Снег над кровавой луной

Четыре часа утра, в голове только одна мысль: «А можно Мишеньке поспать хоть немножко, хоть чуть-чуть?» «Нет» — сказал наотрез мой мозг, и в очередной раз прокрутил в голове киноленту бесполезных и глупых воспоминаний, как, например, тот случай, когда мой друг грохнулся со снежной горы и порвал штаны. Да, ему было неприятно, а мне смешно. Но этот блеклый огонек воспоминания — очередной бессмысленный, пускай и забавный, отголосок прошлого, которое в целом не пестрит яркими событиями. Мозг накидывал и иные воспоминания. Разное крутилось в голове, пролетало перед глазами. Какая же все это тоска. «Уснуть никак не выходит. Вспомнился ещё странный случай с бабушкой в автобусе. Рассказать?» «Да, расскажи. Это же очень интересно. А самое главное, это так нужно людям в четыре часа утра. Ну не смогут они без этого жить.» «Ладно, так уж и быть, поведаю вам. В общем, еду я в автобусе, стою, держусь за поручень, никого не трогаю. Рядом со мной сидела бабушка. Ну, обычная бабушка, какими они обычно и бывают. Я стоял рядом и держался за поручень. Когда автобус остановился на остановке, бабушка обернулась ко мне и спросила: «ты слышал, что я сказала?». Конечно, это вызвало мое недоумение: «что она могла такого сказать? Она всю дорогу молча сидела» Бабушка, повторив несколько раз свой вопрос, на который я отвечал «нет», но с каждым разом всё менее уверенно, ибо, как гласит народная мудрость: «То ли я дурак, то ли лыжи не едут», она спросила иначе: «у тебя хороший слух?» Но тут, я, дорогие друзья, уже ни в чем не был уверен. И не поймите неправильно, я никогда не жаловался на свой слух, он меня вполне устраивает. Просто произошла потеря уже всякого контроля над ситуацией, бабуся вперила в меня свои стеклянные голубые глаза, блестящие на свету, а ты уже не можешь понять в чем суть вопроса собственно говоря? Однако, я ответил уклончиво: «вроде бы хороший». Переспросив несколько раз эту информацию кратким вопросом: «да?», на что я ей и отвечал утвердительно: «да», автобус закрыл двери и тронулся в путь. На следующей остановке я пропустил эту бабушку к выходу и она просто ушла, возможно, ушла навсегда из моей жизни. Во всяком, большее я ее не видел. Да, вот такая история. Где смысл? Где хоть какой-то задел под смысл? А я и сам не понял, не спрашивайте.» Ну, бабушка-то это бабушка. Она и в Африке будет бабушкой. Много ещё чего можно вспомнить. Но все ещё недавно ярко горящие свечи воспоминаний в моей душе разом потухли от одного вопроса, вышедшего на поверхность глади моего сознания: "а что там за окном?" Да? Вы никогда не интересовались тем, что творится за окном? В таком случае, вы настолько же неизмеримо богаты, насколько и безгранично бедны. "А на что мне твое окно? Вон, у меня есть телевизор, телефон и комплюдахтер в придачу" - возразит недовольный читатель (недовольный не только из-за моего пристрастия к окнам, но и по иным возможным причинам) *Далее будет настолько же бессмысленная, насколько и беспощадная апология окон, которую вы, разумеется, можете пропустить. Но это ваше дело, мое же дело предупредить* Ну, смотрите, мои дорогие друзья. В окне, в эдакой стеклопакетной перегородке, вся соль заключается в наблюдении за внешним миром в режиме real life (да простят меня ценители русского слова). Не спорю, что и в телевизорах и прочей промышленной продукции есть возможность наблюдать мир в режиме реального времени. Однако бездушная техника лишает нас самого главного - ощущений. Если вы хотите узнать какая сейчас погода, вы можете задействовать своё зрение и проследить, во что одеты люди на улице. Вот идет тётя в шубе и с платком на голове. А тут дядя в шапочке и в куцей куртке справляет нужду у гаражей. Не стоит осуждать, человеку, видите-ли, невтерпёж. Есть такая биологическая потребность. Можно пойти ещё дальше и, открыв окно, просунуть туда руку или голову. Можете даже и руку, и голову, ведь возможности окна весьма обширны. - "Нет, Миша, ты дурак. К чему тебе разводить полемику вокруг какого-то окна? Как будто в мире нет более важных и интересных вещей" - Может и дурак. А не дурак ли тот дядя, который отстроил бетонные коробочки, выкрашенные в цвета клоунады, которые я наблюдаю за окном? - "Может и он дурак. Не знаю. Не берусь утверждать" - Нет, все таки дядя этот вовсе не дурак, а настоящий ас своего дела. Делец и мастодонт строительного бизнеса. Ведь где вы ещё увидите пчелиные соты по цене сорок тысяч за квадратный метр. - "Дело тебе рассуждать о застройщиках и о том, что они строят. Где же твоя глубина помыслов? Где твои рассуждения о прекрасном и вечном? Ну кто будет читать эту бурду, что ты тут накалякал?" - Может кто-то и будет. А ты вообще кто? -"Кто я? Миша, а вот не стыдно ли тебе задавать такие вопросы? Разве ты меня совсем не помнишь? Не узнаешь?" - Да кто ж тебя знает. Нет, не узнаю - "Я - твоё сердце. Сердце. Давно ли ты слышал его глас?" - Наверное, до сегодняшнего дня, никогда - "Стыдно должно быть" - Стыдно До чего же сильным должно быть сердце если оно, гоняя кровь по организму, ещё находит время заводить со мной разговоры. Небо светлеет. Скоро утро, пора спать Еду я как-то в троллейбусе. До чего же глупо вышло что я совсем не знаю, как попал в него, но при этом абсолютно точно знал, куда он едет. А ехал он на восток. Нет, я точно знал что он едет на восток. Я не знал в какой части города нахожусь, как попал в этот злополучный троллейбус, но точно знал, что путь движет он на восток. В салоне никого не было. Абсолютная тишина, которую нарушал только звук слегка ревущего мотора. "Вот оказия. Нужно срочно выйти" - первая мысль, что мне пришла в голову, когда я стал хоть немного осознавать что творится вокруг. Я стал стучать в дверь водителю и просить, чтобы он остановился. Однако, троллейбус продолжал свой путь по неизвестному мне маршруту. Мне неизвестно было в какой части города он ехал потому, что все окна в троллейбусе были запотевшими. Пелена, абсолютная и непроглядная покрывала окна машины. Даже лобовое стекло было покрыто ею. Водителя я также не видел. Пропустив, как мне показалось, пару тройку остановок, троллейбус наконец-то соизволил остановиться. Я вышел на улицу. Утро было ясное и морозное. Солнце только недавно встало из-за горизонта, освещая своими свежими, полными энергией нового дня, лучами верхушки панельных домов. Несмотря на то, что вокруг был снег, изо рта струился пар, и вся обстановка вокруг - от голых, и, словно стыдящихся этого и потому молчаливых деревьев до абсолютной тишины на улицах, которые были избавлены от вечно шумящей детворы эдак до мая-месяца - все говорило о том, что сейчас по меньшей мере середина ноября, а то и зима. Но вот что странно, на улице было тепло. Даже очень тепло. Оглядевшись по сторонам я не увидел не единой живой души. Улицы были пусты, на дорогах не было машин. Даже мой троллейбус куда-то подевался. "Вот уж работёнка, развозить по утрам таких бедолаг как я, когда все нормальные люди ещё спят в своих уютных кроватках" - мелькнула мысль в моей голове. Стоит заметить, что троллейбус высадил меня на моей остановке, именно там, где я живу. Этому не сразу было предано какое-либо значение. Причиной тому было резкое и неожиданное желание что-нибудь съесть, в кармане ещё было пару грошей, потому я двинул свой путь до ближайшего супермаркета. Перейдя дорогу, пройдя пару десятков метров и завернув за угол дома я наконец увидел обетованный магазин. Обетованный моим мозгом моему телу. У входа в магазин я увидел двух мужчин. Один чуть повыше, в папахе и в бурке, другой - пониже, в барашковой шапке и в бекеше. Приближаясь к ним я смог услышать отрывок их диалога, который звучал так: - А Александр Македонскый какой нации был? - А у него своя нация была! - Это еще какая-такая нация у него была? - А вот своя, македонская. - Врёшь Петька, врёшь! Когда я подошёл к ним, они прекратили диалог, а тот, что повыше, вкрадчиво и с лёгкой улыбкой на лице, плюнул в рядом стоящую урну и спросил у меня: - "Это какая культура? Олдувайская или Пражско-Корчакская?" - Ей-богу, не знаю - ответил я, не понимая даже в чем суть вопроса. Как плевок в урну мог принадлежать к какой-либо археологической культуре? Я не стал дальше размениваться высказываниями с этими мужчинами, а просто открыл дверь магазина и вошёл внутрь. Нет, меня вовсе не смутил Чапаев и Петька у моего магазина. Да мало ли кто вообще у моего магазина шорохается. Да и вообще, как будто в ваших домах не обитают Наполеоны, Цезари и Пётр Врангель впридачу. Видали мы такое. Но вот вопрос меня сразил наповал. Хотя, чего уж ожидать-то, Василий Иваныч ведь из народа простого, вот и позабавился он надо мной слегка. Ладно. Что было, то было. Теперь я в магазине. В магазине все как обычно - тятя Зина сидит себе за кассой и думает о своём, а тятя Глаша бережно кладёт на полки продукцию второй свежести - узнаю родные места. Однако, и тут есть некоторая странность. В магазине ни единого покупателя. Только две женщины лет сорока, которые безусловно довольны своей работой и ни за какие богатства мира не променяли бы гордое звание продавщиц ТД "Нижняя Пышка". Уже подходя к магазинным турникетам я увидел из окна большие облака смога, поднимающиеся где-то из далека. Это захватило все мое внимание, и чувство голода как-то само по себе пропало. Выйдя с другого конца магазина, ибо вход был сквозной, вдалеке мною было замечено множество кострищ. Чем ближе я к ним приближался, тем больше меня охватывал страх и ужас. Предо мною была такая картина: три-четыре десятка огромных кострищ, на которых пылали еретики катары. Рядом с каждым из костров стояло по несколько монахов цистерцианцев. Одни подкидывали дрова, другие тут же на месте их кололи. Был там ещё какой-то монах, в балахоне и с пилеолусом на голове, как впрочем и все они, но судя по его экспрессии, он был среди них главным. Этот монах все кричал что-то по-французски да по-латыни, видно, требуя больше огня для несчастных катаров. Думаю, рассказывать в мельчайших подробностях, как катары мужественно переносили свою казнь, вопя на всю улицу слова из Священного писания по-окситански, не стоит. Мне бы и не хотелось. "Ну дела... Дьявольщина, ей-богу" - все, что мог я промолвить тогда в состоянии шока. Теперь-то я понял, почему сегодня, несмотря на столь позднее время года, очень тепло. Хорошо хотябы то, что слишком долго наблюдать мне это не пришлось. Снег от такой большой концентрации огромных горящих костров в одном месте начал таять, создавая небольшие ручейки, которые со временем становились уже весьма крупными потоками. Погодя ещё немного, эти потоки стали превращаться в настоящую оттепель и наводнение. Цистерцианцы прекратили своё "богоугодное занятие" и бросились бежать от настигающей их водной стихии. Я же, повергнутый в состояние шока, все что успел сделать - это залезть на рядом стоящую сосну. По мере того, как поднимался уровень воды, я поднимался все выше и выше по стволу и веткам пока не достиг её верхушки. Всю округу затопило полностью до третьих этажей многоквартирных домов. Монахи барахтались и булькали в грязной воде, ещё недавно бывшей снегом. Затем резко посветлело, солнце встало в зенит, облака расступились, дав волю чистому голубому небу. С неба начали спускаться ангелы. Да, ангелы. Вот так просто. Со своими сверкающими золотыми крыльями и прекрасной, ангельской внешностью. Я сидел на верхушке сосны и наблюдал, как ангелы бичевали цистерцианцев и не давали им всплыть на поверхность. Монахи тонули в воде, словно в своих грехах. Больше всего досталось тому самому ретивому католику, о котором я писал выше, что он у них самый главный. Этому надавали люлей знатно. Неподалеку от места столь странной битвы, скорее даже не битвы, а наказания грешников, проплывала небольшая рыболовская лодочка Чапаева и Петьки. Да кто ж его знает, откуда она у них взялась. Петька управлял вёслами, пока Чапаев, вооруженный винтовкой Мосина, отстреливался от ангелов, которые решили заодно проучить и их. - "Бей контру!" - кричал Василий Иваныч и стрелял из винтовки, не разу не попав. Ангел, словно устав, что у всех Василий Чапаев ассоциируется с актером Борисом Бабочкиным, решил покончить с этим, и сделал пару дырок в лодке выстрелами лазера из глаз. Маленькое судно пошло ко дну. Петька выплыл и залез на крышу магазина, а Василий Иваныч, как в том фильме, так и не смог преодолеть реку. Затем ангелы исчезли, также неожиданно, как и явились. Вокруг воцарилась тишина. Было слышно только как всхлипывал бедный Петька, потерявший боевого товарища. Вода стала потихоньку убывать, пока земля не стала совсем безводной и влажной, словно кто-то убрал пробку для ванны, куда вся эта вода и утекла. Я слез с дерева. Да, вот так просто взял и слез. После всего пережитого, хотелось быть уверенным хотябы в том, что я стою на твёрдой и непоколебимой земле. Наивный, даже не предполагал, что его ждёт дальше. Дальше было только хуже. На расстоянии двухсот метров я увидел свой дом - огромную бетонную глыбу разукрашенную в клоунские цвета. Франкенштейн, огромное нечто, слепленное из железобетонных плит, кондиционеров и стеклопакетов, который решил стать клоуном и подобравший для этого соответствующий грим. Хотя, однако, это лучшее из того, что я увидел в тот день. Каким бы не был дом, но после таких приключений хочется как можно скорее залезть в свою соту огромного улья и погрузиться в бытовую атмосферу. Но не тут-то было. Через дорогу, которая отделяла меня от дома, шла процессия короля Башмаков. А-а, вы хотите сказать, что про Империю Сумок вы слышали, а про Королевство Башмаков нет? Чудные вы, конечно, мои читали. Чудные, ей-богу. Так вот, по дороге двигалась длиннющая процессия короля Башмаков. Четверо слуг несли короля на троне, а музыканты по бокам наигрывали мелодию "Vive Henry IV!". Не знаю и знать не могу, говорят ли в Королевстве Башмаков по-французски или нет, и зовут ли их короля Генрих, и если да, то точно ли он четвертый в династии, но таковы вкусы Его Величества. В авангарде и арьергарде этой колонны шли продавцы обуви, в фирменных галстучках и рубашечках. Они шли строем, а направляющим авангарда был брюнет средне роста, в голубой рубашке, черных брюках и туфлях. Это, видимо, их работник месяца. А замыкали колонну в арьергарде худшие работники. Вот, казалось бы, процессия прошла и можно скорее бежать домой, бежать из этого дурдома. Но опять случилось это неприятное ехидное "не тут-то было, мой дорогой друг". Пока процессия шла, солнце потихоньку уходила в закат, освещая своими последними, прощальными и откровенно уставшими от этого дня лучами и толпу продавцов-консультантов, и их короля, и меня заодно. Когда она прошла, солнце уже окончательно село, Гелиос отработал свою смену и теперь на вахту заступила Селена. Небо сначало было тёмно-синим, отдавая лёгким оттенком жёлтого с зелёным в том месте, где ещё недавно виднелось светило. Но затем оно резко потемнело, став чуть ли не черным. На улице хоть глаз выколи, ничего не видно. Затем явилась луна. Огромная кроваво-красная луна. Было чувство, словно она смотрела на меня одного, одного во всей вселенной и вопрошала: "чего это мы тут ходим? час уже поздний, ты на время смотрел?" Я любовался необычной красотой луны. Не каждый день увидишь такую огромную и красную, словно её облили борщом, луну. Пока я был погружен в свои мысли и смотрел на красную тарелку борща, на небе выглянули звёзды. Много звёзд. Мною они были не замечены, так как на данный момент в своей значимости и размерах они значительно уступали моей небесной фаворитке. Но затем звёзды начали падать. Одна за другой, целые плеяды созвездий начали сыпаться на Землю и крошиться в звёздную пыль. Вот разбилась вдребезги Полярная звезда, словно стеклянная чаша, которую по неосторожности уронил буйный малец, игравший неподалеку. Её осколки, разбиваясь о другие звёзды, со временем прекращались в звёздную пыль, разносимую ветром по всюду. Дабы мне не прилетела звёздная оплеуха, я побежал к козырьку первого подъезда своего дома и остался там. Со временем, опавших звёзд и образовавшийся от них пыли стало так много, что она стала скапливаться целыми сугробами. "А может это снег? - подумал я, и, пощупав стоящую рядом кучку звёздной пыли убедился в обратном - нет, не снег. Снег холодный и тает, а это "нечто" теплое и не тает. Ещё и твердое. Да и цвет немного отличный от снега. Более близкий к голубому" Потом пошли метеоры. Горящие и с диким визгом они летели сквозь земную атмосферу и крушили все на своём пути. Тут я потерял всякую надежду на смысл и хороший конец моего странствия. Я вышел во двор и сел на лавочку с одной только мыслью - это конец. Все. Finita la comedia. Хотя какая уж тут комедия. Это трагедия, господа присяжные! Ну, разве что, это комедия настолько же, настолько комедией является Чеховская "Чайка". Неподалеку от меня, откуда ни возьмись, появились представители самого крупного национального меньшинства Сибири - сибирские негры. Вот они собрались в кружки по восемь-десять человек и начали плясать, плевав на погоду, которая явно не располагает к уличным забавам. Сидишь и думаешь: "ну чему же вы радуетесь, родненькие вы мои! Чего вы распоясались тут, танцуя свою румбу и ча-ча-ча!?" Нет, не подумайте неправильно. Я не расист и не националист и вовсе не поддерживаю такие взгляды. Но почему когда человек хочет просто погрустить от осознания надвигающейся опасности, когда на улице творится настоящий Армагеддон, всегда найдутся какие-то весёлые парни, которые испортят вам всю малину. Ты хочешь просто отдаться меланхолии и рефлексии, а эти пляшут прямо в поле твоего зрения. Я поднял взгляд в небо и увидел нависший надо мной огромный метеорит. "Ну вот - подумал я - допрыгался ты со своими косяками и грехами, теперь и тебе достанется" Метеорит неотвратимо летел прямо на меня. Все ниже и ниже. Потом было пробуждение.