Золотое и алое

      По Приюту Звёздных Яликов разлетается восхитительный аромат. Что-то сладкое и в то же время тёрпкое витает улицами, обволакивая всё вокруг. Келус останавливается, вдыхает на полную грудь. Вкусно. Хочется попробовать что бы это ни было. Ноги сами несут к чайной.       Дома увешаны разноцветными гирляндами, на некоторых столах аккуратно разложены фрукты и чай. Это от них такой запах? От обилия ароматов кружится голова. Не особо понятно, что происходит, но явно Лофу Сяньчжоу переживает важный день.       Возле рассказчика толпятся люди, будто половина корабля решила посвятить вечер сказаниям. Сквозь их разговоры едва долетает история, но Келус и не слушает, его мало волнуют такие мелочи. Куда интереснее найти еду. Принюхивается. Да откуда запах?       Наконец-то замечает на одном из столов что-то, несомненно, вкусное. Невообразимой формы блюдо приковывает взгляд, так и хочется попробовать, но внимание привлекает звон колокольчиков на колоннах. Лёгкий ветер подхватывает украшения, заставляя их шелестеть и отбрасывать причудливые тени. Невероятные ароматы кружат в воздухе. Доносится смех.       Девушка с лисьими ушами резко прижимается к плечу мужчины рядом с тихим шёпотом. Они совершенно не слушают рассказчика, обсуждая что-то своё, переплетая пальцы. Келус отворачивается, растерянно оглядывает причал. Парочек стало куда больше, чем обычно. Да и поведение у многих будто чуть раскованнее, интимнее. Что здесь происходит?       — И всё же их разлука, продиктованная небесами, не была вечной, — повышает голос рассказчик так, что перекрикивает даже пролетающие мимо ялики. — Лишь один раз в год любящие сердца могли встретиться на мосту, чтобы потом жить в ожидании короткого свидания.       Послышались восхищённые перешёптывания. Странно. Кажется, этой истории раньше слышать не приходилось. Новую придумали? Они меняют репертуар? Ну надо же! Келус уже собирается спросить, как в кармане вибрирует телефон. Тут же на экране всплывает новое сообщение.       Келус нехотя отрывается от рассказа, переводит взгляд на аватарку. Удивительно! Байлу! Она не так часто пишет. Случилось что-то? Невольно по спине пробегает холодок. После недавних событий кажется, что за каждым поворотом ждёт подвох.

Эй, ты не занят? Приходи ко мне.

Что случилось?

Мне срочно нужна помощь!

Так в чём дело?

В поставленных под сомнение навыках! Жду!

      Келус только недоумённо перечитывает диалог. Раз, ещё раз. Нет, он решительно ничего не понимает! Какие навыки? Если это шутка, то странная, если проблемы, то тоже не самые обычные.       С другой стороны, здесь действительно скучно. Слушать рассказы нет никакого желания, как и наблюдать за парочками в каждом углу. На Лофу Сяньчжоу что-то происходит, а его даже в известность не поставили. Не по улицам же бездумно шататься. Хоть какое-то развлечение.       Келус смотрит на рассказчика ещё раз, бегло рассматривает парочки, суёт руки в карманы куртки и тащится к Байлу. Вечерний ветерок приятно обволакивает лицо, хочется закрыть глаза, расслабиться. А чего стоят запахи! Судя по романтично подсвеченным торговым лавкам и даже вендинговым автоматам, праздник здесь и впрямь важный.       На улицах то и дело встречаются красиво разодетые местные. От обилия золотого и красного начинает кружиться голова, словно эти цвета захватили всех без исключения. Едва хватает сил, чтобы отвести взгляд от этого великолепия.       Наконец-то перед глазами оказывается нужная дверь. Не успевает Келус потянуть ручку на себя, как слышит заливистый смех. Что там происходит? Интерес подхлёстывает, заставляет отбросить осторожность и быстро войти.       В ярко освещённой комнате по столу разбросаны разные баночки. Байлу нетерпеливо обходит сидящего на подушках Цзин Юаня, то и дело недовольно упирая руки в боки. Она тихо возмущается, но Фу Сюань не слушает: кусает кончик длинной кисти и явно думает о чём-то своём.       — Эй, моя очередь! Давай быстрее! — хвост Байлу елозит по полу, сбивая подушки в кучу.       — Я ещё не закончила.       — Какое это соревнование, если мне не дают ничего делать?!       Громкий хлопок хвостом по полу заставляет вздрогнуть. Келус отпускает дверь. Та с грохотом закрывается. Кажется, что время остановилось: все удивлённо смотрят на него. Так, словно не они звали. Но не получается даже толком спросить: Байлу хватает за руки, радостно тащит в центр комнаты.       — А вот и моя модель.       Келусу торжественно указывают на подушки. В комнате едва ли не кожей чувствуется повисшее воодушевление, от которого по спине прокатывается дрожь. Что происходит? Его усаживают, Байлу раскладывает на полу разноцветные баночки.       — Вот увидишь! — она торжественно размахивает кисточкой. — Традиции видьядхар красивее!       — Посмотрим, — задумчиво отвечает Фу Сюань.       — Ха! Тут и смотреть не на что!       Байлу лихорадочно носится по комнате, что-то выискивая. За ней даже уследить не получается, настолько воодушевление придаёт скорости. Келус слегка наклоняется к Цзин Юаню. Тот лениво зевает, разглядывая кисти на полу. Не похоже, что его сильно волнует вся эта ситуация.       — Что происходит?       — Байлу сегодня должна выступить перед видьядхарами, но её всё тянет сбежать. Вот и решили присмотреть. А они устроили соревнования. Просто подыграй.       — Генерал! — возмущенно говорит Фу Сюань. — Вы обещали не мешать!       — Я думал, что меня быстро накрасят и отпустят.       — Быстро не бывает. Вы сами заявили, что готовы на всё, лишь бы документы не перебирать. Так что молчите, мешаете продумывать образ.       Цзин Юань пожимает плечами, многозначительно смотрит на Келуса и всё же замолкает. Соревнования, значит. Развлекаются. Впрочем, какая разница? Всё лучше, чем бездумно таскаться улицами. Байлу торжественно выуживает заколки, убирает чёлку.       Келус прикрывает глаза, отдаваясь в её руки. Красить так красить, даже интересно, как это всё будет происходить. В таких играх участвовать ещё не приходилось. Только Март не хватает, ей бы точно идея понравилась. Байлу выглядит такой сосредоточенной, что становится немного страшно за внешность.       — И всё же: что вы делаете? — осторожно уточняет Келус.       — Я доказываю Фу Сюань, что у видьядхар самый красивый традиционный свадебный образ.       — Как вообще до этого дошло?       — Сегодня Праздник Влюблённых. Время, когда мы гадаем, просим небо об удаче и признаёмся в любви!       Так вот почему Лофу Сяньчжоу превратился в обитель парочек. Келус кивает, за что получает недовольный хлопок хвостом по коже. Вот оно что. Наверное, Байлу в честь праздника нужно выступить, но навряд ли она сильно рада такой обязанности. Забавно, что генерал согласился играть, чтобы её удержать. Хотя, вроде бы, у них неплохие отношения.       — Да, — подхватывает Фу Сюань. — По легенде сегодня единственный день, когда влюблённые волопас и ткачиха могут встречаться. А потом их вновь ждёт год разлуки…       — Нет же! — прерывает Байлу. — Это их легенда, у нас другая. Говорят, что у перворождённого дракона, контролирующего океан, был любимый человек. Он невероятно сильно им дорожил, но жизнь не вечна. И время забрало его любовь. Дракон не выдержал тоски и вскоре тоже исчез. Их души неприкаянно блуждают по первобытному океану, лишь раз в году они находят друг друга, но никогда не могут даже прикоснуться.       — У вас все легенды такие печальные? Вроде день влюблённых, а тут трагедия.       Байлу задумывается, кусает край кисточки. Повисает молчание. И от него становится совсем неловко. Даже Фу Сюань не спешит его разрушить. Она полностью занята стрелками на глазах генерала.       — Ага. Многие сказания печальные.       — Это правда, — встревает Цзин Юань. — У них есть склонность к драматизму.       Волосы Келуса осторожно расчёсывают, приглаживают, словно готовятся сделать какую-то пакость. Но он не обращает на это внимания, полностью фокусируется на звучащих словах.       — Но истории любви так похожи, хоть появились у разных народов.       — Видишь ли, все мечтают, чтобы их чувства проходили испытание временем, недолговечность отношений многих пугает, потому появляются легенды, как бы подтверждающие, что такое возможно. Пожалуй, люди в этом превосходят нас. Куда проще сохранить любовь на протяжении пятидесяти лет, чем на протяжении тысячи. Ну и, пожалуй, некоторые видьядхары способны на такое. Чем больше они похожи на драконов, тем больше склонность к вечной любви.       Келус задумывается. В этом есть смысл, наверное. Цзин Юань звучит как наставник, терпеливо объясняющий закономерности, которые сложно найти самостоятельно. Но что-то в его словах заставляет печально разглядывать испачканные в краске кисти. Вроде, ничего особенного, а вызывает нотку грусти.       — Да ладно вам о всякой ерунде говорить! — Байлу поднимает голову за подбородок. — Молчи, сейчас самая важная часть!       Она набирает на кончик кисти краску, проводит по губам, оставляя след. Кожу будто накрывает тонкая плёнка. Так и хочется её стереть, но Келус сдерживает себя, цепляется пальцами в колени. Ему на голову опускают что-то алое и полупрозрачное. Мир окрашивается в лёгкие красные тона. И что дальше?       — Готово! — торжественно заявляет Байлу.       — И у меня.       Келус поворачивается. Цзин Юань лениво откидывает мешающие волосы. Золотые заколки в его волосах причудливо блестят. Алые стрелки, бледное, кажется, даже слишком, лицо. Необычно. Интересно, что у него самого на голове?       — Хм, ну, он выглядит неплохо, но с видьядхарой не сравнится.       Фу Сюань задумчиво разглядывает их. И самому посмотреть хочется, но вставать нельзя пока Байлу довольно осматривает свою работу, вдохновлённо обходит по кругу. Келус косится в сторону большого зеркала, но за алой тканью сложно что-то толком разглядеть. От приторного запаха огромного количества косметики кружится голова. Кажется, сил не хватит даже просто подняться.       Приходится пересилить себя, чтобы выбраться во внутренний двор. Тишина накрывает с головой. Он садится на крыльцо, вдыхает прохладный ночной воздух. Из комнаты доносится новый спор. Видимо, финальное решение так и не приняли. Келус прикрывает глаза, наслаждаясь.       Тихий стрекот сверчков не прекращается ни на мгновение. Они будто захватили этот скрытый от любопытных глаз сад. Плеск воды завораживает. Всё же уютно. Открывает глаза. За пышными кронами деревьев проглядывается свет праздничных фонарей. Лофу Сяньчжоу даже не собирается спать.       — Келус?       Поднимает голову. Дань Хэн удивлённо разглядывает его из сумерек. Где только был? Неужели у воды? Но спрашивать не хочется. Что с тех расспросов? Келус уже открывает рот, чтобы ответить, как вспоминает, в каком виде. Заливается смехом.       — Агась, я. Ну, мне идёт?       Демонстративно поправляет свисающую ткань, поворачивает голову, давая себя рассмотреть. Какой у него взгляд! Вот умора! Выглядит так, будто привидение увидел. Или настолько свадебный образ не идёт? Дань Хэн подходит, садится рядом, не отрывая взгляда от лица. Ну что не так? Наконец-то выдаёт:       — Кто так её прицепил?              — Байлу.              — Вообще неправильно.              Хах, Дань Хэн не изменяет принципам. Он находит любую ошибку, напрочь опуская тот факт, что они вообще-то просто веселятся, а не к алтарю идут. Но Келус усмехается, подыгрывает.              — Тогда сделай правильно.              Ему кажется, что Дань Хэн смутится, неопределённо ответит и замнёт тему, но тот придвигается ближе, касается ткани. Келус следит за длинными пальцами. Те беспокойно приподнимают вуаль, но не до конца. Губ касается прохладный ветер.              Хочется замереть, даже сердце заставить заткнуться. Настолько прикосновение ощущается странно. Пальцы останавливаются в миллиметре от кожи, пропадают из виду. Келус присматривается, пытаясь привыкнуть к чуть красноватой картинке.              Дань Хэн тянется к своим волосам, выуживает золотистую заколку. Вновь касается. Даже сквозь ткань его прикосновение ощущается слишком ярко и как-то… лично что ли. Несколько мгновений — от него отстраняются. Повисает молчание.              Келусу хочется говорить, но в голову лезут только странные слова, которые он не готов озвучивать. И такие же непонятные желания. Приходится собраться с мыслями прежде, чем игриво попросить:              — Эй, сфотографируй меня!              Собственный голос, кажется, предательски срывается, но Дань Хэн совершенно этого не замечает. Он полностью поглощён своими мыслями, не отводя взгляда от лица. И от такого становится ещё сложнее что-то из себя выдавить.              — Что?              — Фотку сделай! Мне ведь интересно, как оно смотрится.              — А…              Дань Хэн подвисает, достаёт мобильник так, словно делает что-то невероятно неправильное. Ну что за лицо?! Будто он не невинную фотографию делает, а как минимум поцелуи снимать собрался. Что в его голове?              Но Келус спросить не успевает: прохладная рука касается подбородка, вынуждая повернуть голову. Пальцы будто слегка влажные. Они на коже едва ли не горят, насколько сердце беспокойно реагирует на невинный жест.              — Закрой глаза.              Это так надо? Правила какие-то странные, но Келус слушается. Делает, как просят. Как только появляется темнота, чувства обостряются. Он, словно комок обнажённых нервов, дрожит в ожидании. Щеки касаются пальцы, вдавливая вуаль в нежную кожу. Ощущается странно.              Губы опаляет чужим дыханием. Мгновение — лёгкий поцелуй сковывает лёгкие, вырывает сдавленный выдох. Келус фокусируется на нём, но больше чувствует текстуру ткани так неудобно отделяющую их от настоящего поцелуя. Лишь невинное касание. Вдоль позвоночника пробегает дрожь. Хочется ближе, больше. Но Дань Хэн отстраняется.              — Тебе идёт.              Губы обволакивает влажность и прохлада от вечернего ветра.              Щелчок.              Тишина.              Келус приоткрывает глаз, но не видит никого возле себя. Вибрирует телефон. Он неловко оглядывается, но сад совершенно пуст. Будто всё произошедшее в нём — лишь плод воображения.              Касается пальцами губ, пытаясь уловить то лёгкое ускользающее тепло. Переводит взгляд на значок нового сообщения. Заторможено открывает диалог.              Фотография как невольный свидетель напоминает о невинном поцелуе. Алая вуаль красивыми складками спадает на лицо. Сквозь неё проглядываются золотистые стрелки на глазах, но настолько слабо, что и не разобрать толком. Келус не может отвести взгляд от своих губ. Слегка влажных, с прилипшей тканью, чуть смазанной помадой.              Это… в самом деле был поцелуй? И как его понимать? Это… признание? Найти ответ не получается, но фантомное тепло на губах приятно согревает сердце, полностью увлекая в мечты о большем.