Кардио-тренировка

Ли Феликс. Ничего необычного. Простой, среднестатистический житель Кореи. Чертовски красивый, обаятельный, но когда заговорит — выбьет весь воздух из лёгких, заставит подогнуть колени и включит характер суки так быстро, что моргание покажется самым медленным действием в твоей никчёмной жизни. Одним словом — слишком нереальный для этого мира, поэтому Хёнджин забрал эту цацку лучших ювелиров себе. И хранит вот уже полтора года. Знаете же этот стабильный до приторности сюжет, когда случайно столкнулись в местной кафешке, сто лет извинялись и каким-то образом вы уже на первом свидании, потом первый поцелуй, признание в чувствах, квартира Хёнджина, его же кровать и… дальше и так всем ясно. Этот ангел с характером дьявола оказался таким эфемерным, что старший из раза в раз пытался доказать его существование. От простых касаний до слежки в ночное время, жертвуя своим сном. Нет, ну а вдруг он потустороннее существо, умеющее перемещаться между мирами. Сейчас же, он уже не парится по этому поводу, ибо если не исчез за эти полтора года, то не исчезнет уже совсем. Хотя… от этой бестии можно ожидать всего. Кстати, об идеях. — Я решил заниматься кардио-тренировками, — замолвил Феликс за завтраком с видом самого невинного человека. А эти глазки. Незаконно. — Э-эм… — единственное на что хватило Хёнджина, который состроил максимально каменное лицо, а потом усмехнулся. — Что?! — Через плечо, — закатывает глаза, словно подросток, отпивая свой горячий чай. — Говорю, что хочу заниматься кардио. Это тренировки, направленные на… — Феликс, я знаю что это такое. — А что за реакция тогда? — Ты просто ни с того ни с сего предложил, вот я и удивился, — он поправляет свои волосы и смотрит выжидающе, но младший походу не спешит продолжать свою речь. — Тебе меня не хватает? — В каком смысле? — В самом прямом. Секс — лучшее кардио. Феликс хлопает глазами пару раз, а потом начинает смеяться. — Хёнджин, мне хватает ежедневного секса с тобой. Почти ежедневного. — Ну вот. Зачем тебе эти формальности? — Это не формальности, а поддержание здоровья организма. — Ну ладно-ладно. От меня что-то требуется? — Нет-нет. Просто хочу распланировать свою неделю для этих занятий. — Угу, а поподробнее, — Хёнджин встаёт из-за стола, чтоб помыть за собой посуду. — Хочу тренироваться через день. В понедельник бег, среда тренажёрный зал, а пятница аэробика, — и на последнем слове Хван чуть не выронил тарелку. — Что в пятницу? — полными удивления глазами спрашивает, медленно оборачиваясь, оставляя кран открытым, а воде бессовестно стекать. — Аэробика, — честно, Феликс вообще в душе не ебёт каким образом, он вызвал такую странную реакцию. Он медленно приближает к, ещё стоящему в ступоре, парню, ставит руки по обе стороны, буквально отсекая все пути к отступлению и тянется к крану с водой. Хёнджина вернула в реальность резкая тишина. Он обескураженно смотрит на младшего, вызывая у того смех и милую улыбку. Укладывает руки на изящную талию, нежно целует в уголок бархатных губ, получая в ответ довольную лыбу. — Ты чего? — спрашивает Ли, покрывается краской, словно в первый раз находится в такой ситуации, не зная как принимать нежности. — Ничего, — слишком тихо шепчет, что пришлось напрячь слух. Хёнджин проводит носом по щеке, коротко целуя природные блёстки. В миллионный раз восхищается этим даром. Переходит на конопатый нос, который смешно морщится, залазает прохладными руками под домашнюю футболку, чувствуя как кожа покрывается мурашками, а слух улавливает тихий вздох. Хван резко переворачивает их так, что теперь он зажимает маленькое тело в своих сетях. Смотрят друг другу в глаза, в которых плещется нескончаемая любовь и тонут, словно накрывшим цунами без надежды на спасение. Феликс подается первым, целует пухлые губы с особым удовольствием, растягивая каждый миг на доли секунды. Обнимает за шею, зарывает пальцы в чёрные волосы слегка оттягивая их, ловя губами тихий стон старшего. Хёнджин отвечает с особым упорством, словно это их последний поцелуй. Он всегда целуется так, как в последний раз. Проскальзывает языком в тёплый рот, проводит по зубам и верхнему нёбу, сплетаясь с не менее горячей плотью. Ли стонет непозволительно пошло, пытаясь поспеть за бешенным темпом, сжимая плечи. Тело приятно сводит, сердце стучит в три раза быстрее, а эти невозможные руки, блуждающие по телу, делают только хуже. Во всей квартире стоит тишина. Где-то в гостиной шумят настенные часы, тик которых прерывают сладкие чмоки из кухни, тяжёлое дыхание и тихие перешёптывания. Феликс готов душу в такие моменты продать, ибо именно в этом месте, где время не имеет никакого значения, — он чувствует себя как никогда живым. — Знаешь, я влюбился в тебя, — шепчет прям в губы Хван, прислоняясь к чужому лбу своим, — снова. Ли хихикает на слова этого поехавшего романтика. — Ты каждый раз так говоришь, — тоже говорит тихо-тихо, а то услышит кто. — Верно, потому что в тебя невозможно не влюбиться снова. Каждый чёртов раз я погибаю в своих чувствах к тебе. Младший смотрит не моргая. Сейчас хочется расплакаться совсем не по-мужски. Он накрывает щёки парня своими ладонями и нежно целует. Сминает поочерёдно каждую губу, порой наклоняя голову в бок. Хёнджин прикрывает веки, отвечая с такой же нежностью, но внутри пожар из чувств, что сгореть заживо будет самым очевидным и простым последствием. С Феликсом всегда так. С ним по-другому не бывает. — Люблю тебя, — Ли отстраняется, потирается свои носом о чужой, поглаживая щёки. — Я тебя больше. Нежности нежностями, но к такому Хван Хёнджина жизнь не готовила. По началу всё было хорошо. За исключением понедельника, потому что Феликс уходил на пробежку довольно рано, а значит поваляться в мягкой постели и начать своё утро с поцелуев не получится. Странно, что больше всех жаловался Хван. Он и так все часы в сутки сидит дома, ибо работа позволяет не напрягаться. Ли предлагал заниматься вместе, но тому и так хватает домашних тренировок, сопровождаемые с посещение залом два раза в неделю с Чанбином. Младший купил себе абонемент в тренажёрный зал и пропадал там на добрые два с половиной часа по средам. Но самый пиздец был впереди. Чёртова аэробика. И именно ею грёбанный Ли Феликс решил заниматься дома. А что? Гостиная просторная, есть большой телевизор, а больше ничего и не нужно. Ладно, если бы он занимался максимально скромно, но даже идиотские упражнения Ли выполняет сексуально. Ситуация полный «ёб твою твою мать!» После этих кардио-тренировок Хёнджин возненавидел пятницу и молит всех высших сил, чтоб она вообще не началась, а лучше — исключить из дней недели. Феликс, для более серьёзного подхода, решил купить себе несколько спортивных костюмов. Нет, не обычные спортивки с футболкой, а блять шорты с тоже футболкой, но без рукавов. У Хвана глаз каждый раз дёргается, когда он выходит сонный из спальни и его виду предстаёт выпяченная задница, которую ну очень хочется сжать. Феликс слишком щепетильно относится ко всей этой затее адской пытке. Он бесится, когда Хёнджин начинает приставать, поэтому с самым нахальным видом пригрозил: — Ещё раз подойдёшь ко мне — въебу! — Вот нехуй тут своей попой вилять. У меня нервы не железные. — А вот у моего тренера железные, — невозмутимо заявляет он, пока Хван сжимает кулаки. — Тренера?! Не понял сейчас. — Не тупи, а. — То есть, ты хочешь сказать, пока я тут помираю без тебя эти два с хуем часа, ты вертишь своей задницей, которая вообще-то приватизирована, перед каким-то мужиком? — Ты драматизируешь, — закатывает глаза Ли, продолжая своё занятие. — Пф-ф, я ещё и виноват. — Я не говорю, что ты виноват. — Но ты с самым важным видом заявляешь мне, что у твоего тренера нервы железные, явно намекая не на гантели. — Говоришь так, будто я с ним уже трахался. Кажется, ссоры не избежать. Хван слишком ревнивый и ужасный собственник, поэтому необходимо срочно остудить его пыл, ибо не поздоровится всем. В частности тренеру. Сейчас же, у него желваки на лице играют, глаза темнеют, из которых вылетают искры. — Джинни, ты серьёзно? — Что? — Ты правда поверил во всю эту дичь? — Я тебе всегда верю, каждому слову, но походу стоит пересмотреть пунктики на твой счёт. — Хёнджин, — младший тяжело вздыхает, поворачивается и подходит вплотную. — Не смей сомневаться в моей любви к тебе и верности. Я лучше сдохну, чем совершу такой поступок, слышишь. Он смотрит твёрдо, преданно и если сейчас заорёт сирена о чрезвычайной ситуации — продолжит стоять, не шелохнувшись. Старший ощущает себя странно, в какой-то степени паршиво, но ведь это Феликс сам начал. — Прости меня, — опускает взор в пол. Ли обнимает парня крепко-крепко. Хван недовольно кряхтит, но всё же обнимает в ответ, утыкаясь носом в шею. — Всё хорошо, — успокаивает его и тянется за поцелуем. Медленно, словно нуга смакует каждую секунду, наслаждаясь уединением. Пульс учащается, ноги перестают служить опорой, а голова идёт кругом от настойчивого темпа. Целуются они долго, мокро и только когда руки Хёнджина опускаются на мягкие половинки, рассудок приходит в сознание. — Ну-у, Джинни, хватит… — Ты первый начал. — Какая разница, — парень отстраняется, напоследок чмокая в припухшие губы. — Всё, не мешай заниматься, — одевает наушники и продолжает свое занятие как ни в чём не бывало. — Бесишь.

***

Солнечные лучи играют на лице спящего парня, пытаясь его разбудить. Хёнджин жмурится, проводит рукой по соседней стороне кровати и тяжело вздыхает. Феликса нет. Опять. Следующая мысль, которая проникла в ещё спящее сознание, заставляет его вскочить с кровати. Тупит взгляд в дисплей телефона. Пятница. — Бля-ять, — выругивается и плюхается обратно. Жизнь снова повернулась к нему одним местом, а высшие силы послали его далеко и навсегда. Пролежать до обеда тоже не вариант, потому что человеческие потребности никто не отменял и работу тоже. Собрав все остатки сил, Хван всё-таки встал, потратив немало энергии. Остальную он расходует прямо сейчас, чтоб морально продержаться перед пыткой. Напялив на себя первые попавшиеся спортивки, он выходит из спальни, предварительно перекрестившись. Вообще, Хёнджин не считает себя религиозным человеком, но ситуация не позволяет иначе. Быстро прошмыгнув в ванную, он умывается слегка потрепав себя по щекам и шагает на кухню. Жопа чуяла — не дойдёт. Феликс на гимнастическом коврике, в наушниках, делает выпады вперёд, подняв руки вверх — растягивает своё тело на максимум. Со стороны это выглядит так изящно и грациозно. Хван скользит взглядом по фигуре и останавливается на нижней части тела. Хочется об стенку удариться, ведь шорты стали короче с прошлого раза. Непозволительно короче. Что-что, а эту деталь он точно запомнит. Бёдра соблазнительно напрягаются, ткань поднимает всё выше, открывая вид на правую ягодицу. А кто как не Хёнджин знает, насколько они мягкие и как правильно смотрятся в его руках. Ли переходит на другой вид упражнений, даже не подозревая, что за ним бессовестно наблюдают. Ещё несколько провокационных упражнений заставляют старшего закусить губу, а член заинтересованно дёрнуться в штанах. Последней каплей стали наклоны вперёд. Феликс максимально низко нагибается, касается ладошками до пола и в миг замирает, чувствуя на своей пояснице чужие руки. Он снимает наушники, резко встает и разворачивается. — Доброе утро, детка, — улыбается Хван. — Доброе, но я ещё не закончил. Тот хмыкает в ответ и притягивает парня за талию, заставляя его ойкнуть. — Я могу помочь, — руки бесцеремонно опускаются на задницу, прижимая к себе. — Спасибо, но я и сам могу справиться, — Ли сглатывает. Он всё хорошо чувствует, но так просто не собирается сдаваться. — Нет уж, я знаю как тебе сейчас необходима моя помощь. — Я же предупреждал тебя. Если подойдёшь — въебу. — Спорим, силёнок не хватит. Нет, не так, ты не сможешь, потому что сам меня хочешь, — и впивается в сладкие губы. Феликс невнятно мычит, упираясь своими ладошками о голую грудь, но не отстраняется, а отвечает с большей пылкостью, будто сам ждал этого момента. Будто это он страдал каждую секунду. Про то, что он не собирался просто так сдаваться, можете благополучно забыть. Хёнджин довольно улыбается, прикусывает нижнюю губу тут же слизывая капельку крови. Стены сотрясает громкий стон. Два возбужденных члена трутся друг об друга, распаляя ещё сильнее, а оргазм подкрадывается с неимоверной силой. — Джинни, м-может хватит, — он смотрит поплывшим взглядом, прося остановится, но тело говорит само за себя. Он хочет Хёнджина. — Я же сказал нет, — Хван резко поднимает его и ведёт обратно в спальню. Он усаживается на край кровати, а Феликса себе на колени. Снова целуются, сплетаясь языками, смешивая слюну, а чувства в диком танце. Руки старшего оглаживают бёдра и ползут вверх, проскальзывая под шорты и сжимают задницу, ловя губами томные вздохи. Ли откидывает голову назад пока его шею собственнически метят. Соврёт, если скажет что не нравится. Ладони скользят по широкой спине, царапают её, заставляя Хёнджина закатывать глаза в удовольствии. Возбуждение накрыло новой волной, распаляя, вытекающее за грань реального, желание. Младший проезжается своим членом о чужой и высоко стонет, снося крышу обоим. — Детка, — Хван опирается о руки позади себя, кайфуя от открывшегося вида. Феликс упёрся руками о плечи парня, продолжает толкаться резко, нетерпеливо, до звёзд перед глазами. Дыхание сбивается, затуманивая разум. Вслепую ищет губы и мажет по ними языком. Старший подхватывает легкое тело и укладывает на кровать. Снимает футболку, припадая губами к нежной коже. Огненными поцелуями покрывает ключицы, чувствуя чужие пальцы в своих волосах и не тихие стоны. Хван знает насколько у Феликса чувствительная шея, ключицы и грудь, поэтому будет наслаждаться этим с полна, заставит его подходить к краю, но не падать, а терпеть, когда эта сладкая пытка превратится в наслаждение. Правый сосок попал в плен теплого рта, пока левый терзают пальцы. Ли громко стонет, выгибается навстречу, пытается выровнять частое дыхание, но наслаждение перекрывает весь здравый рассудок. Язык обводит нежный ареол время от времени цепляя его зубами. Отрывается с громким чмоком и резко целует в искусанные губы. В комнате становится на градусов десять жарче, кровь буквально кипит в жилах, застилая пелену перед глазами. — Хёнджин… — младший не может сдержать томного выдоха от вида парня напротив. Хван целует впалый живот, проводя языком по каждому кубику пресса и не сводит влюблённого взгляда с тёмных глаз. Одним махом снимает шорты и… честно — не удивляется. — Я примерно это и ожидал увидеть. Ты что, занимался без нижнего белья? — И что? Я у себя дома. — Так давай вообще голыми ходить, — закатывает глаза и возвращается к своему занятию. Мажет губами по тазовым косточкам, спускается к бёдрам и оставляет красные отметины, в тысячный раз присваивая себе. Феликса словно холодной водой окатили, а потом обдали адским пламенем. Он сжимает простынь под собой, хватает ртом воздух, словно рыба на суше. Стук сердца слышен где-то в ушах. Из члена вытекает природная смазка, внизу живота неистово пылает, пока невозможный Хван Хёнджин кусает, целует, смотрит преданно, одним взглядом подчиняет полностью без остатка. Ли протяжно стонет — не выдерживает этого зрительного контакта, сгибается до хруста в позвоночнике. — Ты нереален, малыш, — шепчет Хёнджин, целуя налитую кровью головку. — А-ах, Джинни, пожалуйста! — Ну тише-тише. Потерпи чуток. Старший наклоняется, чтоб оставить поцелуй на красных губах. Ли обнимает его за шею, прижимается настолько сильно, что стать одним целым как пальцем щелкнуть. Теперь его очередь присваивать себе. Снова. Оставляет на шее алые бутоны, сразу проходя языком. Хван тяжело дышит прям на ушко, а у Феликса салюты перед глазами. — Я сейчас, — Хёнджин встаёт и уходит за смазкой, оставляя после себя ужасный холод. Возвращается также быстро как ушёл. Устраивается меж разведённых ног, открывает баночку и выливает достаточно много субстанции себе на пальцы. Обводит сжимающее колечко мышц, вызывая у младшего скулёж. Вводит медленно один палец, чувствуя как стеночки расширяются под давлением. Ли слишком часто дышит, пытается расслабиться, хватает ладонями всё что попадётся. Это далеко не первая растяжка, но то как Хёнджин осторожно подготавливает его, каждый раз спрашивая не больно ли, вводит второй палец до ужаса медленно, целует, дабы отвлечь от неприятных чувств — не может не греть душу, не затопить любовью к этому волшебному человеку всё вокруг. Хван добавляет третий палец, аккуратно разводит ягодицы, чтоб вошли глубже и давит на простату. Феликса подкидывает на кровати, вырывая из глотки стоны. — Хёнджин, боже мой… — Не думаю, что Бог обрадуется его упоминаю в столь пикантный момент. — Пожалуйста, — ему глубоко похуй, что там лепечет Хёнджин. Сейчас хочется нечто большего чем пальцы. — Я ещё не закончил, — свободная рука ложится на сочащийся член и он чувствует как его пальцы сжимают. — Хочешь кончить? — Очень хочу-у-у, — слова потерялись, превращаясь в стон. Старший довольно ухмыляется, проводит от основания до головки, размазывая вытекающую смазку по всему органу. Ли запрокидывает голову назад, ноги закидывает на хванову спину и давит пятками, вызывая тихое шипение. Темп обеих рук увеличивается, приближая к яркому оргазму, но Хёнджин не был бы Хёнджином будь всё так просто. Он сжимает член у основания, вытаскивает пальцы из разработанного места и целует истерзанные соски. Феликс громко хныкает, из глаз потекли слёзы, ибо он уже на грани. Хван с особым удовольствием сосёт каждый ареол, а внутри неистовое тепло от того как младший мечется по кровати. Поцелуями поднимается выше, слизывает солёные капли, шепчет слова любви. — Хёнджин, пожалуйста, я хочу кончить. — Ещё рано, — у него самого болезненно стоит, но ради своих же игр можно потерпеть. — Я… ах… ненавижу тебя. — Я тоже тебя люблю. Хёнджин чмокает уголок губ и снимает с себя спортивки с боксерами. Выливает смазку на свой член, пристраиваясь ко входу. Ли даже дыхание задержал от долгожданности этого момента. Хван входит медленно, не прекращает целовать грудь, шею, губы — абсолютно всё. Когда орган оказался внутри, то замирает, чтоб любимый привык. После минутной передышки, сопровождаемый нетерпеливыми поцелуями, Хёнджин покачивается из стороны в сторону, сильнее растягивая. Феликс закатывая глаза от переизбытка чувств, от экстаза распространяющийся по всему телу. — М-м, двигайся пожалуйста. — Заслужил? — Ну, Хён-а-ах, — старший резко вошел во всю длину, сразу попадая по простате. — Что? — Бесишь меня, — Феликс отталкивает парня, чтоб тот улёгся на спину. — Решил взять всё в свои руки? — улыбается так ехидно, что хочется вмазать по этому смазливому личику. — Приходится, а то от своего же парня хуй дождёшься, — Ли седлает упругое тело, пристраивая член к заднице. Опускается медленно, закусывает губу, закатывая глаза. Хёнджин придерживает его за бёдра, сильно сжимая до красных полосок. — Хуя тоже не дождёшься. — Поздно. — Ты всё равно кончишь только тогда, когда я позволю. — Тоже мне доминант, — входит до конца, блаженно мыча. — Ну вообще-то, да. Младший осторожно поднимается и опускается, слегка наращивая темп. Голова идёт кругом, по венам растекается экстаз — самый благородный сорт. Хван начинает двигаться навстречу, подмахивая бёдрами, а тяжёлое дыхание прерывается резкими стонами. Феликс насаживается на всю длину, сильнее прижимается к паховой области, срывается на крики, ибо стимуляции подвергается чувствительное место. Член подрагивает — ещё чуть-чуть и он кончит. — Блять, — выругивается он, когда чувствует ладонь на основании своего органа. Дышать становиться в сто раз сложнее. Ли упирается руками о грудь парня, двигается быстрее, жёстче, широко раскрывая рот, заламывает брови, сходя с ума от наслаждения. Вслепую ищет желанные губы, хаотично проводя языком, пока его не захватывают те же губы. Хван ползёт руками по ягодицам, разводит в стороны и вторгается глубже. Чернота покрыла способность видеть, капли пота скатываются по бархатной коже. Феликс, окончательно запыхавшийся от бешеного темпа, просто валится на грудь Хёнджина. Последний продолжает толчки, просовывая руку между их телами и надрачивает в такт. Ли резко поднимается, почти кричит, пока оргазм накрывает с головой. Хван после пары толчков изливается внутрь, не выдерживая узости и возбуждающего вида. Оба пытаются выровнять дыхание, но ни хрена не получается. Хёнджин избавляется от следов запретного плода, открывает окно и валится обратно на кровать, забирая младшего в свои объятия. — Ну и как тебе кардио? — ехидно спрашивает, поглаживая растрёпанные волосы. — Если ты тогда говорил о таких тренировках, то я лучше буду тренироваться сам, со спокойной душой. — А вот у меня душа будет неспокойна. Пиздец, Ликси, ты видел бы себя со стороны. Ходячий секс. — В таком случае не смотри на меня, — злобно зыркает из-под опущенных век. — В смысле не смотри? Хочу и смотрю, — и как бы в подтверждение своих слов притягивает парня ближе за талию. — И вообще, какого хрена ты был, блять, без нижнего белья. — Ой всё, я тебя не слышу, — Феликс отворачивается, забирая одеяло себе. — Признай, детка, что ты сам этого хотел, — соблазнительно шепчет, опаляя ухо горячим дыханием. — Нет! — Так я и поверил тебе. Ты сам поддался, сам позволил, а потом умолял меня дать тебе кон… — его блестящую речь останавливает маленькая ладонь, прикрывая чужой рот. — Заткнись! Хван щурится, резко убирает руку, переворачивается и нависает над парнем. — Ваш отзыв. — Пятьдесят из десяти, — лыбится, словно ребёнок. — А тренеру? — Забудь уже про него. — Не могу. Предупреди его, что твоя попа моя. — Да что ты заладил. Твоя, твоя. — Уже лучше, — нежно чмокает в губы. — А ты прям тренер от бога, — закатывает глаза Ли. — Даже лучше. Просто признай, что тебе понравилось. — Я этого и не отрицал. — Извращенец. — Хёнджин!