Это неважно

      Это был вечер. Небо было розовым, солнце садилось, ветер тепло одувал всё вокруг. Сергей Нечаев, агент по прозвищу (собачьей кличке?) П-3 приближался к главному зданию. Приближался к офису самого академика Сеченова. Двери перед ним услужливо распахнулись, лифт звонко стукнул, дверки шустро открылись, впуская Нечаева. Тот зашёл в лифт, дожидаясь, пока попадёт наконец наверх. Двери снова распахнулись. Перед взглядом Сергея раскинулся аккуратный и просторный кабинет. У громадного окна задумчиво сидел академик. Он скучающе подпирал голову рукой, глаза были полуприкрыты, волосы необычно растрёпаны. Весь его вид внушал какую-то непонятную тоску.       Резко выдохнув, Сергей выпрямил спину и по-солдатски ровными, широкими шагами ступил ближе к Сеченову. —Шеф, я… Я пришёл. — неловко начал он. Голос всё-таки дал петуха. —Я слышал, Серёж. Как ты? Видимо, утомился после задания? — несколько устало отозвался академик, переводя взгляд своих карих глаз на личного солдата. —Я… Да. Там, это, так много всего было.       Нечаев неловко потёр затылок, словно смущённый мальчишка. Он всё ещё чувствовал себя абсолютно отвратно. Он чувствовал чужую кровь на своих руках, губах, в себе. Он всё ещё не совсем помнил, что произошло с Ларисой, но… Но он помнил ощущение горячей крови на губах. Он помнит кровь на своих сильных руках. Он помнит отлетающую голову Петрова. Машинное масло, дым и крики смешались в новые кошмары. —Сынок?       Кажется, мрачные мысли отразились на лице Сергея, из-за чего взгляд Дмитрия Сергеевича стал более взволнованным. Благо, предателя-ХРАЗа на руке больше не было. Иначе тот обязательно сказал бы какую-то колкость. —Всё в порядке, шеф. Правда. — беспечно махнул рукой Сергей. Конечно всё не было в порядке. Но он же мужчина. Солдат. Сентиментальности нет места, так его учили.       Дмитрий Сергеевич кивнул, внимательно вглядывался в лицо Сергея, словно хотел запомнить каждую деталь. Понять, что же прячется под маской бездумного солдата. —Присядь, Сергей.       Тот, как хороший агент (послушная псина), сел на кресло рядом, морщась от излишней мягкости. Не привык он, вояка, сидеть в мягких и роскошных креслах. Даже дома у него были, в основном, жёсткие табуретки да стулья без всякой обивки. —А теперь говори, как всё прошло. — уже более серьёзным тоном продолжил Сеченов, удобнее распологаясь на своём мягком кресле. —Да как-как… Нормально. Роботов я отключил. Перчатка… Ваш ХРАЗ взбеленился, да я его и… В общем, нет больше перчатки. Простите, Дим Сергеич, — неуверенно начал Сергей. Он не привык к тому, что о его заданиях спрашивают в подробностях. Обычно хватало простого: «Всё прошло удачно, шеф».       Повисло небольшое молчание. Картины мёртвых тел снова пролетали перед глазами Сергея. Стоило вспомнить лишь фрагмент из его мрачного приключения, как остальные летели следом, словно старая кинолента. —Я… Я знаю, что ХРАЗ меня в Лимбо отправлял. — начал Нечаев, неуверенный в том, что ему стоит затрагивать эту тему. —Убийство Молотова твоих рук дело? — спокойно и без всяких укоров произнёс Сеченов, без перерыва глядя на агента. —Я не специально, честно! Я даже не понимал что происходит. Просто… Просто белая вспышка, а потом я как во сне каком. Даже не знал, что происходит и…! —Я знаю как работает Лимбо, Сергей, — мягко перебил его учёный, не сводя взгляда. — Но ведь жертвой был не только Молотов? Твой взгляд. Ты словно отсутствуешь при нашей беседе.       Небольшое молчание снова наполнило комнату, после чего Нечаев хриплым, потускневшим голосом произнёс: —Филатова. Лариса Филатова. Я… Я убил её в лифте. Я был не в себе, правда. Я… Я не хотел. До сих пор чувствую кровь на губах.       Сергей устало упёрся локтями в колени и закрыл ладонями лицо, по старой привычке вплёл пальцы в волосы. Он всё ещё был грязный и пыльный после схваток с роботами, после всей этой беготни и больше всего в мире ему хотелось просто уснуть. И не просыпаться больше никогда. Нет, умереть слишком страшно, но просто не может после того, что пережил. Это было бы просто ублюдством, но… Но сон это совсем другое, не так ли? А с другой стороны он теперь боялся спать. Боялся, что его мозги снова захватит что-то «экспериментальное». Кому же известно, на что способен научный прогресс? —Шеф, я… Я правда монстр? — хрипло произнёс он, по-прежнему утыкаясь в пыльные ладони, когда почувствовал, что на его напряжённые, словно глыба камня, плечи, легли тёплые чужие руки. —Это неважно, Серёж. Это неважно. — тихо произнёс Дмитрий Сергеевич, мягко и почти нежно сминая напряжённые плечи, заставляя их расслабиться под напором тепла. И будто груз с души ушёл, оставив лишь приторно металлический вкус на губах. —Это неважно… — эхом вздохнул Сергей, лёгким, почти невесомым прикосновением накрыл чужие ладони на своих плечах своими. И правда, неважно.