Шепот

      Следовало быть осмотрительней, когда голоса других участников группы заметно отдалились. Юноша так увлёкся рассмотрением аномально крупного хамелеона, делая записи в дневник, что совсем не обратил внимание на свое одиночество.       Сливаясь с зелёными листами кустов, рептилия не сводила ярко-желтого глаза с учёного. На лапах виднелись небольшие, но острые когти. Было любопытно посмотреть поближе, но правила безопасности в тропических лесах гласили – не прикасайся, не забирай с собой, не бери в рот, не прислушивайся к шепоту.       Природа мира каждое десятилетие пополнялась новыми видами животных и растений. Далеко не все соглашались жить бок о бок с людьми, поэтому человечеству пришлось скрываться от неприветливых сожителей за огромными городами-капсулами. Они ограждены высокими куполами от налёта крайне опасных птиц и вредоносного влияния солнечных лучей.       Природа во много раз оказалась сильнее людей, за несколько лет сократив их численность стихийными бедствиями и прочими невзгодами. Как иронично и неудивительно. Выходить наружу, в незащищённые территории, могли лишь люди, прошедшие вакцинацию от вредоносного излучения и некоторых ядов.       Не все подобное могли перенести. Кому-то вакцина ничего не приносила вообще, кому-то лишь ухудшала состояние. Огромную роль играли врождённые возможности или патологии.       У Дотторе крайне неприятная болезнь, обнаруженная с детства. В обычном мире, которому ничего не угрожает, у него даже не было бы шанса на яркое будущее.       Подобных ему людей садили в больничную койку, но тех, кто смог перенести вакцину вербовали под чистую. Родителям выплатили огромный гонорар за чудо-сына и с тех пор Дотторе рос в лабораториях, в окружении учёных лиц и таких же "избранных" детей или подростков. После двадцати лет вакцину уже не предлагали делать — организм попросту её не воспринимал. До этого у каждого рожденного есть две попытки испытать удачу: в семь лет и в четырнадцать.       Подобная работа считалась героической, ведь исследователи имели доступ к тайнам за ограждениями, а кто-то всю жизнь не видел всего того природного величия и опасностей. К тому же, именно благодаря им человечество ещё могло надеяться на выживание.       Лично от Дотторе требовали немного — зарисовывать то что увидел в дневник и начеркать слова, которые связаны с окружением. Так руководители приблизительно понимали его и нормально с ним общались. Насколько возможно в сложившейся ситуации. Всё равно в экспедиции отправлялись группами, его напарники полноценно могли объяснить всё увиденное и именно на них полагались полноценно.       «— Не трогайте его, Дотти не любит чрезмерно много внимания. Он очень умный мальчик, поговорите с ним через рисунки и всё поймете. Только не все сразу», — напутствовала одна из ученых-воспитательниц.       Мало кто с ним желал общаться. Просто порой оглядывались, чтобы увидеть, что не потерялся и шли дальше. Чаще всего за ним следовало возвращаться, потому что на ходу рисовать сложно, а память ненадежная и Дотторе обычно где увидел, там и сел рисовать какую-то ранее неведомую живность.       Учёный наконец заметил, что остался один. Он не помнил точно куда шла группа, поэтому в подобных ситуациях ему приходилось оставаться на месте, чтобы напарники смогли без проблем его найти.       Сев на землю, учёный принялся лениво перелистывать страницы дневника, рассматривая рисунки с прошлых походов. Там и огромные, ярко-зеленые жуки, у которых под панцирем ядовитые железы. Особое место занимали летающие насекомые, потомки вымерших ос и пчел — размером с палец, черно-красного окраса с двумя жалами в придачу. Очевидно, что встреча с ними не сулит преркасными воспоминаниями.       Вдруг поверх колена Дотторе случайно увидел пару рубиновых глаз. Видимо он крайне увлёкся, потому что даже не понял как по штанам на колено заползла змея.       Под светом солнца белая чешуя переливалась оттенками радуги. Не такая длинная, возможно не больше метра, она словно с любопытством разглядывала молодого человека, забавно наклоняя голову то в один, то в другой бок.       Правила поведения в экспедиции были написаны на каждой странице дневника. Его воспитательница вечно просила их писать, чтобы они всегда были перед глазами. Глядя то на змею, то на свой почерк, Дотторе не решался прикоснуться, но таких рептилий он раньше не встречал.       Совершенно не выражая опаски или страха, учёный взял карандаш, осторожно отодвинул колени самую малость, чтобы было удобно рисовать, начиная делать наброски. Обязательно возле изящного туловища будет приписка «белая чешуя» и «красные глаза». Может в штабе ему ученая-воспитательница расскажет о данном виде.       За несколько минут на бумаге уже красовалась змея. Словно понимая, что делал человек, рептилия терпеливо ждала, не дергалась, а как только грифель отпрянул от дневника, она тут же заглянула в него.       — Нравится? — без особого интереса спросил Дотторе.       «— Если хочешь расположить к себе, то говори побольше красивых, вежливых слов», — голос воспитательницы, как и её образ иногда всплывал в голове отрывочными воспоминаниями.       Она всегда ко многим использовала прозвища, даже к коллегам одного возраста.       «Милашка», «Умница», «Котёнок», «Трудяжка».       Персональное «Дотти» также её рук дело.       Покопавшись в голове, учёный смог отыскать нужное слово:       — Ты красивая, — также как и недавно делала это рептилия, Дотторе чуть-чуть наклонил голову вправо.       Змея отвернулась от рисунка и заглянула в глаза парня. Зрительный контакт длился недолго – резко её пасть открылась, обножая белоснежные, длинные клыки. Они прильнули к руке, которая недавно рисовала её образ.       Резкая боль запустила механизм болезни. Дотторе дернулся, разнервничался и грубо взял животное за шею, в попытке задушить или оттянуть. Та не потерпела удавки, разжав челюсть. Откинув зверушку подальше, учёный взялся за пострадавшую конечность. Всё тело трясло, словно в ознобе.       «— При попадании яда в кровь, надо предотвратить скорое его распространение. Нужен жгут, попробуй самостоятельно высосать яд», — фигура воспитательницы поселилась в его голове отдельной личностью.       — Дотторе! Вот ты где!       Учёный не отреагировал, он вообще редко отзывался на ничего не значущие голоса, поэтому продолжал искать в сумке жгут.       — Что с тобой? — пришедший уже положил руку на плечо. — Давай посмотрю.       — Не трогай меня! — резко дернулся Дотторе и даже слишком громко рявкнул.       Чужое присутствие мешало сосредоточиться. Пока он помнил, надо было что-то сделать.       — Тебя змея укусила? Вон та? Белая? — рядом кто-то присел, хватая бледное лицо в свои ладони. — Она не ядовитая, всё хорошо. Посмотри на меня, пожалуйста.       Смысл дошёл до мозга и учёный постепенно пришёл в себя. Перед ним сидел юноша не старше него самого. Миловидное, удивительно нежное лицо в обрамлении зелёных волос создавало ощущение нереальности. На секунду даже показалось, что у парня глаза с кошачим зрачком, но, проморгавшись, Дотторе понял, что ему причудилось.       — Кто ты?       — Не помнишь меня? — тот будто действительно расстроился, надув немного губы. — Я новенький в вашей группе, отвечаю за медицинскую помощь. Моё имя Бай Чжу, мы с тобой уже знакомились, Дотторе.       — Не помню.       Такое часто случалось. Даже прожив с большинством ребят под одной крышей, он мог не запомнить ни лиц, ни имён. Формирование по группам обычно происходило с раннего возраста, чтобы дети могли привыкнуть друг к другу и в будущем работать вместе. К тому же, с большой вероятностью, от перенесших вакцинацию, рождаются точно такие же предрасположенные дети. Учёным буквально выгодно заинтересовывать их друг в друге.       — Можешь встать? Ты отстал от группы, я тебя проведу, — взявшись за локоть, медик принялся заглядывать в лицо собеседнику, выискивая ответ.       У него очень изучающий взгляд. Дотторе до костей ощущал странный интерес и прищур чёрных ресниц.       Бай Чжу по пути помог перебинтовать руку и привёл его на тропу, ведущей к контрольному пункту.       — Мне надо ещё травы кое-какие собрать. Для отчётности. Ты иди, отдохни немного. Хорошо поработал, Дотторе, ещё увидимся! — его голос певучей интонацией лестно похвалил коллегу и лёгкой походкой медик скрывается в зарослях неприветливой природы.       Показав бейджик и татуировку в виде остроконечной черной маски на внутренней стороне запястья, Дотторе получил доступ под купол. Подобные знаки ставились на исследователях, чтобы избежать вторжения самозванцев. У каждого был свой рисунок и показывать его кому-то, помимо охранных счетчиков, запрещено.       Свой узор учёный скрывал за пластырем и бинтами.       С каждым шагом голова кружилась всё сильнее. Парень едва дождался окончания проверки, кое-как преодолел коридор и почти ввалился в светлое помещение лаборатории.       — Дотти, ты сегодня первее всех. Что-то случилось? — фигура ученой-воспитательницы удачно встретила исследователя самой первой.       На ней всегда исключительно темно-фиолетовый кардиган, подчеркивающий изумрудные глаза. Каштановые волосы сзади собраны заколкой-челюстью, отчего некоторые волнистые пряди спали вперёд.       — Он какой-то бледный, — рядом обнаружилась ещё одна девушка, но с нежно-блондинистыми волосами, собранными в хвост с помощью обыкновенной резинки. Она заподозрила неладное: — Дотторе, ты меня слышишь? Держись!       Он не слышал, перед глазами заплясали «мошки» и учёный сполз по стенке на пол, проигрывая желанию закрыть глаза. Размытые фигуры, подошедшие к нему, размылись как каплями дождя.

***

      — Пульс в норме, дыхание тоже. Бледноват, но он всегда такой, — тёплая рука осторожно убрала длинную ярко-голубую прядь с чужого лица.       — Может не надо ему в экспедициях участвовать? Пусть работает здесь, мы найдём применение его возможностям.       — Он сам решил, что будет исследовать внешний мир. Думаешь мы не сомневались, когда брали его?       — Человек с подобным отклонением не может отличить реальное от выдумки, а ты говоришь, что он сам что-то решил? Когда его спрашивали, ему и двенадцати не было.       — Джинн, милая, я знаю его лучше всех. Несмотря на особенности в восприятии, он вполне может понимать свои желания.       — Тебе виднее, — собеседница выдохнула. — Остальные с его группы тоже уже пришли. Пойду скажу, чтобы не переживали за него.       На некоторое время в кабинете воцарилась тишина, нарушаемая едва слышимым напевом.       — Лиза... — Дотторе узнал одну из немногих мелодий, открывая глаза.       Перед ним сидела его воспитательница, привычно улыбаясь своей обворожительно-загадочной улыбкой:       — Заставил же ты меня волноваться, Дотти. Если чувствовал недомогание, то следовало сразу вернуться.       — Что со мной случилось?       — Ты просто свалился без чувств как гребаный старик! — раздался насмешливый голос.       Дотторе нахмурился, а Лиза не отреагировала, отвечая:       — Ничего страшного. Обморок, но я заметила перевязку на твоей второй руке.       — Укус. Змея укусила.       — Что же ты не скажешь, как предварительно змею ещё и к себе на ручки пустил, а?       — Хватит ему докучать, Зандик. По сравнению с твоей токсичностью даже ядовитые смеси кажутся эликсиром жизни, — неугомонного перебил уже другой женский голос.       Тем временем лицо рядом сидящей девушки заметно нахмурилось. Она быстро сняла перевязку, осмотрев следы от двух клыков.       — Я заглянула в твой дневник, там была белая змея. Она это сделала?       — Да.       — Странно, — Лиза быстро взяла себя в руки и осторожно предупредила: — Мы не заметили симптомов яда, но кровь на анализ я возьму, хорошо?       Дотторе кивнул.       — Ах-ха! Я же говорю, уже в могилу ложиться хочет!       — Заткнись, — учёный не сдержался и повернул голову в сторону двери.       Там стояли две фигуры — один похож на него самого, только мимика лица совсем как нормального человека, немного смуглый окрас кожи и самодовльный оскал, а вторая девушка без особого энтузиазма рассматривала механическую перчатку. Одетая в винтажное, пышное платье из давних веков, она выглядела словно кукла.       — Ой, что такое, твои друзья снова тут? — Лиза немного печально оглянулась.       — Да...       — Дай угадаю, это Зандик и Сандроне, да?       Он снова кивнул.       — Ладно, я беру твою кровь, мы закончим быстро и ты пойдёшь к себе. Обедать с остальными не хочешь?       — Нет.       Больше не приставая с распросами, воспитательница ушла из кабинета.       — Мне скоро начнёт казаться, что она нас видит.       — Не трудно угадать когда приходим именно мы.       — Почему она меня укусила? — учёный не обратил внимания на пустую болтовню друзей. — Я думал мы с ней подружились.       — Дружбы со змеей тебе не хватало, парень. Радуйся, что выжил.       — Зандик прав. В той природе много опасностей. Будь бдителен, не хочется умирать вместе с тобой.

***

      Яда в крови не обнаружилось. Списали на упадок сил и отправили с обедом в комнату. Зарывшись в конспекты из архивов, Дотторе перерисовывал в свой дневник то что глазу приглянулось.       Особенное место в его подсознании занимали морские обитатели — от самых больших до самых мелких. Ему никогда не приходилось отплывать в открытое море, да и с другой стороны перед глубиной у него был трепетный страх.       — Это флеш-роял, господа, вы в пролете.       — Я что-то не понял, когда мы начали играть всерьёз? Ты мухлевал, Чайлд.       — Новичкам везёт, ты не понимаешь.       — Потратить везение в покер, где ты даже денег не заберёшь. Панталоне будет плакать от смеха или его схватит инсульт.       — Или схватит инсульт от слез в перемешку со смехом!       Двое мужчин громко засмеялись.       — Зандик, Чайлд, ну вы там в свою игру закончили играть? Коломбина всё ещё думает, что мы играем в Ведьму и забирает у меня карты.       — Ведьма была вчера, подожди, она живёт в другом часовом поясе, скоро до неё дойдёт.       — Вы можете помолчать? — Дотторе окончательно потерял концентрацию и повернулся на шумных собеседников.       На полу сидело четыре человека. И только рыжий парень среагироаал на просьбу, театрально прижав ладонь к губам:       — Мы мешаем тебе, да? Вот так ты к друзьям относишься?       — Коломбина, мы должны по очереди брать карты, в этом нет смысла, если ты просто одну за другой у меня тащишь, — Сандроне с печальным вздохом проследила за тем как в очередной раз темноволосая девчушка изящными пальчиками в наглую отняла игровую валюту.       — О! Ведьма! Я победила! — радостно возвестила та.       Учёный уже взялся за ножницы, чтобы кинуть их в шумных ребят.       — Коломбина, проигрывает тот, кто остаётся с Ведьмой, — щёлкнул пальцами Зандик. — Но тебя поздравляю в любом случае.       Девушка любовно рассматривала пиковую даму в своих руках, пропуская мимо ушей другие разговоры.       — Вы мешаете мне сосредоточиться, играйте хотя бы тихо, — Дотторе не стал вникать, возвращаясь к конспектам. — Или уходите.       — Прости, но мы уйдём только тогда, когда тебе в гости придёт твой здравый рассудок, — Чайлд пожал плечами и повернулся уже к своему недавнему сопернику в игре: — Если появится новый дружок среди нас, то надо чтобы он назвался именно так перед ним.       — Звучит как план, — поддержал Зандик.       — Я вас слышу! — недолго и начнётся новый приступ агрессии.       — Кого слышишь? — раздалось за спиной.       Дотторе уже зарывался рукой в волосы, но с новым голосом пропали и прежние. Обернувшись, учёный перестал наблюдать всю шайку на полу. Зато во входном проёме стоял юноша с длинной зелёной косой.       Его силуэт был смутно знаком.       — Прости, я стучал, но ты не отвечал. Мне пришлось открыть дверь. Можно войти?       — ... — исследователь с подозрением продолжал рассматривать непонятно кого.       Обычно к нему заходила только Лиза. Другие не решались испытывать судьбу, так отчего этот парень подумал, что особенный?       — Ты наверное не запомнил меня из-за укуса змеи, — гость поднял руку в приветственном жесте и снова представился: — Я Бай Чжу. Новый медик в вашей группе. Приятно познакомиться, Дотторе.       Зайдя в комнату, новоиспеченный коллега закрыл за собой дверь.       — Ты с кем-то разговаривал, я правильно понимаю?       — Их вижу только я, — энтузиазма от учёного не исходило, отвечал он суховато.       — Очень жаль, надеюсь и мне скоро посчастливится их увидеть.       — ....       Глухое раздражение отобразилось на лице. Над Дотторе нередко шутили или издевались на почве патологии, он достаточно видел лиц, которые делали это с улыбкой, оскалом или презрением. Он посчитал, что пришедший один из подобных, а потому решил абстрагироваться и сел обратно за стол.       — Эй, Дотторе, ты чего? — Бай Чжу обошёл его, встав с левой стороны. — Обиделся? Я что-то не так сделал?       Парень наклонился, пытаясь отыскать зрительный контакт и случайно длинными волосами закрыл бумагу вместе с конспектами.       Поджав губы, Дотторе попытался сбросить локоны со стола и вообще наверное стоило удариться в истерику, чтобы напугать нахала, но задуманное с самого начала пошло не по плану. Кисть перехватили как раз в месте укуса. Учёный недовольно замычал, а Бай Чжу клацнул языком:       — Не надо так с моими волосами, в них вложено столько ухода, сколько тебе и не снилось, — улыбка не сползала с чужого лица. — Дай взглянуть. Болит?       — Не трогай меня!-       — Т-ш-ш, — медик провел по щеке, взывая к спокойствию: — Я осторожно, обещаю.       Дотторе не послушал, начал вырывать руку, но на свой же испуг пальцы Бай Чжу оказались куда крепче. Паника и злость затмили сознание, подобных приступов у него давно уже не было, поскольку окружающие знали о его особенности, но усевшийся на стол коллега, кажется, даже не испугался.       Ножницы оказались во второй руке, с разъяренным криком парень направил острие прямиком в золотой глаз.       И эту атаку перехватила чужая хватка.       — Какой буйный попался, — послышался очень игривый смех. — Я и так тебя не съел, считай, вторую жизнь подарил, а ты вот так себя ведёшь.       Дотторе краем сознания чётко отличил в голосе собеседника шипение. В голове образовался вакуум, руки Дотторе развели в стороны и ему в лицо уже смотрел не человек. Недавно, крайне привлекательный по привычным меркам юноша раскрыл пасть с двумя клыками шире, чем позволяло строение черепа. Длинный двойной язык дернулся, из горла послышалось громкое шипение, звучавшее ранее.       Испугался Дотторе знатно, подумав, что приступ болезни обострился после укуса. Ничего поделать он не мог, стоило только терпеть, пока на шум не придёт Лиза, чтобы убедить его в нереальности происходящего.       Учёный слишком сильно наклонился назад, пытаясь уйти от длиннющих клыков, стул упал вниз и следом они вдвоём.       Удара по затылку Дотторе не ощутил, его прикрыла чужая рука, но само существо знатно ударилось любом об пол, не успев выставить вторую конечность для подстраховки.       Ножницам отныне ничего не мешало врезаться в висок, учёный замер, тяжело дыша. Его в любой момент могло дёрнуть на совершение преступления.       — Ай, как же больно, — простонал Бай Чжу, отползая в сторону. — Больно, так и ты ещё ножницами мне угрожаешь. Что за ужас? И это после того как я твою бедовую головушку прикрыл?       Быстро поднимаясь на локтях, Дотторе с круглыми глазами наблюдал как в его ногах запуталось длинное змеиное тело с белой чешуей. В какой-то момент нижняя часть тела медика странным образом обратилась в это. В свете ламп кожа переливалась окрасом радуги, но учёный оказался слишком шокирован, чтобы предаться наблюдению за загадочным явлением.       — Вот так, да? — золотые глаза полностью покрыли ранее белый белок, хищный вертикальный зрачок сузился до нитки. — Ладно, раз так не хочешь...       То ли полу змей, полу человек спрятал лицо в ладони и послышался ранимый плачь. Хрупкие на вид плечи вздрагивали от судорожных вдохов:       — Видишь какой я? С таким дружить особо не хотят, поэтому мне казалось, что мы найдём общий язык, а ты меня обижаешь. Как так можно? Ещё и таращишься как на чудовище, я же совсем безобидный, от любой раны мне тоже больно! — на секунду рыдания остановились и на Дотторе выглянули глаза с влагой в уголках, отдающей золотыми блестками.       Зрачок увеличился до ромбообразного. Чуть-чуть посмотрев на учёного, Бай Чжу снова спрятал лицо в пальцах с заостренными белыми ногтями и продолжил хныкать:       — Больно, как больно!       Сочувствия Дотторе не ощущал, но помнил, как воспитательница часто гладила плачущих детей по голове и даже в макушку целовала, обнимала. Обычно она подавала правильный пример, поэтому, чтобы сделать хоть что-то парень отложил ножницы и на четвереньках подполз к рептилии, осторожно выпутавшись из длинного хвоста.       Бай Чжу пару раз выглядывал глазами через пальцы, но плакать не переставал. Только рука человека приблизилась к его макушке, он тут же бросился на него, спрятав лицо на груди.       Гибкие кисти подобно лианам опутали туловище и закрепились чуть ниже лопаток.       — Ты решил меня пожалеть, какой ты всё таки хороший. Я думал, что умру от боли, как же моей голове непросто пришлось, — жалобно хныкал Бай Чжу, холодной щекой потираясь о белую рубашку. — Говорят, что поцелуи лечат. Поцелуй меня в лобик, иначе я не доживу до следующего утра.       — .... — Дотторе нахмурился, плохо нагоняя чужой лепет.       — Ну поцелуй, жалко тебе что ли одного прикосновения? — слезы вновь заблестели на длинных необыкновенно зелёных ресницах, а рука указала на лоб с синяком.       Увидев куда указывает полу змей, учёный наклонился и оставил на коже невесомое прикосновение. Чуть-чуть отстранившись, он тут же оказался притянут обратно. Бай Чжу поцеловал его прямо в обветренные губы. Длинный язык заставил открыть рот шире. Гибкий кончик щекотал небо, обволакивал челвеческий язык, лишний раз проходясь по разомкнутым зубам. Попытка отвернуться не завершилась успехом — хватка рептилии не дала продыху.       Длинный хвост опутал ноги, пояс, сжимая сильнее.       — Какой ты дурачок, милый такой, вкусный, — Бай Чжу отстранился оставляя на чужом подбородке вязкую слюну. Он дышал часто-часто прямо в губы. — Волосы у тебя красивые и глаза, да ты сам очень-очень приглянулся мне. Я думал тебя съесть, но мне нравится бордак в твоей голове.       Во рту привкус чего-то незнакомого, дикого. Дотторе слушал, но не понимал, терялся, глядя на непонятное создание то ли из Рая, то ли из Ада.       Приговаривая всякую лесть, существо пальцами массжировало плавными движениями кожу головы Дотторе, толкая весом тела на пол. Оказавшись сверху, рептилия склонила голову на плечо, попутно сняв с себя халат и кофту. Некоторые чешуйки виднелись на руках, плечах, гибко поддаваясь любому движению. Талия утонченная, кожа плоского живота плавно переходила в змеиный хвост, сливаясь с ним окрасо, бусины розовых сосков соблазнительно закрывались длинными волосами. При движении головы слышался легкий, чистый звон длинных украшений в одном ухе. Серьги в виде пары колбочек голубого и салатового сталкивались друг с другом снова и снова.       Любовно осматривая учёного, щеки Бай Чжу вдруг обрели нежно-розовый оттенок, кажется, он что-то придумал.       — Дай-ка я на тебя ещё чуть-чуть посмотрю, — ловкие пальцы принялись расстегивать рубашку. — Обещаю, что даже кусочка не откушу.       Движения крайне не понравились ученому. Он схватил кисти с выпирающими косточками, да так крепко, что пальцы непроизвольно выпрямились.       — Ого, оказывается ты силен и слабым притворяешься, — Бай Чжу приложил ухо к полуобнаженной груди, мечтательно вздыхая. — Какой же ты вкусный наверное, м-м. Молодые парни всегда немного жёсткие, но зато очень питательные. Нет-нет, я обещал тебя не кушать, а я обещания свои держу.       Голос у рептилии дрожал, нёс в себе тоску и жалобу.       — Обними меня, Дотторе, — поднимая голову, существо заглянуло в вишневые глаза. — Обними как только что держал мои руки. Я хочу почувствовать тебя, пожалуйста.       Глаза вновь обрели дружелюбную ромбообразную форму.       Не увидев в этой просьбе ничего предрассудительного, учёный дал понять, что сначала желает встать. Бай Чжу отполз и, с вожделением наблюдая за ним, поджал плечи.       Прижимая гибкое туловище к себе, Дотторе физически ощущал насколько мягкая и нежная у рептилии кожа, как под ней распределяются мышцы и не свойственные змеям человеческие кости.       — Дотторе, я так хочу, чтобы ты меня запомнил. Чтобы ты меня ждал и любил, — зелёная макушка ластилась к человеческому плечу. — Я хочу чтобы ты пошёл за мной.       — ... — исследователь молча зацепился взглядом за забытые ножницы на полу.       Ему необходимо было понять, что это его воображение.

***

      — Кто там? — устало потирая виски, Лиза ответила на требовательный стук в дверь.       — Лиза, за мной! С Дотторе беда! — в комнату ворвалась Джинн. — Дилюк его сейчас в карцер отведет, если не вмешаемся!       Минчи больше уточнять даже не стала, сорвавшись на бег вместе с подругой. За первым поворотом, в зале для раздачи заданий, слышались тревожные шепотки и указы главы охранного подразделения:       — Не подходите к нему, готовьте снотворное, но стреляйте только по моему указу!       — Дилюк, скажи им пропустить нас! — Лиза упёрлась в руки стражей, не дающим сократить дистанцию.       За высоким плечом виднелась опущенная светлая макушка.       Рагнвиндр махнул рукой и подчинённые расступились перед девушками. Минчи поспешила обойти предводителя охранной гвардии, чтобы увидеть подопечного:       — Дотти... Что случилось?       Парень стоял с пустым взглядом. Его белая рубашка была расстегнута на несколько верхних пуговиц. Рука, крепко сжавшая ножницы по локоть в крови, лицо испачкано, а сам парень дышал даже через чур медленно.       — Лиза, — позвал он, отреагировав на знакомый голос. — Ты видишь кровь?       — Вижу, Дотти... Она настоящая, — девушка осторожно начала подходить.       Дилюк неодобрительно сузил глаза на Джинн, но та отрицательно покачала головой.       — Тебя кто-то донимал и ты защитился? Что случилось? — ладони обхватили пальцы с вероятным орудием убийства. — Давай ты мне отдашь ножницы. Тебе больше они не нужны. Всё хорошо, давай их сюда.       Он доверял только ей, поэтому и сказать должна правду именно она.       Дотторе резко перехватил руку воспитательницы и потащил за собой в обратную сторону.       — Лиза! — Гуннхильдр подалась следом.       — Идите за нами, но не стреляйте! — Минчи пошла, ведомая чужим порывом, едва успевая оглянуться.       — Вперёд, — Дилюк повёл за собой стражу.       Окружающий шум не так сильно тревожил исследователя, он за считанные минуты добрался в свою комнату, открыл дверь, но заходить не стал.       — Скажи, что ты там видишь. Там лежит Бай Чжу?       Девушка кивнула, прикасаясь к дверному проёму:       — Хорошо, я посмотрю.       — Может с ней надо? — шёпотом уточнила Джинн.       — Не стоит провоцировать его, — ответил командир. — Кто такой Бай Чжу?       — Не знаю.       Через пару секунд Минчи вышла наружу совершенно бледная, как мертвец.       — Дотторе, ты убил одного из своей группы. Вы с ним с детства знакомы, ты-       — Это Бай Чжу? — с напором рыкнул учёный.       — Нет... — Лиза закрыла глаза и попыталась взять себя в руки. — Это не он.       Пару секунд Дотторе испытывал воспитательницу красными, блестящими от безумия глазами, пока в голове шептал чужой голос:       «— Я хочу чтобы ты пошёл за мной».

***

      — Что с ним теперь будет?       — Решать не нам, но если найдём хоть малейшее оправдание, то это поможет следствию.       — Да он же психологически болен! Это и есть объяснение! Сколько раз говорила не соваться к нему, когда он в комнате или не находится долго наедине. Просила же не раздражать его! Он не мог так поступить без давления!       — Выпей воды, ты всю ночь на ногах, — Джинн протянула стакан воды, сидящей в кресле девушке.       — Лиза, мы это понимаем. Судья тоже, казни не будет, потому что он исследователь, — Дилюк сидел за столом напротив. — Возможно просто замнут дело, но на репутацию Дотторе легла неизгладимая тень.       — Он твердил про какого-то Бай Чжу, ты знаешь о ком речь?       Лиза посмотрела сначала на пустой стакан, а потом на подругу, сидящую на подлокотнике того же кресла:       — Никогда не слышала. У нас ребят с таким именем нет. Может, новый его воображаемый друг?       — Очень неприятный друг, видимо...