Slumber Party

Кофейные простыни, легко скользя, подались давлению длинных пальцев. Оголенная шея, и откинутая назад голова. Стеклянный взгляд, которым Хенджин уставился в потолок, смотря на свое отражение в зеркале. Сейчас он был как никогда благодарен прошлому себе, что посчитал отличной идей повесить это зеркало на потолок. Так восхитительно было наблюдать за перекатывающимися мышцами спины Хана, когда они трахались впервые под ним. Иногда Хенджин даже ловил себя на самолюбовании, когда медленно двигаясь на члене Джисона, и, закинув голову, видел свое выгнутое тело. В этот раз картина была немного другой: лишь его оголенное, метающееся по атласным простыням тело, и макушка Джисона между его ног. Хенджин выгибался в экстазе, пока его вторая рука крепко сжимала волосы на голове, что удобно устроилась между его бёдер. Очередной не сдержанный стон, и довольное мычание снизу. Джисон отстранился от его протекающей дырки, показательно слизывая остатки слюны, смотря безумно самодовольно, с немного перекошенной набок улыбкой. Хенджину так сильно хотелось его ударить или сцеловать эту улыбку с чужих губ. — Я даже не знаю, что мне нравится больше: тот факт, что ты так сладко стонешь, или то, что имея кучу парней, за наслаждением ты всегда возвращаешься ко мне. Хенджин лишь закатил глаза. В этом был весь Джисон, — даже находясь в процессе самого жаркого секса, он не мог промолчать. Сильнее желания Джисона нести всякий бред, была пожалуй только его любовь к заднице Хенджина. Поэтому Хван не думал долго, крепче сжимая чужие волосы, и уже направляя Джисона к нужному месту, заставляя того заткнуться. — Я даже не знаю, что мне нравится больше: то, что ты так хорошо работаешь своим ртом, пока не болтаешь, или то, что мой парень вообще не видит в тебе угрозы, оставляя меня с тобой. Язвительная улыбка Хенджина сползла с его лица в тот же момент, когда к горячему языку Джисона присоединились пальцы внутри него. Хан ускорился. Если все это время он лено вылизывал Хенджина, то теперь набрал ритм, активно ударяя пальцам прямо по простате, заставляя Хвана закатывать глаза от удовольствия. Хенджин крепче сжал чувствительные бедра, ощущая волосы Джисона на внутренней стороне. Он из всех сил старался не сжимать их слишком сильно, чтобы не раздавить Хана, но подступающий оргазм мешал связано мыслить. Казалось, что Джисон изводил его уже вечность, то приближая к оргазму, то лишая его. И если первые несколько раз он активно продолжал пытаться кончить, то после уже просто принимал то, что Джисон готов был ему дать, тихо постанывая и издавая протестующие звуки каждый раз, когда Джисон в очередной раз прерывался. Хенджин почувствовал приближающийся оргазм. Он крепче закрыл веки, предполагая, что Джисон сейчас в очередной раз отстранится, не позволив ему кончить. Но Джисон не сбавлял темп, продолжая трахать его пальцами в том же ритме. И прежде чем Хенджин успел это осознать, его спина выгнулась от удовольствия, рот широко открылся, а пальцы смяли простыни, когда с беззвучным стоном он кончил.

***

Джисон никогда не был угрозой в глазах других людей. Он с детства рос щуплым мальчишкой. Пока остальные переживали стадию переходного возраста и превращение в мужчин, Джисон словно застрял в стадии тинейджера. Не помогала и его любовь к оверсайзу. Потому что, даже когда тело Джисона перестало быть подростково угловатым, и на месте когда-то острых ключиц и узких плечей появились наработанные своим трудом мускулы, увидеть их за огромными толстовками не представлялось возможности. Он был тем редким случаем, когда стоило сказать: «он мой друг детства», и люди действительно переставали ревновать. Все их прикосновения, случайные поцелуи в щеку, руки, опущенные ниже необходимого, переставали иметь значения. Потому что Джисон переставал быть угрозой. «Джисон просто друг», — думали они. Мало кто знал, что этот просто друг, трахал Хенджина лучше и чаще чем любой из его парней. Наверное факт того, что его не воспринимают всерьез, должен был расстраивать Джисона, но безнаказанность и внутреннее ощущение превосходства над всеми парнями Хенджина, что мнили себя важными, пока он был лучшим, что случалось в сексуальной жизни Хенджина, полностью все окупали.

***

Осторожно, стараясь не шуметь, Хенджин подошел к дверям дома, вставляя ключ в замочную скважину. Он зажмурился, надеясь не разбудить родителей, чья комната находилась на первом этаже, когда повернувшись в двери ключ издал противный скрип. Но в доме царила все та же тишина и темнота. Парень облегчено вздохнул, слыша тихий смешок Джисона, стоявшего позади. Обернувшись и бросив на парня уничтожающий взгляд, Хенджин наконец открыл дверь. Но не успел он сделать и пары шагов, как неожиданно глаза ослепило ярким светом. Нечеткий силуэт родителей показался на пороге, те совершено очевидно смотрели на слишком припозднившегося, обычно правильного сына. Хенджин с детства рос правильным мальчиком. С детства ему объясняли, кому нужно улыбаться и перед кем быть милым. Прогулы — плохо, вечеринки — плохо, веселится с друзьями — плохо, случайный секс — абсолютно недопустимо. С детства Хенджину вбивали в голову, что и жениться он должен, на такой же правильной, не искушенной жизнью девушке. Хенджин не считал нужным делиться своими планами о том, чтобы после восемнадцати уехать из отчего дома и никогда не возвращаться, как и тем фактом, что он вообще-то сам давно уже был искушен, своим лучшим другом, и давно не был правильным и не винным. Лучшим в этой ситуации было то, что родители Хенджина никогда не воспринимали Джисона, как того, кто действительно мог бы посоревноваться с кем-то за сердце Хенджина. В их головах он был лишь мальчишкой из соседнего дома, что часто приносил миссис Хван кусочек пирога, испеченный матерью. Хенджин почувствовал, как все тело заливает холодным потом от ужаса. У него не было ни единого шанса солгать. То, чем они занимались всего каких-то полчаса назад, было настолько очевидным, что даже слепой бы заметил. Блеск для губ на его губах, с которым он уезжал из дома, был размазан, а остатки стрелок на глазах стерты. Он сам был одет в футболку Джисона, потому что его собственная была порвана им же. Та смотрелась огромной и на Джисоне, который любил оверсайз, что говорить о Хенджине, что был уже в плечах из-за чего футболка спадала, оголяя совершено бесстыдный засос на его ключицах. Хенджин уже представил все муки ада, которые ему предстоит пройти от своих родителей. Возможно его могли выгнать из дома? Его будущая невеста как раз должна была приехать завтра на ужин, чтобы познакомится. Возможно родители вовсе его убьют. Он уже придумывал в своей голове совершенно нелепые оправдания, когда неожиданно ощутил прикосновение теплой кожи на себе, — куртка Джисона. Джисон быстро скинул её с себя, оставаясь в одной футболке, и накинул на плечи Хенджина, очевидно делая вид, что спасает того от холода. А после сделал шаг вперёд, и хоть и будучи ниже Хенджина, все равно закрывая его собой. — Я прошу прощения, мистер и миссис Хван. Мы слишком увлеклись, катаясь по городу, и совершено забыли о времени. К тому же, по моей вине, у нас совершенно глупо закончился бензин, когда мы выехали за черту города, поэтому нам пришлось добираться до заправки пешком. Хенджин, пока шел, даже умудрился упасть и порвать футболку. — Он кивнул на парня, словно говоря: «видите, даже пришлось отдать ему свою, ох уж этот неуклюжий Хван Хенджин». Хенджин же на это лишь закусил губу, понимая, что в этот бред не поверит ни один здравомыслящий человек. Но неожиданно его отец, вдруг, понимающе кивнул. — Ох, понимаю. Сам из-за своей любви к мотоциклам пару раз попадал в такое положение. — Он улыбнулся, вспоминая старые деньки, а потом снова опустил взгляд на Джисона. Словно из всех сил стараясь быть строгим. — В любом случае, я надеюсь, что подобного больше не повторится. Сам пойми, как нам объяснить его невесте, что он до ночи катается по городу со своим другом. Мало того, что решат, что безответственный, так еще и черт пойми, что о вас двоих подумают. Хенджин не мог произнести ни слова, переводя взгляд с отца на мать, которые смотрели на Джисона совершено искренними глазами, полными понимания. Они поверили ему. Каждому его слову. А этот самодовольный засранец лишь продолжал кивать головой и приговаривать: «нет, что вы, сэр. Я все понимаю. Конечно, мы лучшие друзья». Джисон, стоя там, смотрел на его родителей невинным взглядом и, со всей искренностью, убеждал тех, что никогда не посмел бы неподобающее коснуться их сына. И именно этот парень, всего пару часов назад, совершено бесстыдно втрахивал Хенджина в заднее сиденье своей машины.

***

Их дружба с привилегиями не была чем-то неожиданным. Они с Джисоном были близки с самого детства, они всегда позволяли друг другу немного больше, чем могут позволить себе друзья, и всегда ставили друг друга в приоритет над своими парами. Поэтому не было ничего необычного, когда, находясь на очередной из ночевок, они переступили черту просто дружбы, и прикоснулись друг к другу так, как не касаются обычные друзья. Они лежали, уютно устроившись на подушках, смотря только вышедший сезон атаки титанов. Голова Хенджина удобно лежала на груди Джисона, позволяя слышать его дыхание, и как оно порой сбивается на особенно волнительных моментах. Его рука лежала поперёк живота, согревая. Рука Джисона была на его пояснице, обвивая в ответ. — Твой парень бы наверное убил меня, узнай, как именно мы проводим вечер. — Хани как-то язвительно ухмыльнулся, не отрываясь от фильма. Его пальцы, лежащие на чужой пояснице, мягко провели вдоль позвоночника, оставляя за собой легкое ощущение дрожи. — О чем ты? — Хенджин немного приподнял голову, натыкаясь губами на его подбородок. — Ему вряд ли бы понравился уровень физической близости, в которой мы находимся. — Джисон пожал плечами. — Мы друзья. Это его проблема, если он не может принять этого. — Рука неожиданно скользнула ниже, доходя почти до кромки штанов. Но на Хенджине не было штанов, лишь боксеры и в спешке натянутая футболка Джисона. — В любом случае, я не думаю, что он видит в тебе угрозу. — Значит ли это, что тогда я могу сделать с тобой что-то и остаться безнаказанным? — Ладонь нерешительно сжалась на чужих ягодицах. Словно Джисон был не уверен, что его не оттолкнут. — Смотря как хорошо, ты собираешься это сделать. — Шепот на ухо стал решающим. Тот вечер закончился взаимной дрочкой, сладкими долгими поцелуями (серьезно, никто из парней Хенджина не целовался так хорошо) и обещанием, что этого больше не повторится. В следующую их общую ночевку Джисон вылизал его. А на следующий день Хенджин бросил своего парня, о существовании которого его родители так и не узнали.

***

Это было похоже на некое соревнование. Хенджин находил себе парня, а Джисон считал своим долгом доказать, что никто кроме него не мог так хорошо ублажить Хенджина. Даже если ни один из парней Хенджина не воспринимал его всерьез, до чего приятно было видеть их лица, когда Хенджин бросал их, потому что он Джисон, которого не брали в расчет, раз за разом оказывался лучше. В тайне он надеялся, что рано или поздно Хенджин так сильно привыкнет к качественному сексу с ним, что перестанет искать удовлетворения в других, поняв, что никто кроме Джисона не способен ему этого дать. Джисон не торопясь толкнулся внутрь, наблюдая за приоткрытым ртом Хенджина, из которого слетали беззвучные стоны. Не имея сил сдержаться, он наклонился, вдыхая в губы Хенджина остатки своего воздуха, и на прикосновении своих губ с его, толкнулся вновь. Хенджин лишь откинул голову назад, из всех сил хватая воздух ртом. Словно рыба выброшенная на берег, что так отчаянно борется за жизнь. — Когда вернется твой парень? — Джисон вышел, чувствуя, как уставшее за вечер отверстие пытается сомкнуться вокруг его члена. — Ты правда думаешь, что момент, когда твой член во мне, самое время спросить о моем парне? — Джисон толкнулся снова, заставляя Хенджина замолчать и кажется сбиться с мысли. — Завтра вечером. Боже… Картина закатывающего от наслаждения глаза Хенджина, наверное, навечно останется под веками Джисона. Каждый раз, когда он будет закрывать глаза, он будет видеть этот образ. И это не то, на что он готов был жаловаться. Он любил его. До жути простая истина, словно всегда сидевшая в его голове и только и ждущая момента, чтобы напомнить о себе. Она всегда напоминала о себе в неожиданные моменты. Когда Джисон хотел сцеловать остатки взбитых сливок, которыми они игрались пока готовили, с верхней губы Хенджина. Когда он улыбался так ярко и невинно, что Джисон хотел подарить ему весь мир, только чтобы эта улыбка никогда не исчезала. Когда он откидывал свою голову назад и выглядел таким удовлетворенным, а все о чем мог думать Джисон, так это о том, чтобы таким мог видеть его только он. Джисон действительно любил его. — А когда ты его бросишь? — Непрошенные слова все же пробились через его рот. Озвученная мысль была слишком правдивой, вот только Джисон не имел на нее права. Хенджин немного осоловело моргнул, мыслями явно находясь не здесь, и не понимая какого черта Джисон задает эти бессмысленные вопросы, вместо того, чтобы продолжать двигаться. — Почему я должен? Хенджин был готов расплакаться, когда после этих слов, Джисон остановился и вышел из него, оставляя лишь головку, смотря слишком серьезным взглядом. Он долго смотрел на него словно изучая, заставляя Хекнджина немного испугаться, и приподняться на локтях, прежде чем он решился и заговорить. — Потому что я люблю тебя. — Он замолчал, прикусив губу и смотря на спокойный взгляд Хенджина, который не выглядел удивленным. Мысль о том, что возможно это их последний разговор с Хенджином, последний разговор, когда Хенджин позволит ему высказать свои чувства, прежде чем попросит не говорить о них больше никогда, заставляла Джисона говорить дальше. — Наверное с самого детства. Мне надоело доказывать тебе, что я лучше кого бы то ни было. Хочу чтобы ты просто был моим. Хочу, чтобы ты просто считал, что я единственный, кто тебе нужен. Прости, если это слишком, но я не мог больше молчать, это казалось не честным по отношению к тебе… Неожиданно тело Джисона развернули, а в руке появилась жалящая боль от удара Хенджина в плечо. Тот, уложив его на спину, сам уселся на его бедра, смотря возмущенным взглядом. — Придурок. — Еще один удар. — Я ждал, пока ты скажешь мне это, с нашей первой ночи, а ты все продолжал тянуть. Лицо Джисона исказилось от удивления, когда смысл сказанных Хенджином слов медленно дошел до него. — Я думал, ты не заинтересован во мне как в парне, поэтому продолжал искать себе новых! — А я виноват, что ты трахал меня только тогда, когда у меня появлялся новый парень?! — Хенджин наклонился, не позволяя Хану продолжить, и прижался своими губами к чужим, затыкая его поцелуем. — А теперь замолчи, и дай мне уже тебя объездить. Хенджин неторопясь взялся за основание члена, осторожно опускаясь, и чувствуя, как Джисон поддерживает его за бедра, а потом резко опустился, закидывая голову назад и издавая стон в унисон с Джисоном. «Черт», — раздалось снизу, когда Хенджин медленно приподнялся, а потом так же резко опустился, проезжаясь головкой по чувствительному месту. — Черт. Я так сильно ненавидел все это время факт того, что хоть кто-то из этих неумех касался тебя. — Хенджин ускорился, набирая темп, и не позволяя Джисону внятно произносить слова. — Так хотел бы… Сделать тебя свои раньше... Руки сильнее сжались на чужих бедрах, совершенно точно оставляя синяки. Движения стали резче, Джисон сам начал подкидывать бедра, чувствуя усталость Хенджина и приближающийся оргазм. Он был уже почти у финишной черты, когда горячим сбитым дыханием Хенджин наклонился, зашептав прямо в ухо. Тело пронзила блаженная судорога, глаза закатились. Все тело сжалось как струна, а после обмякло. Джисон уже не чувствовал сперму Хенджина на своем животе. В его голове зацикленной картинкой продолжали звучать слова Хенджина: «я не спал ни с одним из них».