История на ночь.

      Ветра в тех местах дули чаще обычного. А небо всегда было темное и мрачное. Холодные, жестокие порывы воздуха, соприкасались с огнем, который извергали из себя скалистые горы и создавали густой туман, закрывая местность от посторонних взглядов. Однако тем, кому удавалось там побывать, сказывали, что в том месте словно небо и земля воедино соединялись. Однако не было там ни блаженства, ни радости. Ведь в мрачных глубинах гор находилась крепость древняя, в которой томился Владыка Тьмы. Сказывают, что был он одним из лучших богов, пока из-за своей собственной гордости и жадности не был заточен в ту крепость. Скован девяносто девятью цепями, выкованными искуснейшим из кузнецов и повергнут был Владыка Тьмы и всего Зла сильнейшим из богов. А сторожат ту крепость сами Смерть и Скорбь. Не выйти из неё и не войти ни живому, ни мертвому, ни плотному и не бесплотному. Уже три сотни лет в той крепости сидит Темный Властелин и пока Властитель всех Девяти Миров не передумает и не созовет вновь Совет, то будет томиться в той крепости низвергнутый бог, до самого Рагнарёка.       Феанор лежал на лавке, укрывшись шкурами животных и слушал отца, затаив дыхание. Глаза сына ярла слегка закрывались, но юноша упрямо продолжал не спать, желая побольше послушать историй от отца. Все же нечасто он с Финвэ мог насладиться тихими и спокойными разговорами. Ибо чаще всего, Феанор обучался владению меча или проводил время в кузнице,наблюдая как куют оружие или даже самому пробуя создавать вещи из металла.       У самого вождя нолдор времени на сына тоже не было так много. Приближалась суровая зима и надо было успеть достроить стены вокруг города, дабы чужаки из забытых земель не вторглись на их территорию.       Куруфинвэ зевнул, жмурясь и пытаясь не поддаваться чарам ночи, но тело упрямо желало поспать хоть немного. — Отец… А что будет, если Властелина Зла захотят освободить? — спросил Феанор, прикрывая глаза. — За то будут ответственны высшие боги и Владыка Девяти Миров. Нам то неведомо и неоткрыто.       Финвэ приподнял уголки губ, наблюдая за засыпающим сыном и погладив того по волосам, вышел из дома, становясь на ступенях и осматривая местность. Не спали сейчас лишь воины, стерегущие ворота и он сам. Остальные эльфы разбрелись по своим жилищам, готовясь ненадолго уснуть. — Да хранит наш покой и дарует нам благоприятные сны Владыка Ирмо, — прошептал вождь, коснувшись серебряного медальона, висевшего на шее и спрятанного под теплой рубахой.