Мой маленький господин

Когда Дофламинго указал на ту маленькую деталь, Юта задумался — действительно, а как? Как, чёрт всё дери, он не изменился? Юта на полном серьёзе после этого разговора долго вертелся у зеркала, пытаясь найти хотя бы небольшое изменение, но... ничего. Единственное — мешки под глазами стали темнее и глубже, однако это сложно списать на старение, скорее уж на усталость. Он, наверное, с неделю пытался найти ответ, пока не пришёл к достаточно своеобразному выводу, ведь тогда, в битве с Сукуной, Юта почти умер, если бы не Рика. Так... Могла ли Рика немного перестараться? Ведь она не просто восстановила его почти умершее тело, практически вернув с того света, в добавок ко всему она случайно перенесла его в совершенно другой мир. Что ей нечаянно остановить процесс его старения? Вот именно. Рике это ничего не стоило. «ПрОсТиИ?» — голос её звучит неуверенно. Юта вздыхает. «Ничего, милая», — отвечает он ей мысленно, — «В конце-концов, ты и сама не поняла, да и вовсе это не страшно». Это и правда не было страшно. Везде свои плюсы — по крайней мере, у него не начнёт ломить спину, разве не так? Конечно, может быть Юта зря паникует и процесс просто излишне замедлился, а не просто замер во времени. Может быть, он и правда всего лишь хорошо сохранился — вспоминая Годжо-сенсея; в свои-то годы он выглядел ужасно молодо, так что Юте было, в кого пойти. Поэтому единственное, что он делает — буквально ничего, пуская всё на самотёк. Почему нет, в конце-концов? У него достаточно дел, Юте попросту некогда тратить время на подобную бессмыслицу. Он руководит пиратской шайкой Дофламинго, которая медленно, но верно набирала обороты; он защищает самого Дофламинго от различного рода покушений — несмотря на то, что тот уже мог постоять за себя, Юта не собирался халтурить — защита Дофламинго являлась едва ли не целью его жизни, как-никак; а также Юта обучал Доффи всему, что знал сам. К счастью, у него было достаточно опыта и знаний, чтобы обучать этого ребёнка... подростка. Тяжело осознавать, что он уже подросток. Юта помнил его совсем мелким и ужасно говнистым, а теперь этот ребёнок вырос в подростка пятнадцати лет отроду, который своей макушкой вполне себе доставал до его подбородка. Какой ужас. Как же быстро растут дети, а. Если такое чувство испытывали взрослые, глядя на своих детей, то Юте их искренне жаль, правда. — Юта, — упомянутый ребёнок... подросток окликает его и Юта замирает посреди коридора, удивлённый. — Господин? — если ему не изменяла память, Дофламинго сейчас должен был находиться на тренировке с Треболом — личностью достаточно мутной и сомнительной, но не Юте об этом говорить. Будь его воля, Оккоцу бы давно выкинул этого человека, уж отчего-то не было у него к нему доверия, но если он это сделает без каких-либо адекватных причин, Дофламинго точно закатит истерику, чего Юта не хотел. — Я думал, вы на трениро... — Да-да, я сегодня рано закончил, — быстро отмахнулся Дофламинго и Юта слегка нахмурился. Ему что, кажется или в нос действительно ударил запах выпечки?.. — Пошли, ты мне нужен. Юте оставалось только повиноваться. Он мог бы идти и сам, но Дофламинго схватил его за руку и вёл за собой — Юта просто шёл, даже не думая указывать на эту деталь. Он уже привык, что Дофламинго обожал врываться в его личное пространство — это было даже удивительно, если вспомнить, с чего они начинали. Всё-таки Дофламинго давно не тот пятилетний вредный ребёнок, каким когда-то был. Пятнадцать лет, а уже столько осознанности... Страшно представить, как он изменится через каких-то десять лет. Страшно, но Юта хотел бы увидеть это. Как изменится этот ребёнок дальше, каких высот достигнет. Ох, кажется он думает, как какой-то старик... Юта чуть улыбается от этой мысли, продолжая покорно следовать за господином. Улыбается... Давненько он не улыбался, мышцам лица несколько непривычно. Для него всё ещё был удивителен тот факт, что Дофламинго вспомнил о данном когда-то давно приказе. Всё таки интересная он личность. — Закрой глаза, идиот, я же не просто так тебя за руку тащу, — недовольно буркнул на него Дофламинго, вдруг остановившись. — Вы не сказали, господин, но как прикажете, — и Юта послушно закрыл глаза. Иногда проще было согласиться и пойти на уступки — этот ценный урок он выучил из долгой жизни подле этого ребёнка. Когда Дофламинго убедился, что его глаза закрыты, они двинулись дальше. Ну что за ребёнок, право слово. Юта честно выполнял приказ, плотно зажмурившись — на его восприятие пространства это особо не повлияло. К счастью или к сожалению, у него было достаточно опыта в сражениях с закрытыми глазами, о чём он вспоминать не особо хотел, но воспоминания лезли сами. Иногда на Маки-сан накатывало настроение и она, завязав ему глаза, изби... тренировала его, да. Разумеется, исключительно из огромного желания ему помочь, чтобы в реальном бою он не помер в первые пятнадцать секунд. За заботу спасибо, конечно, но Юта с уверенностью может сказать, что зачатки моральной травмы у него точно появились. — Тут порожек, не упади, — предупреждает Дофламинго и Юта, следуя этому заботливому совету (будь это лет семь назад, Доффи бы и словом не обмолвился, желая увидеть, как он споткнётся и упадёт), переступает через порог. Запах выпечки — слегка подгорелой — ударяет в нос. — Всё, открывай глаза. Юта открывает. И замирает, не зная, что сказать, потому что видит на столе торт. Кривой, косой, сливки стекли куда-то вбок, но сердце отчего-то сжимается и он переводит взгляд на Дофламинго. — Господин, это... — У нас, ну, мы десять лет знакомы и я не придумал ничего лучше, кроме как, — Дофламинго неуверенно покосился на сомнительное произведение искусства. Говоря по правде, когда он схватил Юту и повёл, то эта идея уже перестала казаться такой уж великолепной, какой казалась в самом начале. —...вот этого. У тебя бы получилось лучше, ты вообще вкусно и красиво готовишь, а... — Спасибо. Обычно Дофламинго не выносил, когда его прерывали и он бы обязательно наказал бы наглеца, однако быстрый взгляд на лицо Юты заставляет его замереть, а мысли — выброситься из головы с громким свистом, оставляя вместо себя абсолютную пустоту. Никогда ещё на памяти Дофламинго его близкий человек не выглядел настолько живым. Блеск в глазах (они что, слезятся?), подрагивающая, но до ужаса искренняя улыбка.. — Спасибо, господин. Это... это, правда, очень мило. — Не благодари, ты даже не пробовал. — Я уверен. Это очень вкусно. Но у меня нет подарка для вас... — Плевать. Мой подарок — то, что ты попробуешь это чудовище, понял меня? Юта кивнул и сделал шаг в сторону торта, но вдруг остановился и повернулся к нему, опустив голову. — Господин? — Что ещё? — Могу я кое-что сделать? — Ну, допустим, но если это... И Юта, этот грёбаный ублюдок, в очередной раз прервал его. Но не словами, к сожалению нет — он прервал его поцелуем в лоб, от которого Дофламинго попросту забыл, как дышать. — Спасибо вам. Правда. Всё, что мог сказать Доффи в ответ — это невразумительно промычать что-то невнятное. Кажется, ему срочно нужно переосмыслить эту жизнь. — Всё. Заткнись и пробуй, а я пойду, у меня дел по горло, — не выдержав, рявкнул он, тут же об этом пожалев, но Юта по привычке не обратил внимание — всё оно было обращено на торт... подобие торта, Дофламинго обещает себе подтянуть эти навыки чуть позже, а пока ему срочно нужно бежать. Потому что то, как горячо становится в паху, ему совершенно не нравится, и он... Ну... Это не побег, да. Это стратегическое отступление.

⋆｡ﾟ☁︎｡⋆｡ ﾟ☾ ﾟ｡⋆

Дофламинго со сложным выражением лица смотрит на свою... хм... проблему. У него никогда в жизни не было таких странных ситуаций — пускай он что-то слышал и примерно представлял, но за свои пятнадцать лет подобного счастья не удоставился. До этого момента, очевидно. Первое, что он сделал — это заперся и у себя в комнате. Второе — забрался на кровать. Третье — уставился на... бугорок в штанах, бессильно кусая губы и не зная, что, блядь, с этим делать. Ему доводилось слышать, как кто-то говорил, мол «наяривал рукой, девки не дают, а напряжение снять надо», но... Как? И почему? В памяти возник образ Юты, его запах, который ударил в нос, стоило Юте чуть наклониться — разница в росте у них была небольшая, но всё таки была, а этот запах он бы ни с чем не спутал, а потом мягкие губы на лбу... На этом моменте он мысленно запнулся — в паху стало тянуть сильнее и Дофламинго вдруг подумалось, что бугорок словно... стал чуть больше?.. Он неуверенно положил ладонь себе на промежность и не сдержал выдоха, граничащего с тихим мычанием, и тут же одёрнул руку, испугавшись реакции собственного тела. Ох, блядь. А оно точно не пройдёт само? Оно должно пройти само, конечно же должно. ...но оно не проходит. Может быть это из-за того, что Дофламинго, не в силах сдержаться, прокручивает на повторе в голове произошедшее недавно, вспоминает эти мягкие губы, представляя, а если бы... Это, конечно, не правильно, но если бы эти губы касались, например, его шеи? Или ключиц? Живота? Доффи откидывается на подушки и, повинуясь инстинкту, вновь кладёт ладонь на бугорок, надавливая и потирая. — Ю-Юта, — вздрагивает он, сам не понимая, что говорит и что делает. Наверное, ему нужно поискать книги по анатомии и подростковом возрасте. Да. Совершенно точно да.