Допрос

И вот я смотрю в твое личное дело,

Изучу твою душу и примусь за тело.

      Вильгельм поерзал на стуле, чуть прикусывая губы. Шелест бумаг мешал сосредоточиться, тиканье стрелок и собственный пульс отдавались в висках набатом. Гриша словно демонстративно не смотрел на него — с хмурым лицом изучал бесчисленные бумаги, бессознательно постукивая карандашом по столу. Вильгельм размеренно вздохнул, унимая нервозность. В конце концов, это была его идея.       — Смотрю, у вас были контакты с недружественными странами, — произнес вдруг Гриша, недовольно приподнимая бровь. — Переписка с немецкими гражданами, встречи в Польше… Ведете антисоветскую деятельность?       — Ничего подобного, — отрезал Вильгельм твердым, но вежливым тоном. Уверенность возвращалась, и он откинулся на спинку стула, с вызовом встречая взгляд Гриши. — Насколько я знаю, переписка у нас не запрещена, тогда в чем суть претензии?       Гришу это не впечатлило. Он смерил Вильгельма надменным взглядом, в глубине которого зажегся какой-то нехороший огонек. Вальяжно откинулся на спинку кресла, продолжая оглядывать Вильгельма с небрежным интересом — словно тот был занимательной вещью, не более. В полумраке его зеленоватая форма почти сливалась со стенами — Вильгельм зацепился взглядом за военный китель с золотыми нашивками, за фуражку, лежащую посреди бумаг…       — А если я проверю? — голос Гриши стал вкрадчивее, Вильгельма едва не передернуло от сквозящей угрозы. — Если вам нечего скрывать, то предоставьте эту переписку. А мы уже решим, представляете ли вы какую-либо угрозу для страны       — При всем уважении, это лишнее, — Вильгельм начинал раздражаться — что за идиотские претензии? — Вы меня вызвали сюда, чтобы я что-то предоставлял? А если откажусь, то что? Расстреляете на месте?       Гриша встал из-за стола — неспешно обогнул его и остановился напротив Вильгельма, опираясь на край стола. Тот инстинктивно подался назад — сильней вжался в спинку стула, продолжая уверенно смотреть на Гришу. Вернее, пытаясь это делать. Пожалуй, в его ситуации дерзить не стоило.       — А я и не спрашивал, — тон Гриши стал ниже. На лице заиграла недобрая ухмылка, и он как бы небрежно оперся руками на подлокотники по обе стороны от Вильгельма. — Это уже ваша забота — доказать мне, что вы примерный гражданин и заслуживаете беззаботно жить.       Вильгельм стиснул зубы от бессильной ярости. Лицо Гриши нависало почти вплотную — он сглотнул и отодвинул голову чуть назад, чтобы не видеть этих глаз, с любопытством изучающих его. Все естество бунтовало против неприкрытых угроз, но Вильгельм усилием воли заставил себя сидеть смирно. Иначе он может больше не выйти за пределы этого здания.       — Значит так, буржуйский подонок, — голос Гриши мгновенно утратил напускную вальяжность — теперь тот говорил жестко, с ледяной уверенностью вперившись глазами в Вильгельма. — Либо ты мне все мигом выкладываешь и сдаешь своих дружков, либо я начинаю дознание. Хотя… — он еще раз оглядел Вильгельма и хищно улыбнулся, — если ты будешь послушным, я что-нибудь придумаю.       Вильгельм опустил взгляд — сердце непривычно громко стучало, на щеке ощущалось горячее дыхание Гриши. Смысл последней фразы доходил медленно, пальцы снова потряхивало от адреналина и до странности приятного чувства опасности. Ситуация уходила в странное русло…       — Чт-… — он не успел договорить, как Гриша резко схватился за стул и развернул его прямо с Вильгельмом, с оглушающим скрежетом притягивая к столу. Вцепился в плечи — и ожесточенно поцеловал Вильгельма, прижимая его к спинке стула.       Вильгельм сдавленно простонал, цепляясь за китель и поддаваясь непонятному желанию. Гриша усилил напор — больно укусил его за губу, стукнулся зубами, целуя так, будто хотел одним поцелуем вытрясти из Вильгельма душу. Нежности было немного — этим поцелуем Гриша словно наконец дорвался до его тела.       Поцелуй резко прервали — Вильгельма дернули вниз, плечи тут же заныли от железной хватки. Он непонятливо уселся на колени, машинально задрав голову. Гриша довольно ухмылялся, тяжело дыша и одним собственническим взглядом пригвождая Вильгельма к полу. Протянул руку вниз, бесцеремонно вплелся в волосы, оттягивая в сторону, будто желал рассмотреть лицо Вильгельма с разных сторон.       — Если очень постараешься, то можешь валить отсюда живым и невредимым, — он подтолкнул голову Вильгельма к своему паху, как бы не замечая его вспыхнувших в немой ярости щек.       Вильгельм глянул на него снизу вверх — как бы он ни пытался сделать взгляд враждебным, не вышло. Возмущение от столь резкого обращения переплеталось с потряхивающим возбуждением, приятное чувство опасности сжимало горло… Руки сами потянулись к брюкам напротив.       — Какой хороший шпион, — Гриша с легкой издевкой похлопал его по щеке, помогая расстегнуть брюки. Вильгельм озлобленно вскинулся, но на затылок тут же надавили, притягивая его к полувозбужденному члену.       Чуть помедлив, Вильгельм нерешительно провел языком по члену — властная рука на затылке казалась весьма убедительной, и желание выбраться из этого чертового места сносило все моральные барьеры. Качнул головой взад-вперед, осторожно взял в рот головку — пряди на затылке стиснули сильнее, едва ли не насаживая Вильгельма на член.       Мысленно выругавшись, Вильгельм единым движением заглотил член до середины. Сжал губы, старательно подаваясь головой вперед, заскользил языком по члену — хватка в волосах расслабилась, давая Вильгельму хоть какую-то свободу. Тот несмело обхватил бедра Гриши, беря ртом глубже — головка члена уперлась в горло, и Вильгельм осторожно пропустил ее глубже.       Дощатый пол врезался в колени, шея затекла от ритмичных движений — Гриша методично насаживал его на свой член, движениями бедер въезжаясь в горячий рот Вильгельма и придерживая его за затылок. Вильгельм закашлялся слюной и шире приоткрыл рот, стараясь незаметно свести бедра — собственное возбуждение неприятно давило на застежку штанов.       Гриша это заметил — довольно оскалился и подпихнул Вильгельма в пах начищенным черным сапогом. Тот раздраженно глянул на Гришу из-под опущенных век, послушно втягивая щеки — бунтовать с членом во рту было неразумно. Спасибо, хоть сапоги не заставил вылизывать.       Гриша снова потянул его за волосы — Вильгельм с тихим звуком выпустил изо рта член, часто дыша. Щеки раскраснелись от стыда, внизу живота тягуче завязывалось — но Вильгельм упрямо смотрел на Гришу, машинально облизнув губы. Глаза того горели диким желанием, расстегнутый китель висел на плечах — Гриша смотрел на него с такой жадностью, словно сейчас опрокинет и вколотит в пол.       Вильгельм поднялся на негнущихся ногах, стараясь привести дыхание в порядок. Гриша, очевидно, рассчитывал на большее — китель теперь был переброшен через спинку стула, а сам Гриша расстегивал рубашку, больше не удостоив Вильгельма взглядом. Тот мелко сглотнул и засмотрелся на Гришу — щеки будто сильней запылали от вида рельефных мышц, широкой загорелой груди…       — На стол, — прервал его Гриша бескомпромиссным и чуть насмешливым голосом, толкая Вильгельма вперед. Тот ударился бедрами о стол, стиснув руками его край и бездумно уставившись на Гришу — сердце заходилось в безостановочном кульбите.       — А если я откажусь? — Вильгельм был не намерен так просто сдаваться, хоть и выглядел глупо — с одной стороны стол, а с другой — полуголый Гриша, который явно был не намерен так просто его отпускать.       — Ну откажись, — голос Гриши стал до невыносимого насмешливым. — Тебе ведь нечего скрывать в письмах, ведь так?       Вильгельм бессильно стиснул зубы, потупив взгляд. Если он сейчас уйдет, то это принесет огромные проблемы… Но хочет ли он вообще уходить? Не дожидаясь ответа, Гриша перехватил его за талию, резко разворачивая — Вильгельм едва успел вытянуть руки, чтобы упереться в стол. Бесполезно — Гриша надавил на спину, впечатывая Вильгельма в стол — тот ударился щекой о прохладную деревянную поверхность и недовольно заворчал.       Зазвенела пряжка ремня — Гриша быстро сорвал с него брюки и броском отправил куда-то к своему кителю. Вильгельм уставился в пол — в груди буквально разрывало от дикой смеси страха, стыда, адреналина и возбуждения. Гриша словно успокаивающе провел ладонью по обнаженному бедру, несильно пришлепнув и наклонившись к уху Вильгельма.       — Веди себя хорошо, и можешь валить на все четыре стороны, — мягко прошептал он, оглаживая бедра. Вильгельм зажмурил глаза от внезапной волны смущения. Возбужденный член терся о край стола, кончики ног едва доставали до пола… Отдаться Грише хотелось до исступленного безумия.       Два пальца ощущались легким дискомфортом — Вильгельм рвано выдохнул, когда Гриша подался пальцами в сторону, все еще прижимая его спину к столу свободной рукой. Вильгельм еле слышно заскулил — Гриша растягивал его четко, методично, до пляшущих чертиков перед глазами и сладко-томительной судороги внизу живота.       Палец, еще… Вильгельм сбился со счета, извиваясь посреди скомканных бумаг. Бедер то и дело касалась грубоватая ткань армейских штанов, создавая трясущий переизбыток ощущений. Гриша дернул его на себя — Ступни Вильгельма опустились на пол, пальцы еще раз провернулись, касаясь простаты — Вильгельм зашелся в неприкрытом стоне, царапая столешницу, пока Гриша вынул пальцы.       Первый толчок еле поддался — Вильгельм тяжело охнул, до боли прикусывая губу. Гриша коротко зарычал ему на ухо, медленно проталкиваясь внутрь. В пояснице крутило на грани удовольствия и боли, осторожные толчки распылялись по всему телу. Гриша провел ладонью вдоль его позвоночника, выпрямляясь — и делая первый полноценный толчок.       Вильгельму пришлось вновь ухватиться за столешницу, чтобы не упасть. Медленно нарастающие движения сводили с ума, выбивали из головы все посторонние мысли. Широкая ладонь на плече крепко прижимала к столу, чуть шершавая форма проезжалась по голой коже… Гриша с размашистым шлепком вошел внутрь — Вильгельм надрывно простонал, инстинктивно подаваясь назад. Хотелось быть ближе, еще ближе…       Ноги стремительно слабели и разъезжались от уверенных движений, половина бумаг валялась на полу, но никого это не беспокоило. Гриша вплелся рукой в волосы Вильгельма, оттягивая назад и ускоряя темп, мелкими шлепками вбивая его в стол. Вильгельм послушно прогнулся в спине, что-то проскуливая — каждую клетку тела лихорадочно трясло от грубых прикосновений Гриши.       На голову надавили — он властно прижал голову Вильгельма к столу, закрывая обзор. Перед глазами вперед-назад мелькал пол, усыпанный бумагами, тело содрогалось от искристых ощущений. Вильгельм заткнул себе рот, в попытке сдержать позорные всхлипы — он кончит только от мозолистой руки Гриши на бедре.       — Мне нравится, какой ты послушный, — одобрительно шепнул Гриша, единым неспешным движением входя до упора. Вильгельм расслабился, позволяя делать с собой что угодно — сил и желания на наигранное сопротивление просто не оставалось.       Гриша прикусил его ключицу, сжимая обеими ладонями талию — так, что она почти вся помещалась в хватке. Движения стали более рваными, несдержанными, Вильгельм всхлипывал от удовольствия в сведенный локоть, шеей ощущая палящее дыхание Гриши. Внизу живота становилось тяжелее, ногти Гриши царапали талию, ноги едва-едва доставали пола.       Вильгельм протяжно застонал, содрогаясь в судорогах оргазма. Горячие волны выстреливали прямо в голову, Гриша нависал сверху, из последних сил вбиваясь в Вильгельма, из-за чего тот сорвался на обессиленный скулеж. Под кожей словно горел огонь, деревянная столешница царапала щеку, сознание уплывало от последних неровных движений и пронизывающей эйфории.       — Молодец, можешь идти, — устало выдохнул Гриша где-то далеко, выходя из Вильгельма и звонко шлепая напоследок его по бедру.

***

      Лежать на столе все же было неудобно — острый угол впивался под ребра, и Вильгельм попытался соскользнуть на пол. Гриша тут же поймал его, прижимая к себе в мягких объятьях и зарываясь носом в растрепанные волосы. Вильгельм лениво буркнул — и так жарко, тело словно налилось свинцом и совсем не слушается, а тут еще он с объятиями.       — Я не переборщил? — взволнованно спросил Гриша, ощупывая его бока — видимо, на предмет синяков. — Тогда, с «подонком», и еще когда за волосы тянул-…       — Вот еще, я тебя на это месяц уламывал, — недовольно фыркнул Вильгельм, устраиваясь в его руках — хоть душно и жарко, но тяга к Грише сильнее, чем что-либо. — Я сам бы тебя разложил на этом столе, если ты был бы мягче.       — А я не знал, что ты такой фетишист, — задумчиво продолжил Гриша с легкой смешинкой в глазах. — Так стонал, когда я тянул за волосы. Когда фильмы про НКВД смотришь, совсем плывешь?       Вильгельм воззрился на него с приподнятой бровью, хоть и старался не улыбаться. Сначала Гриша наотрез отказывался на такой эксперимент в постели, ну а теперь будет шутить всю оставшуюся бесконечную жизнь — чего еще можно было ожидать?       — Можно сказать, тебе не понравилось, — закатил он глаза, оглядываясь в поисках брюк.       Гриша вместо ответа приподнял его на руках, подталкивая ногой ворохи бумаг и скомканную одежду, продвигаясь к выходу из кабинета Вильгельма — очевидно, в ванную. Вильгельм обмяк, положив голову на его плечо и прикрыв глаза под мерные убаюкивающие шаги. Когда-нибудь можно будет и повторить — все же не зря он уломал Гришу.