Разбитое тобой сердце

— Дилюк, я хочу, чтобы ты нарисовал меня, как одну из своих француженок, — со смехом произнес Кэйа, лежа на диване стиля то ли барокко, то ли прованс. — Ты мне даже не заплатил, — ответил Дилюк, открывая блокнот, — так что не рассчитывай на хорошую работу. Легкими штрихами он начал писать руки Кэйи. Затем его лицо. Недолго думая, Дилюк решил не отрисовывать повязку. И сразу добавить теней, чтобы обозначить формы. На фоне было слышно, как Кэйа сказал, что Рагнвиндр слишком серьезный. С нахмуренными бровями Дилюк посмотрел на свою «модель» и с еле заметной заминкой начал писать его торс. — Ты покраснел, — с легкой издевкой произнес Кэйа. — Замолчи и не двигайся, — съязвил Дилюк, — я нарисую тебя по пояс, хочешь больше — плати. И тут раздался звонок в дверь. Рагнвиндр, вздрогнув, захлопнул блокнот. Немного погодя, он отложил его на стоящий рядом столик. Со вздохом посмотрел на парня, начинающего вставать с дивана, и затем сам встал со стула, и направился по коридору к двери. — Тогда сделаем перерыв, — подмигивая, сказал Кэйа. Открыв дверь, Дилюк увидел Джинн, слегка мнущую свою куртку. — Давно не виделись, Дилюк, — произнесла Гуннхильдр, как заметила парня. — Да. Зачем пришла? — спросил Дилюк, немного отходя к стене, чтобы пропустить девушку. — Хотела узнать, как у тебя дела, — ответила Джинн, начиная разуваться, даже не спрашивая можно ли пройти дальше. Без тени удивления она заметила чуть ли не разбросанную обувь и лежащую куртку. — Как видишь, я в порядке. Это все? — проходя в гостиную, сказал Дилюк, — у меня еще дела есть, прости, — дополнил он, понимая что прошлые его слова прозвучали немного резко. — Может попьем чай? Все-таки долго не общались, — произнесла Джинн, улыбаясь. К сожалению, было видно как фальшиво она это делает. Но Дилюк молчаливо прошел на кухню. Заходя в гостиную, Джинн поняла, что она заменяет Дилюку художественную студию: везде лежат кисти да карандаши, холсты стоят у стены около прохода на кухню, а рядом находятся целые банки красок. Около мольберта на небольшом столике стоят какие-то баночки да бутылочки, лежат еще кисти и карандаши и довольно поношенный блокнот на кнопке. Рядом стоят стул и совершенно новый диван, выбивающийся из интерьера комнаты. Джинн поняла, что это подарок. Даже знает от кого. И в такой студии даже не пахнет красками. Только чувствуется незаметный запах пыли и бумаги. И слышится звук микроволновки. И кипящей воды в чайнике. Увидев дверь в другую комнату, девушка оглянулась на кухню. Дилюк ее все ещё не позвал, так что она решила заглянуть в нее. Наверняка это его спальня. И там скорее всего находятся дополнительные улики, так необходимые для ее маленького расследования. Осторожно открыв дверь и заглянув внутрь, Джинн не увидела ничего неожиданного: в комнате было относительно темно. Благодаря пропускающим небольшое количество света шторам можно было увидеть очертания незаправленной кровати и шкафа с рядом стоящим стулом, на котором зловеще висели вещи. Не найдя выключателя, девушка заприметила стоящий около двери стол, на котором как раз есть настольная лампа. Включив ее, она обомлела. На столе лежали открытые блокноты с изображенным на них парнем. На стене висели листы бумаги, изображающие того же парня. Где-то он улыбается. Где-то нарисованы пейзажи с ним. Где-то его профиль. А где-то были лишь наброски с ним. — О, архонты… Дилюк… — с сожалеющим вздохом прошептала Джинн, не находя больше никаких слов. Если ты хочешь стать бессмертной музой для художника — разбей ему сердце. Тогда он будет рисовать твои портреты всю свою оставшуюся жизнь.