Харчевня уважаемого Пыпыря

      В этот исчерна-серый полудень-полувечер Шартко Вранык остановился перед дверью одинокого, стоящего средь поля здания, и поглядел вверх. Там висела вывеска «Х. ув. Пыпыря», что он мог прочитать только как «Харчевня уважаемого Пыпыря». То что надо, подумал Шартко. Домой засветло все равно уже не успеет, а этот леденящий дождь и ветер ему крепко надоели. Шартко потянул железное кольцо, желая тепла.       Когда дверь захлопнулась, Шартко прищурился. Харчевня представляла собой деревянный короб с полом, стенами и потолком из ровных светлых досок. Вот только внутри стоял полумрак: свет проникал лишь из тонких окон-прорезей почти у самого верха. Столы из таких же досок тянулись двумя рядами — вдоль левой и правой стены, и Шартко пошел между ними, выбирая, за какой сесть.       Харчевня была почти пуста. Слева два мужика — худой и потолще — разговаривали, открывая рты и шевеля губами, вот только слов Шартко не слышал. Двое то откидывались назад, беззвучно смеясь, то нависали над пустыми мисками, огругляя глаза и складывая губы трубочкой. Шартко не стал долго смотреть. Справа, в самом конце была пожилая, но стройная и изящная чертами женщина, укутанная в фиолетовый плащ. Она сидела боком, поставив локоть на стол и уткнувшись подбородком в ладонь, и смотрела в стену, словно в окно. Шартко видел ее зеленый, блестящий, как изумруд, глаз, и чувствовал от нее запах старого варенья.       Так или иначе он сел с правой стороны где-то в середине. Только Шартко хотел позвать прислугу, как увидел в углу какую-то фигуру. Ему пришлось приглядеться. Это был силуэт ростом с ребенка, замотанный в черный плащ, в черных стальных сапогах и странном черном шлеме — островерхом, без прорезей для глаз и дыхания, скрывающем всю голову. Потом Шартко заметил, что в каждом из углов стоит такая же фигура. И что самое главное: он так и не смог понять, живые они или нет.       — Чего желаешь?!       Шартко подпрыгнул на стуле — настолько резким и неожиданным был этот голос. В полутьме стоял… карлик, кажется, в рыжего цвета шубе, и глядел на него круглыми белыми глазами, хорошо выделявшимися на фоне сероватого лица. Шартко прохрипел, чтобы не першил голос.       — Я б хотел супу какого-нибудь… Может…       — Хорошо, — гаркнул карлик и направился прочь.       Шартко смотрел ему вслед. Он шел слегка вразвалочку и, почесав копчик, исчез за низенькой дверкой. Шартко стал ждать. Снаружи, кажется, ветер усилился, а дождь превратился в ливень.       Дверка скрипнула, и карлик шел к нему, неся тарелку обеими руками на уровне лица. Он привстал на носочки, навалился руками на стол и начал подпрыгивать, чтобы подальше протолкнуть блюдо. Потом он выпрямился, чуть выгнул спину и достал из кармана блестящую ложку. Потерев ее о бок, он протянул прибор Шартко прямо в руки.       Карлик удалился еще прежде, чем Шартко осознал, что держит пусть не ледяную, но очень холодную ложку. Он не стал заморачиваться над тем, почему же ложка была такая холодная, а вместо этого поглядел на свой суп. Это был мутный, непонятного цвета бульон, покрытый островками белой пены. Шартко решил попробовать.       Суп оказался тоже очень холодным. В первой ложке было пару кубиков чего-то твердого, но все почти сразу превратилось у него во рту во множество пузыриков, которые с шипением лопались и покалывали язык и щеки. Сведя брови, Шартко зачерпнул вторую ложку, и снова суп превратился в россыпь острых пузырьков. Шартко съел третью и четвертую. Суп его совершенно не насыщал, однако этот необычный эффект стал своего рода развлечением, и Шартко опустошил тарелку.       И тут он услышал шаги. Карлик нес ему другую тарелку — плоскую и широкую. С той же неловкостью он поставил ее на стол и зашагал обратно. Шартко снова поглядел ему вслед — и увидел у него зеленый, до пола, крокодилий хвост. «Почему я раньше не заметил?» — удивился он.       Однако запах новой еды отвлек его от этой мысли. В тарелке лежало картофельное пюре и ароматная куриная ножка, запеченная со специями. Решив оставить ее напоследок, Шартко принялся за толченку. Она была довольно вкусна, правда, уже остывшая. Шартко быстро ее съел и с аппетитом поглядел на ножку. Он взял ее за самый край косточки, поместил в рот и, сжав губами в месте, где начиналось мясо, вытащил. Кость упала в тарелку, а Шартко, хмыкая от удовольствия, жевал нежную, в меру соленую, пряную курятину. На самом деле, он уже давненько не ел чего-либо вкуснее, однако, проглотив, почувствовал, что шкурка прилипла к нëбу. Он попытался отделить ее языком, но ничего не вышло. Что же, пришлось смириться. Шартко не собирался ковыряться во рту — вдруг та женщина увидит.       И снова к нему шагал карлик. На этот раз он принес сладкое. Это была плошка меда с воткнутым в него куском белого хлеба. Шартко хотел вынуть его, но мëд оказался слишком густым, и хлеб отломился.       — Уважа… — карлик уже ушел.       Шартко попробовал достать оставшийся кусок ложкой, но он каждый раз ускользал и крошился. Шартко не оставлял надежд до тех пор, пока все кушанье не превратилось в однородную смесь меда и крошек. Вдруг Шартко вздрогнул.       — Вы знаете, это можно и так есть…       Шартко боялся пошевелиться. Прямо за его спиной стояла та женщина, протянув руки над его плечами и взявшись за его плошку. Она поднесла ее ко рту Шартко, и ему ничего не оставалось, кроме как выпить все. Но, так как мед был густым, женщина стала подгребать его руками. Когда все закончилось, она вытерла пальцы о губы Шартко и ушла.       Оглянувшись, Шартко увидел, что остался один в харчевне. Тех мужчин, по-видимому, не было уже давно — карлик даже успел убрать все с их стола. Шартко хотел было позвать его, чтобы попросить чего-нибудь попить, но понял, что рот слипся.       — Сейчас-сейчас, — карлик прошел через зал с пустой кружкой.       Он вышел на улицу и находился там не меньше пяти минут. Вернувшись, он поставил на стол Шартко кружку с водой, от которой прямо веяло свежестью. Шартко пришлось разлепить губы и залить в рот жидкость через промежутки между зубами. Все у него во рту обрело свободу, даже шкурка отлипла, и Шартко проглотил ее. Наконец вернув способность говорить, он спросил у оставшегося рядом карлика:       — Сколько я должен?       — Сейчас Пыпырь посчитает, — с этими словами он ушел из зала.       Шартко достал мошну. Развязав ее, он высыпал в ладонь несколько монеток, решив, что этого хватит с лихвой. Ему не жалко было чуть-чуть переплатить. Конечно, это был не царский пир, но он остался более чем доволен. Он вспоминал забавный суп, сытную картошку и восхитительную курицу, сладкий мëд и свежий хлеб… Шартко заметил, что зевает. Что-то после еды ему захотелось спать. Да и время уже позднее. Он позволил себе немного подремать, ожидая карлика.       Когда Шартко очнулся, в харчевне было очень светло. Словно сотня огней освещала ее. Тем не менее ни факелов, ни лучин Шартко не увидел, а из прорезей окон глядела лишь ночная чернота. Удивленно осматриваясь, он сел ровно и напрягся, а потом вздрогул.       Что-то было не так. В харчевне стало очень чисто — полы и стены прямо сверкали, а столы и стулья стояли идеально ровно. Шартко показалось, что само помещение стало больше. Одновременно чувствовалась и полная пустота, и ощущение странного уюта — словно харчевня ожидала кого-то. Почему-то Шартко все сильнее казалось, что дверь вот-вот откроется. И она открылась.       Пригнувшись, за порог шагнул очень высокий старик в серых одеждах и с длинной, серой с проседью бородой. А через секунду у Шартко замерло сердце. Он смотрел на его глаза — они были длинные, как слизняки, и безвольно висели из глазниц, смотря в пол зрачками. Старик сделал еще шаг, и тут его глаза выпрямились, устремившись к дальней стене. Потом поглядели влево, прошлись по ряду столов и остановились, и старик зашагал туда.       Не смея дышать и робея даже дрожать, Шартко сполз со стула и спрятался под столом, взявшись обеими руками за ножку. Больше всего он опасался, что старик заметит его… Шартко подумал гуськом пройти вдоль стены, за столами, и проскользнуть в приоткрытую дверь, но все мужество покинуло его. Потом он почти решился — но дверь снова заскрипела.       Из-под стола Шартко видел, как в харчевню вошло еще одно, не менее страшное обстоятельство. Это был черный, худющий, облезлый кот. Ростом с человека, он шел на двух ногах, выставив вперед лапы и смотря мертвыми белыми глазами. Его шерсть была грязна, местами спутана, а местами окровавлена, кроме того, он болел лишаем, и Шартко видел на его теле участки розоватой кожи. Зверь прошел и сел рядом со стариком.       Шартко обливался холодным потом. Потом он услышал, как стонет воздух. Он снова повернулся ко входу и вздрогнул. В харчевню пожаловал… черный топор. Он летел, подаваясь то вправо, то влево, словно невидимый человек держал его, разрубая на пути невидимые ветки. Топор подлетел к столу и врубился в его край, напротив кота.       Шартко боялся. Сильно. Он чувствовал, будто внутри разлилось стылое озеро, наполнив его от макушки до пят, он ощущал себя бесформенным, призрачным пятном ледяной воды. Следом на пороге показался новый гость. Это был низкий, толстый животом мужчинка, раздетый до пояса, с пышными и очень длинными черными волосами. Когда он шел по залу, его волосы колыхались, и Шартко заметил мелькнувшие между прядями ручки. Маленькие, бескостные, они росли прямо из висков, и Шартко почувствовал себя крайне дурно.       А потом Шартко едва сдержался, чтобы не закричать. На пороге он увидел лысого старичка. Его ноги ниже колен были куриными, а лицо… У него не было глаз. Вообще. Ни лужиц мрака, ни пустых глазниц, ничего… Просто кожа. Шартко хотел зажмуриться, но не смог.       Он уже едва сознавал себя, когда в харчевню зашел человек с толстенной свечой, росшей из плеч вместо шеи, и пламенем вместо головы. За ним последовало шерстистое чудище с длинными, смотрящими вперед рогами, потом — ростом с ребенка человечек, весь покрытый черными перьями, с красными, как блюдечки, глазами. Затем внутрь вкатился крупный шар, заросший бурой шерстью, и все, что присутствовало у него — это две тонкие темно-коричневые руки. За ним явилась тройка призрачных карасей, плывущих по воздуху и изгибающих свои тела, словно в воде. Потом вбежала маленькая, размером с луковицу голова на трех ножках, с мерзкой рожицей и спутанными грязными волосами. За ней, жужжа, залетел кабанчик на стрекозьих крылышках и с жалом на хвосте. Потом два человека в изодранных рубахах, с зеленоватой кожей и острыми даже на вид клыками и когтями. Пара привидений, троица гномов ростом по колено, в красных кафтанах, с золотыми пряжками на ремнях и сапогах. Несколько людей в черных плащах, которые несли свои головы, насаженные на посохи. И много, много кого еще, у Шартко рябило в глазах. В конце он увидел высокую прямоходящую крысу в меховой шапке, свинью с восемью ногами, расставленными, как у паука, и гниющий пень с вырастающей прямо из него лосиной головой, который ворвался в харчевню, резво перебирая корнями.       Снаружи подуло ветром, мощно и воюще, и дверь с громом захлопнулась. Шартко услышал голос карлика:       — Господа! Просите все, что душе угодно — Пыпырь всех накормит!       — Почки! — заревело что-то.       — Кости хочу, кости!       — Кро-о-о-овь!       — Мозги, да побольше!       — Печень!       — Сердце, дайте мне сердце! — этот сдавленный, словно умирающий голос породил мурашки.       — Мертвечины!       Загремела посуда, зазвенели вилки, одно за другим огромные блюда грохались на столы. Шартко слышал, как брызжет слюна, рвется плоть, урчат желудки, а на пол тем временем сыпались косточки, хрящи и лилась кровь. Когда чья-то голова, стукаясь о пол, прискакала к нему и ударилась о колено, Шартко вскочил на ноги. Визжа и опрокидывая столы, он стремглав побежал к выходу. Впечатался в дверь, схватил ручку и дернул — заперта. Он начал трясти ее, как в лихорадке, но все тщетно. Шартко вскрикнул, когда почувствовал дыхание на своей спине. Он обернулся и увидел старуху в черном платье, с костяными кистями рук и вороньим клювом вместо носа.       — О боги… — Шартко вжался в дверь и начал медленнл оседать к полу.       Костяная ладонь взяла его за руку. Все, что было за спиной старухи, расплылось, все звуки стали гораздо тише. Она глядела на него блестящими глазами, и произнесла слабым, почти плачущим голосом молодой девушки:       — Наши души прокляты, Шартко. Прошу, можешь ли ты спасти нас?       Можешь ли ты спасти нас…       Можешь ли ты спасти нас…       Можешь ли ты спасти нас…       Этот голос повторялся, все более плавно и звонко, словно вода, струящаяся по камням. Шартко почувствовал, как тело теряет последние силы, и веки его сомкнулись. Он упал и провалился во тьму.

***

      Открыв глаза, Шартко обнаружил себя в странном месте.