Душа моя...

Тихо. Настолько, что можно услышать гул, который издаёт Земля, находясь в непрерывном движении. И отголоски затухающей жизни, так нелепо оборвавшейся, едва начав свой путь к рассвету. — ЛЁВА! — этот истошный, полный густой боли, пульсирующей в окутанном плотным туманом сознании ударами молота, крик никто не слышит. Он лишь отражается в больших лазурных глазах мальчика, застывшего перед жертвенным столом, на котором распята его душа. Душа, искупившая смертью вину за неверный выбор. Выбор, сделанный тем, кто просто хотел быть услышанным. Выбор, перевернувший привычный мир. Свой. И Валеркин. — Валера, стой, — хватка Игоря крепкая, и Стратилат внутри мальчика скалит зубы, посылая почти неодолимое желание ударить парня или вцепиться в глотку. Но Валерка слишком силён, чтобы дать слабину сейчас, когда тишина грозит забрать последний вздох его Солнца, а потому: — Отпусти меня, Корзухин. Быть может, я уже опоздал. Но я должен попытаться спасти его, иначе моя жизнь утратит смысл. Как и всё, через что мы прошли, — речь Лагунова невнятная, и Игорю приходится читать по губам, еле размыкающимся на бледном лике. Вздыхает, выпуская из суровых объятий, и молча наблюдает, закрывая собой. Ото всего мира. Словно стеной. Хрупкое запястье обжигает холод родных неподвижных уст, кровь льётся в приоткрытый рот, а Валера замирает в болезненном ожидании, теряя в крохотных бусинках слёз осколки надежды. И вдруг… Лёва вздрагивает, его неожиданно колкий взгляд намертво примёрз к лицу Валеры, а запястье сжимают острые клыки, не позволяя отстраниться.

«Ты… спасаешь меня… Зачем?»

Валерка ощущает бешеные удары сильного сердца у себя в груди, как будто оно теперь одно на двоих. Его начинает потряхивать, и он валится на колени, даже не пытаясь отнять руку и не отрывая глаз от Лёвы, сражающегося за шанс. Шанс пожить чуточку дольше. Рядом с Валеркой, наконец-то признавшимся ему и себе любимому, что:

«Ты — моя душа, Лёва. Если не будет тебя, исчезнет причина сражаться. Причина, почему я сделал неправильный выбор. Тогда. И сейчас... Причина, почему я так отчаянно цепляюсь за жизнь. Нам с тобой столько всего нужно сделать, попробовать, ощутить…»

Снова тихо. Сердце Лёвы замирает, но… Валера понимает, что теперь полностью чувствует его эмоции. А ещё он осознаёт, что Лёва… улыбается. Широко. Ослепительно. Счастливо. — И всё-таки я нашёл способ встать рядом с тобой. И больше никогда не отпускать твоей руки, — Валерка плачет, впервые за три года позволяя волнам захлестнуть себя с головой. От боли, от бесконечного напряжения и от безграничного счастья, наполнившего его израненное сердце. А Лёва крепче прижимает к себе, заставляя уткнуться носом в шею. И шепчет ровным, уверенным голосом: — Отныне и навеки моя жизнь принадлежит тебе, Валер. Береги её. А я защищу твою душу. Ведь тьма страшится искренне любящего, — и слышит в ответ лающий смех сквозь задушенные всхлипы. Когда Стратилат находит своего Истинного, он обретает любовь Солнца. Оно не обжигает его, а лишь любяще румянит обычно сероватые щёки. И сердце бьётся в унисон с прекрасным голосом того, кто его приручил. Такова легенда...