в их доме

Стиральная машинка в их доме была очень шумной и постоянно двигалась по всей ванной комнате. Сириус или Римус иногда находили её в очень неочевидных положениях. Ну серьёзно, она могла повернуться практически вокруг своей оси. Поэтому приходилось садиться на её сверху, придавливая своим весом. Римус любил читать, сидя на ней. Сириус… он просто закрывал глаза и представлял, что он едет на машине жарким летом. Однажды Джеймс сказал, что это может неблагоприятно повлиять на её работу, но им было все равно. Они продолжали заниматься непотребствами. Сириус чистил зубы только по утрам, поэтому делал это быстро и очень торопился. Вот именно из-за этого зеркало в ванной было все в зубной пасте. Римус из принципа за Сириусом не вытирал, а Сириусу, кажется, было все равно. И оба об этом молчали. В уголке на кухне продолжал стоять контейнер с кормом для кошек. Когда их кошка жила у них дома, а не шастала по помойкам и в один печальный день просто не вернулась, они стабильно кормили её чем-то, напоминающем мини-печенье со вкусом курицы или рыбы. Они что, плохо к своей красавице-кошке относились, что она осталась там? Думать о том, что не приходит она не по собственной воле не хотелось абсолютно. Шкафчики, в которых уже давно никто не убирал, внутри выглядели как катастрофа самая настоящая. Какие-то старые приправы, остатки круп, сухари… В общем ни Римус, ни Сириус чистюлями на кухне не были. В холодильнике было повидло мамы Римуса. Вишнёвое. Сириус любит такое больше других. А вот сливовое они постоянно дарили Питеру, потому что тот его обожает. Были записки на зеркале в прихожей: «Ушёл пораньше», «Ужин готовишь ты — я допоздна :(», «Молоко, батон, яйца» и прочие. Отлетевший и уже приклеенный самым неподходящим для этого клеем кусок обоев. И обещание содрать их вовсе. Идеально новая дверь, за которую пришлось заплатить втридорога, потому что Сириус сказал, что хочет именно эту. Римус тогда покорно согласился и пару раз оставался на подработку после основного рабочего дня, чего Сириус не понимал. Уголок, где Сириус изучал музыкальное, а Римус — изобразительное искусство по выходным. Чёрная гитара и белый холст. Разноцветные медиаторы и бежевые кисти — обязательно искусственные, потому что Римус против использования шерсти животных в таких целях. Их очередная фраза: «Оцени, что вышло». И ответная: «Вау! Замечательно». Их робкие улыбки. И совсем не такие поцелуи — после. Была еще полка с книгами. Вопреки мнению Лили о том, что Сириус не знает даже алфавита, у них есть отдельный уголок, где они хранят книги, которые успел прочитать только Сириус. Большая часть полки, конечно, занята исключительно римусовскими книгами, но Сириус планирует прочитать и их. Список: «Что посмотреть?» на стене, который они повесили где-то полгода назад и успели вычеркнуть оттуда только два пункта. Фильмами они, кстати, были не особо довольны. Там же — плакаты с их любимыми группами. «Серьёзно, Лунатик, два плаката с Радиохед? Чем заслужили?» — «Серьёзно, Бродяга, два плаката с Квин? Чем…» — но эта фраза так никогда и не будет окончена, потому что губы Римуса в тот момент были заняты уже немного другим. Их старенькая поскрипывающая кровать, доставшаяся по наследству вместе с квартирой, потому что прошлые хозяева просто не смогли бы ее вывезти отсюда. Но зато с идеально новым и чистым постельным бельем. На этот счёт Сириус заморачивался достаточно сильно, чтобы Римус спал со спокойной душой даже и не думал об этом. Это зона Сириуса. Как недавно выяснилось, у них уже целая коллекция постельного белья! Есть такое, где изображены герои мультиков, есть с огромными зелёными цветами, еще парочка просто однотонных комплектов — белый, розовый и еще какие-то. Зато Римусу приходилось заморачиваться насчет окон. Покупать шторы — всегда одна красная, а другая желтая по прихоти Сириуса, естественно в цвет их школьного факультета. Утюг для глажки лежал в шкафу с одеждой. Доска — тоже. Их совместные фотографии. Сириус и Римус в парке. Джеймс и Сириус на спортивной площадке. Все Мародеры вместе еще в школе и рядом их недавнее повторенное фото. Лили, которая стоит возле зеркала с помадой и Римус, который — с лаком для ногтей. Крохотная фотография Марилин с ее девушкой Доркас. Маленький лунный календарь, на котором отмечены все фазы луны. В спальне были по меньшей мере три забытые кем-то кружки. На дне был засохший чай. Ясно, Римус. Была кучка неглаженного белья и идеально сложенное поглаженное — рядом. Чьи-то темные и светлые волосы вперемешку были на свитере, который лежал не на своём месте, потому что кто-то не очень любит класть свои вещи туда, куда положено. Штаны «прямо как у Мика Джаггера», в данный момент надетые на Сириуса. Его улыбка и ряд не сосем идеальных вблизи, но совершенных — издалека зубов. Только Римус сейчас мог бы заметить их изъяны. Ободок с ушками волка на голове Римуса и зажмуренные от смеха глаза. Несколько веснушек рядом. — Как же я люблю наш дом, — успокоившись, произнес Римус, — только сюда бы еще светильник повесить. — Нет, — поморщился Сириус, — не хочу. Тут слишком много света. Лучше пустоту оставить. Чтобы дышалось легче. — Нет же, говорю! Тут должен быть светильник в виде солнца, чтобы он был без лучей, но когда его зажигаешь, то от него такой сильный свет исходил, как будто это солнце… — То есть, — Сириус прищурился. — …Или звезда… — …Ты предлагаешь повесить туда… тебя? — игриво проговорил Сириус, медленно приближаясь к Римусу. Тот просто странно на него глянул, но объятия принял. Их дом, их квартира была не самым идеальным в мире местом. У нее были свои недостатки, которые они, впрочем, не всегда замечали. Но зато она была их местом. Тем самым, куда хотелось бы возвращаться снова и снова.