Пламя надежды

«Солнце слепило мне глаза…. А я стоял и просто смотрел на нее. Я был не виден для нее. Я был мертв. Или нет? Неважно, даже после конца мне дают этот дар – прощание. А после? Что дальше? Тьма? И это было не важно. Сейчас, в этом моменте, я не хочу тратить не секунды… Как она прекрасна. Такая настоящая. Счастливая. Я бы никогда не отпустил тебя. Никогда. Всегда бы был с тобой, моя дорогая, но я должен уйти. Уйти, потому что люблю тебя…. Как же раздражает то чувство, что тебя оставили, словно бросили. Да, ты наверно думаешь об этом. Но это не так, мы всего лишь стали невидимы глазами, но ощутимы сердцем и воспоминаниями. Помнишь, как мы собрались? Как будто это в прошлой жизни, правда? Мы смеялись, о боже как же нам было хорошо. И поверишь или нет, мы никогда не были так счастливы, как в этот день, сегодняшний день. В тот момент я почувствовал, что снова живой. Я бы остался в этом дне навсегда, и пусть бы другие называли это клеткой, сдерживающей монстра внутри меня, готового сейчас броситься на тебя, чтобы обнять, обнять настолько крепко, чтобы никогда больше не потерять тебя из виду, даже на секунду…. На миг… Это не клетка для меня, поверь – это рай, которого я никак не заслуживаю. И не думай, что все, сделанное для тебя, было ради того, чтобы попасть в этот райский мир… Нет. Я готов был и умру ради тебя только для того, чтобы ты прожила жизнь, которой не было у меня. И пусть твоя жизнь не задалась с самого начала. Неужели этому послужил я? Моя жажда власти… Поверь, в моих мыслях очень много причин для того, чтобы прямо сейчас отказаться от дара, что подарила мне ты, наша надежда. Ты – такая... Когда я смотрю на тебя, я понимаю, что сделал все, что мог, но это не так…. Прости меня. Я знаю, что сделал недостаточно. Ты провела годы без меня, без отца, в котором нуждалась. А я - трус…. Трус, который достоин лишь ада, если …. Даже его я достоин. Ведь говорят, ад принимает людей, существ со грехами, какие они есть… Дает исправить все. Но я слишком много натворил за тысячи лет… Все говорят, что я изменился, благодаря тебе, и это так. Правда, мое солнце. Но прошлое не изменить, как бы я не хотел, и не старался это изменить, поменять, но… Я не достоин ада, места…. Вот именно места… Я достоин лишь пустоты, ведь в пустоте я не могу причинить никого вреда, напомня о себе. Прошу… Помни, что я всегда буду любить тебя, даже если мне грозит пустота и забвение, только ты можешь вытащить меня из небытия и превратить это в мир полный красок. Даже сейчас ты сидишь, наполняешь бесцветный холст красками, которые могут передать лишь часть той любви, что связывает нас. И я опять лгал. Лгал о том, что ты лишилась нечто важного. Отца? (о боже, это слово для меня как кинжал, который не ранит, вонзаясь в плоть, а заживляя) Но это снова неправда. У тебя есть все они…. Те, кто связал нас с тобой клятвой, дурацкой клятвой, которой мы пытались следовать долгие годы, успешно ли? Смотря на тебя, я понимаю: возможно все. Как вера в нашу клятву. Всегда и навечно. Моя дорогая, ты не одна. Как бы лживо и банально это не звучало, из уст того, кто уходит от тебя. Не буду говорить, что навсегда. Я всегда буду с тобой, как и твоя мать. Она сейчас здесь, и Джексон, но ты это и так знаешь. Ты умнее нас всех. В этом ты пошла конечно в маму» – Клаус улыбнулся по себя и посмотрел на только начатую картину. Там родные, семья - «Они всегда будут с тобой, Фрея… Кол… Марсеус… Давина…. Ребекка … Даже наши враги» - Тут взгляд его стал испуганным - «Я не смог исправить это. Я не смогу защищать тебя дальше. Но я всегда, всегда слышишь?... Нет, не слышишь, что я всегда буду смотреть за тобой. Как отец, буду видеть, как ты уходишь на свидание, как приходишь со школы, как заводишь новых друзей и врагов, как нарушаешь правила и меняешь этот ужасный и в тоже невероятно чертовский мир. В этом ты пошла в меня. Я караю себя за все, что не дал тебе. Надеюсь, ты простишь меня, можешь уже простила, главное, чтобы ты отпустила меня. Я прошу многого, да. Я не могу перестать извиняться. Это нужно сделать. Не забывай, просто отпусти, освободи меня. Чтобы не я корил себя еще и за то, что испортил твою жизнь скорбью. Освободи и я буду с тобой вечно. Мы будем с тобой. Все мы.» Он переступил с ноги на ногу, приоткрыл рот, надеясь сказать хоть что-то, что не оставит его слова быть не законченными. Но тут Клаус понял: они не будут законченными и не должными были быть. История их семьи ещё не ставит точку в истории и нет смысла прощаться. Они ещё встретиться. Все вместе. Снова. И все-таки семеймая клятва была истиной. Он закрыл глаза, и слеза скатилась по его щеке. Медленно и так мучительно скользнула по коже. Клаус оглядел комнату. На миг его взгляд снова остановился на Хоуп. Его дочери. Той, кого он любил больше всех на свете. Больше жизни. Он подошёл к ней, рисующей и такой... Загадочной. Одинокой в эту секунду. Отец подарил поцелуй своей дочери. Он присел и поцеловал её в локоны волос. - «Ты - моя загадка. Все будут так считать. Но не ты. Ты всегда знала: ты - Майклсон». Клаус сделал два шага назад. Смотрел, как она водит кистью по холсту, с крохотной улыбкой на лице, вырисовывая их лица... Лица семьи, которая была едина лишь на один вечер. Чудный вечер. - «Всегда и навечно.» - Сказал он и погрузился во тьму, где ждал его свет. Но чувства не могли уйти. Хоуп остановилась, замерла. Она убрала кисть от холста. Закрыв свои глаза и дав слезе упасть, прошептала: - «Всегда и навечно, пап» - ее голос дрожал. Лоб девочки прикоснулся к холсту. Она рыдала. И слезы бежали по ещё не высохшей краске. С быстротой Хоуп сорвалась со стула и убежала к себе в спальню. Хлопнула дверь. А слезы продолжали течь по холсту, смешавшись с краской. С бурей чувств и эмоций, которую никто не в силах был сдержать. Пройдет время. Этот холст повесят на стену в этом старом особняке, в таком же старом городе – Новом Орлеане. Обложат его в красивую золотую раму. Потом еще пройдут годы, десятки лет. Одна семья заменит другую, изменятся взгляды, обращенные на картину и вопросы, предположения. Краска осыплется. Рама станет черной. И только они, слезы утраты и скорби, останутся не тронуты. И даже когда решат избавиться от воспоминаний прошлого, сожгут все: вещи, картины. Они снова останутс: слезы. Охваченные пламенем краска и ткань сгорят, и все это поднимется в небо, вверх, к звездам, вместе с дымом и пеплом. Все закончиться… Нет, не правда. Семья, люди, изображенные картине, будут жить. В воспоминаниях родных, в наших сердцах. Мы их не увидим. Но они где-то там. Что там, и где? Не известно, даже им. Что там делают? Глупый вопрос, не так ли. Но зачем тогда нужны незаконченные дела? Кто-то из них подарит любимой обещанный танец. Их руки сплетуются, и все движения будут двигаться в такт музыке, звучащей в биении сердец. Взгляды и губы соприкоснуться и станут единым целым. Кто-то встретит давнего друга. А другие… Они проживают жизнь вместе с нами. Веря в три простых слова, не отпуская своей любви и надежды и радуясь каждому новому дню нашей жизни.