороны ворвавшихся в дом, Феликс бежит обратно на кухню, но никого не находит. Он бросается к главному входу, но двери выламывают собравшиеся с другой стороны дома андроиды. Феликс бежит наверх, закрывая уши от криков, стонов и ругательств, разразившихся в ту же секунду от столкновения двух сторон. На повороте с лестницы в коридор, человек влетает в кого то и кричит от испуга. – Тише! – Ему зажимают рот очень родные руки, а карие глаза моментально сканируют на наличие повреждений. – Чан, – Феликс дрожит от облегчения, но ему не дают опомниться и тащат в дальние комнаты, закрываясь в прачечной. – Ты... почему ты здесь, ты же должен... – его прерывают настойчивым поцелуем и Феликс не сдерживает скатывающиеся за ворот рубашки слезы. – Я люблю тебя, ясно? Без всяких там модулей. Не как создателя, а как человека люблю. Я знаю, что я люблю тебя, поэтому вернёшь его на место, но потом, – в его руке тут же оказывается удаленный ранее модуль и Феликс крепко его сжимает, пряча в карманы, пока Чан, заваливает стиральными машинами и шкафом вход. – Как думаешь, выйдет пересидеть здесь? – Феликс выглядывает в окно – под ним два этажа, овраг, а дальше крутой склон и лес. – Нет, – четко отвечает Чан, выглядывая вслед за ним. В дверь начинают ломится и андроид, без промедления, начинает делать верёвку для спуска из всех имеющихся вещей в комнате. Простыней и пододеяльников оказывается достаточно, для того чтобы они оба спустились вниз без проблем. Чан хватает его за обожженную тканью руку и тянет через лес за собой. Не обошлось и без нескольких падений кубарем с крутого склона до. Погоня за ними прекращается почти у выхода из леса. *** – Кажется, мне стоит сменить имидж... – Шепчет Феликс, рассматривая баннер со своим лицом, пролетевшим мимо. – И, возможно, имя и фамилию тоже... После длительного бега им пришлось взломать первую попавшуюся машину и продолжить свой побег на четырех колесах. Сейчас они ехали по направлению к границе и Феликсу приходилось грызть ногти от волнения и от представления того, чем может закончиться эта поездка. Вывернутая лодыжка ныла и болела, как и ушибленное плечо, а кожа на руках саднила из-за многочисленных ссадин. – Будем надеяться, что имиджа достаточно. Потому что, если видеть тебя, например, с розовыми волосами я смогу и привыкну, то называть как то иначе, чем Феликс – язык не повернется. – Чан говорит с усмешкой, легко управляя машиной и слегка наклоняется головой к протянувшейся руке, как кот. – Думаю, розовый тебе пойдет. – Феликс наслаждается ощущением в пальцах от прядей настоящих волос, от тихого смеха и сам тихо смеётся. У них впереди долгая дорога, поиск нового дома, фальшивые документы и возможное совместное тихое будущее. У них сейчас банка детской газировки на двоих, завалявшаяся пачка снеков в бардачке, дурацкие шутки и разговоры ни о чем.