Забирай это небо

***

Стояла дождливая погода. Люди шагали по лужам выше щиколотки, опаздывая на работу. Прилежные джентльмены с портфелям старались не ступать в воду, бежав вприпрыжку. Дамы поправляли свои волосы, потому что из-за повышенной влаги они неприятно липли к лицу. В Лондоне постоянно все куда-то спешили и торопились. Каждый день мимо книжной лавки проходят минимум пол миллиона людей, если прикинуть. Иногда, создавалось такое впечатление, что все эти люди просто пустышки. Просто человеческие оболочки без собственного контроля, мысли и чувств. Так казалось Кроули, что практически каждый день наведывался в лавку. Он сам не знал, зачем это делал. Демону казалось, что это хотя бы немного поможет отвлечься от дурных мыслей в голове. Люди часто стараются «отвлечься», чтобы забыться. До того рокового дня сиё его не беспокоило, и он вообще не знал, что такое уныние и подавленность. Казалось, что это уже какой-то коматоз. Но теперь ему всё чаще стали сниться кошмары, и из-за чего он долгое время не мог заснуть. А Кроули желал бы проспать хоть всю свою бесконечность. В одиночестве. Сначала Кроули просто вдрызг напивался, из-за чего часто ловил очень интересные галлюцинации. Такой исход его не устраивал, потому что от них становилось только хуже и тяжелее на сердце. Трезветь он не хотел, потому как дикое похмелье он обойти стороной не мог. Посему он и вваливался в собственную квартиру, падал на кровать и просто лежал до тех пор, пока не уснёт. Кроули мог спать день, два, или три. Но каждый раз просыпался с той же самой душевной болью и полным опустошением внутри. Ничего не хотелось. Внутри что-то разрывало, царапалось под рёбрами. Всё казалось чуждым, серым. Существование потеряло всякий смысл. Было такое чувство, что внутри него погасла какая-то искорка, которая ранее каждый раз превращалась в яркий фейерверк, рядом с...Азирафаэлем. Азирафаэль. Единственное существо, которое смогло довести его до такого. Кроули его не винил. Демон никогда не взваливал на него свои чувства. Никогда у него даже не закрадывалась мысль, чтобы докучать ангелу своими проблемами. Кроули за всё своё существование слышал очень много обидных вещей, очень много ошибался, кучу раз ему всё сходило с рук, но... его ранили всего каких-то три слова: «Я тебя прощаю...» За что? Почему с ним так несправедливо обошлись? Понятное дело, что каждый из друзей хотел как лучше. Кто-то хотел пожертвовать чужой личностью, отдаваясь без остатка своему предназначению. А кто-то хотел пожертвовать всем миром, отдаваясь без остатка своей родственной душе. В этой ситуации оба хороши. У обоих было разное понимание счастья, и они так и не смогли придти к компромиссу. Было ужасно больно, что всё обернулось именно так, и никто не в силах вернуть время вспять, даже божьи существа. И даже сейчас Кроули сидел на диване, пытаясь напялить на себя хотя бы джинсы. Силы будто иссякли. Он и подумать не мог, что когда-нибудь ему доведётся столкнуться с безысходностью. Он просто не знал, куда себя деть, в какой такой угол забиться, чтобы найти силы существовать дальше. Была б его воля, он бы даже хотел умереть, если бы это вообще стало возможным. Каждый день проходил одинаково, словно и не заканчивался. Всё повторялось по сотому кругу. Какой-то ад, только ещё гаже... Что может быть хуже отвратительной повседневности, из которой ты не можешь выбраться? Кроули чувствовал, что он обременён страдать так всегда. Его пугала вечность, бесконечность, которая с каждым столетием жрала его изнутри всё сильнее. Энтони за всю свою «жизнь» сильно очеловечился, и если бы ему предложили стать простым смертным, то он бы без раздумий согласился, даже не пытаясь подумать над таким серьёзным предложением. Хотя, сейчас это была скорее мечта, которой не суждено сбыться. Да даже умереть нельзя, ну что такое! Кроули кое-как напялил штаны, допивая свой горячий кофе, прежде чем выйти на улицу, ощутив противный и холодный ветер. Он снял небольшую квартирку на окраине Англии, правда платить аренду денег не было... Поэтому через месяц его точно выставят обратно на улицу, и снова придётся жить в тесной, но такой любимой машине. Но несмотря на это он перенёс свои вещи и любимые растения в свой временный обитель, давая им больше пространства. Там было уныло и понуро, но перекантоваться пойдёт. Уже виднелся закат. Демон хоть и был горяч по натуре, в прямом и переносном смысле, но холод ненавидел. Сразу пробирало до костей, отдавая неприятным покалыванием от макушки до пят. Да уж, так и развооплотиться можно. Кроули надел свою излюбленную чёрную водолазку, а для надёжности сверху напяливая куртку. Чёрные лакированные ботинки захлюпали, погружаясь в грязные лужи. Ветер раздувал огненные волосы, а от влажности они неприятно липли ко лбу, что сильно раздражало демона. И так каждый день был для него испытанием, а тут его доводят какие-то мелочные и бестолковые вещи. Как же легко разозлиться, но так сложно проявить нежность, когда тебя осаживают за это максимально быстро. Почему этот мир так несправедлив? Неужели всё может рухнуть в одно мгновение? Кроули не особо смыслил в философии, да и никогда не гнался за поиском смысла людской жизни. Но теперь он понял, что его смысл жизни пропал... Азирафаэль был для него как глоток свежего воздуха в душной комнате, в которой он сидел каждую ночь, прижимался затылком к холодной стене, стараясь выкинуть из головы всё то, что так старательно раздирало его тело изнутри. Кроули мечтал сейчас взять тёплую руку ангела в свою, и никогда не отпускать. Ощутить между пальцев его мягкие, белоснежные кудри. Почувствовать его запах, который разливается приятным теплом по всему телу, словно сладкая патока. Пока Азирафаэль был рядом, невесомо касаясь и кидая влюблённые взгляды, у Кроули ничего не болело. А сейчас создавалось такое впечатление, что все кости ноют и вот-вот рассыпятся в пух и прах, опосля разлетаясь, вместе с ветром. В носу постоянный запах алкоголя, во рту надоедливый вкус горечи. Какое метафорическое сравнение получается... Кроули дёргает за ручку своей любимой Бентли, и садиться, погружаясь в атмосферу ещё неприятнее и омерзительнее. Звуки дождя становятся приглушёнными, словно бы он сидел в наушниках. Настроение у адского существа было... мягко говоря адски отвратное. Хотя, это как сказать. Сейчас бы Кроули мог себя сравнить разве что с гнилым овощем. Худая рука демона тянется к бордачку из блистающего пластика, открывает, и достаёт оттуда свои любимые темные окуляры, надевает на переносицу. Музыка в машине отсутствует, и это идеально описывает состояние Кроули. Так же глухо, пусто и безжизненно... Кроули едет по проспектам, сворачивая каждые пять минут. Бентли едет медленно, вяло, будто сейчас развалится на части. Мужчина мельком глядит в окно, разглядывая скатывающиеся дождевые капли. Тоской навевает ещё сильнее, а в груди что-то ухает. Кроули судорожно вздыхает, паркуясь у знакомой кофейни. Он не решается выходить, смотря вглубь заведения; за прилавком стоит упыханная Нина. Она терпеливо вела учёт, кусая нижнюю губу. Всё-таки сбитый режим и недавнее расставание сказалось на её психоэмоциональном фоне. Но они с Мэгги сейчас выстраивали доверительные отношения, что не могло не радовать. С каждым днём открывали для себя новые чувства и изюминки друг в друге. Кроули восхищался их взаимоотношениями и то, как здорово у них всё получается. Отбросив последние крупицы сомнения, Кроули открывает дверь, выходя из машины. Дождь всё не кончался, а наоборот, разошёлся с новой силой. Демон потянул дверь на себя, входя внутрь. – Извините, у нас учёт. Рабочий день окончен, – не отрывая взгляда от стола прикрикнула Нина. – Нина, это же тот самый мистер-шесть эспрессо в один стакан, – хихикнула Мэгги, выходя из туалета. – О, мистер Кроули. Привет. Желаете кофейка на ночь? Не советую, потом будете пол ночи мучаться от бессонницы. А то я в последнее время такой крепкий кофе делаю, – девушка отвлеклась от работы, присаживаясь за четырёхместный столик. Кроули вяло махнул рукой, и, без лишних слов, присел вместе с хозяйкой кофейни. – Я смотрю, – Мэгги тоже решила присоединиться к друзьям, присаживаясь под боком в Нины, – что-то случилось? Кроули смотрел в одну точку, пропуская мимо ушей всю информацию, что ему пытались донести. – Пф, с чего ты взяла? Я зашёл просто что бы от дождя спрятаться, – Кроули махнул рукой, отводя взгляд, который было не видно за чёрными линзами. Нина и Мэгги посмотрели на него так, будто услышали детский лепет. – Ладно, вас всё равно не получится за нос водить. В общем...– Кроули вздохнул, – не помог ваш совет, короче. Нина и Мэгги беспокойно переглянулись. – В каком смысле? Вы так и не поговорили? – Нина злобно сверкнула глазами. И если бы Кроули был человеком, то у него бы непременно застыла кровь в жилах от такого взгляда. – В том-то и дело, что поговорили. Я ему, вот... – Кроули пытался промямлить что-то понятное, выстравивая логическую цепочку из событий. Но мысли путались, переплетались. – Он ушёл, в общем. Не дослушал, а я...я тоже ушёл, не смог его удержать. – Как? Куда ушёл? Ничего не понимаю. Вы же так близко и тесно общались, как он мог вот так уйти? – возмутилась Мэгги, скрестив руки на груди. – Ушёл по-английски. – Кроули вымученно и одновременно ядовито улыбнулся, – Короче, некогда мне тут языком молоть. Хорошего вечера, – его разозлило такое огромное количество вопросов, что напоминали ему ещё больше о том злосчастном дне, поэтому он поспешил удалиться, если бы его не остановили. – Кроули... – Нина схватила его за запястье, и тот остановился, обернувшись в пол оборота.

***

Азирафаэль сидел в большой светлой комнате, зевая, и разглядывал какие-то бумаги. Теперь в ангельской иерархии он архангел высшего ранга, надо потакать божьей воле и своему статусу. Метатрон загружал Азирафаэля работой ежедневно, не давая продыху. Ангелу по началу нравилось сидеть на стуле главаря, давать указания, служить Раю, выполняя поручения Всевышней, работать в Святилище. Но это до того момента, пока он не начал чувствовать подвох, словно с него сняли не то ли проклятие, не то ли приворот... Ему явно была не по душе перспектива всеобщего геноцида. Как только он представлял, что Земля уничтожится, так «сердце сжималось». Он не увидит свою излюбленную и такую дорогую ему книжную лавку, не испытает гастрономического оргазма от ужина в «Рице», не увидит Кроули... Кроули. Азирафаэля словно пробило разрядом тока. Если действительно осуществится второй армагеддон, то они с Кроули просто потеряются в бесконечности и её масштабах. Никогда не отыщут друг друга, не взглянут в родные глаза, не будут работать бок о бок. Они столько пережили вместе, прошли огонь и воду, в прямом смысле этого слова. И даже если бы Азирафаэль никогда не вернулся на Землю, то никогда бы не забыл янтарные глаза. Эти мысли его напугали, и он словно пробудился от долгого сна. Была куча неотложных дел, которые он тот час же оставил, подскочив со своего рабочего места. – Да простит меня Господь... Что же вы, черт возьми, со мной сделали? – Азирафаэль встал, босыми ногами шагая по белому коридору. Как свет в конце тоннеля, который видят люди после смерти. Но это всё сказки, конечно. – Азирафаэль, – суровый голос осадил нынешнего архангела, – ты далеко собрался? – Метатрон ухватил Азирафаэля за запястье, и настойчиво развернул его к себе. – Тебе необходимо разобраться с текучкой. Дел много, ты ведь теперь занимаешь место главного архангела, сам понимаешь. Ангел замялся, оглядываясь по сторонам. Кажется, его бросило в жар. – Да, я прекрасно это понимаю, просто...Хотелось проведать свою лавку, может забрать что-нибудь сюда, – Азирафаэль говорил как можно искренне, надеясь, что Метатрон не почувствует подвоха. О Страх Божий. Он так искусно врал сейчас, что даже перед самим богом было бы не стыдно. – Азирафаэль, я понимаю, что для тебя важны все эти человеческие безделушки. Но пойми, что теперь ты занимаешь высокую должность. Если вернёшься на землю сейчас, то есть большой риск пасть, – Метатрон крепче сжал пальцы на запястье Ази, не давая выбраться из цепкой хватки. Азирафаэля немного напугало такое заявление, но... Да плевать! Всё равно хуже уже быть не может, да и всему скоро настанет конец. Не с ним, так найдут другого архангела. Не может же он вечно останавливать армагеддон один за другим, да ещё и в одиночку... Без Кроули ему не справиться. Он нужен ему, как никогда раньше. – Метатрон, бога ради, мне совсем ненадолго. Одна нога здесь, другая там, – Азирафаэль прожигал взглядом собеседника, стараясь вызвать в нём хотя бы каплю милости, выставляя наружу свою святую натуру. Старикан потупился, а потом смерил Азирафаэля недоверчивым взглядом. Неуверенно отпустил его руку. – Азирафаэль, это первое и последнее, что я могу сделать для тебя. В следующий раз я не дам поблажек. Ты и так ходил по лезвию ножа, балансируя между раем и адом. Но, тем не менее, я тебя предупредил о возможных рисках, – Метатрон ещё раз вгляделся в лицо Азирафаэля, надеясь, что всё-таки получится запугать его. Ведь он так податлив и покорен в чужих руках, словно марионетка. Но он даже не шелохнулся, а кивнул головой в знак немого согласия. Азирафаэль вздохнул, заходя в лифт. Как бы близко Метатрон не был приближен к небу, всё равно наивен и глуп. Азирафаэль слишком хорошо выучил людские повадки. Мог применить манипуляцию, когда это нужно, естественно в благих целях, или надавить на чужое эго. Не даром находился в людском обществе столько тысячелетий. Когда двери закрылись, он произнёс: – Нужно это остановить.

***

– Мы понимаем, что, возможно, ты не хочешь делиться подобным с нами, – Нина ткнула пальцем себе в грудь, – но совсем не обязательно убегать от проблем. Если хочешь что-то поменять – нужно действовать, – девушка умолкла, ожидая ответной реакции. Кроули поджал губы, а после кивнул и вышел из заведения, направляясь в книжную лавку... На душе было как-то странно. Очень неоднозначно. Слабость и уверенность перехлёстывались меж собой, образуя тугой узел, что будто мешал спокойно и размеренно дышать. Хотелось всё бросить прям сейчас, уйти туда, где его никто и никогда не достанет, не найдёт. Но вечность в одиночестве его слишком пугала, хоть он никогда в этом не признается. С другой же стороны очень хотелось всё вернуть, чтобы всё было как раньше. Чтобы снова появились силы жить, порывало радоваться мелочам. И каждый день вглядываться в родные голубые глаза, видеть эту, в прямом смысле, ангельскую улыбку. Всегда быть рядом с его ангелом. И пусть он себя ведёт как надутый зануда, и пусть ни в жизни признается, что ему до сих пор тоскливо и больно... Кроули мечется меж двух огней, но исход понятен. Азирафаэль сделал свой выбор, а Кроули не имел никакого права удерживать его. Он ушёл. Ушёл и не вернётся. Рай ему важнее. От такого депресняка на душе стало мерзко. Энтони взмахом своей руки отворяет старые, повидавшие жизнь двери, и осторожно входит, будто эта лавка что-то священное и неприкосновенное. Всё как всегда. Толком ничего и не менялось, даже после ухода ангела. Рабочий день Мюриэль был закончен, поэтому внутри было тихо и мирно. Он подошёл к библиотеке, смеряя взглядом буквально каждую книгу. Сколько воспоминаний, различных событий и какое бремя несут эти листы под толстым, или не очень, корешком. Каждая книга – это отдельная ячейка сердца Азирафаэля. Все они покрыты толстым слоём пыли. Явно новоиспечённый хозяин лавки тут ничего не трогает, то есть Мюриэль. Всё осталось на своих местах, словно и не прошло ни минуты с их последней встречи. Это место сейчас буквально символизировало самого ангела. Пыльное, оставленное на произвол судьбы, как и Азирафаэль, который ушёл, сжигая за собой все мосты. Кроули снимает куртку, вешая её на спинку кресла, на котором он когда-то сидел, в ожидании своего любимого ангела. Он тихо шагает, будто боясь нарушить эту приятную, в кои-то веки, тишину. Хоть это место и отдаёт где-то в корке подсознания болезненным скрежетом, но при это вызывает приятные ассоциации о том, как хорошо жилось раньше. Кроули проводит пальцем по корешку толстого сборника старославянских терминов; на пальце оседает тоненький слой пыли. Потом опускается ниже, видит роман Колин Маккалоу «Поющие в терновнике». В самом дальнем шкафу стояли романы Джей Остин, которые так любил Азирафаэль. Демон немного сомневался, прежде чем подойти к этому памятному шкафу. Словно что-то сокровенное, и такое недоступное, он воздушно касается книги, беря её в свои руки. Выбор пал на роман «Доводы рассудка». Конечно, оригинальные рукописи, которые были дороги Азирафаэлю как память. И как он мог вот так бросить это место? Красивая история любви, красивый конец. Но любовь побеждает только в любовных романах, а ангел и демон явно выбрали не ту книгу... Кроули жадно вчитывается в каждое слово, бережно цепляя кончиками пальцев старые странички. Так красиво и романтично. Да уж, демон читает любовные романы, дожили. Вся эта чепуха существует для таких мечтателей, как Азирафаэль. Кроули был реалистом, и слабо верил в счастливый финал. Надо быть ближе к жизни. И он сам испытал это на своей шкуре. Через некоторое время Кроули начинает передёргивать от ванильности всей ситуации, что происходит внутри этой любвеобильной истории, и он сердито захлопывает книгу, от чего летят частички пыли. Кроули больше взбесило то, как там всё просто. Такого не может быть! – В жизни так не бывает! Когда хочешь как лучше, то всё обязательно пойдёт через задницу! – кричит Кроули, куда-то в потолок, скалясь, а потом выходит прочь из лавки.

***

Азирафаэль сбито дышал, как и подобает людям. Хоть дыхание ему было не нужно, но так ему было проще усмирить всё своё бушующее волнение внутри. Как действовать? Что сказать? Он так виноват перед ним. Виноват, что оставил, не дал высказать свою позицию. Даже не стал слушать... Как только раздался характерный звоночек остановки лифта, а двери открылись, Азирафаэль тот час вылетел прочь, щелчком пальцев сменив свой облик на привычный для людского мира. Всё же негоже расхаживать по улицам в белом хитоне. Не то время и не та мода. Ангел оглядывался по сторонам, стараясь отыскать ту самую машину, которую единожды ему одолжил демон. Эфирный вышел на перекрёсток, где в тёмное время суток, как сейчас, уже практически никто не ходил. Уже успокоившийся дождь моросил, капал на лицо, запутываясь в кудряшках, и рассеивался на лацканах телесного пиджака. Не сразу, но в темноте ангел смог разглядеть знакомый силуэт транспорта, и тут же что-то ёкнуло в груди. «А если я встречу его прямо сейчас?! Что я скажу? Я даже не подобрал нужных слов!» – мелькнула мысль в голове ангела. В попытках сбежать от ситуации, Азирафаэль рванул в единственное место, где он мог надыбать информации и морально подготовиться к несносной, но такой долгожданной встрече – это кофейня Нины. Азирафаэль дёргает за ручку, но двери заперты! А чего он ожидал? Что они будут сидеть и ждать, когда же придёт мистер Фелл и попросит совета в отношениях, которые сам же разрушил? Конечно! По крайней мере так думал сам Азирафаэль. Ведь он не понимал, что виноваты они оба... Ангел напрягся, не зная, куда деться. Он так боялся увидеть Кроули, потому что ему было до жути неловко и стыдно. Как он может вот так просто заявиться к нему, после всего, что было? Что он может такого сказать или сделать, чтобы Кроули потратил на него хотя бы минуту своего времени? – Будь что будет, – вздохнул Азирафаэль и направился в сторону лавки, где горел свет. Сомнений не было. Кроули сейчас действительно там. Ангел переходит дорогу, и как прилежный гражданин оглядывается по сторонам. На улице бесшумно. Ни машин, ни людей. Азирафаэль застывает перед дверью, не решаясь коснуться ручки двери. Его собственные руки трясутся, и его будто парализует. Вот, сейчас он откроет. Сейчас... Архангел резко отворяет дверь и одним шагом заходит внутрь. Но осматриваясь он не видит... абсолютно никого. Как странно. Свет включён, а значит тут точно кто-то есть, или был! Азирафаэль осторожно проходится по комнате, осматривая наличие здесь хотя бы какого-нибудь живого существа. Проходя мимо своего старого рабочего места, боковым зрением он отмечает чёрную ветровку, что покоится на спинке кресла цвета марсала. Ангел в изумлении дёргает бровью и подходит ближе. Кроули явно был здесь... Но куда он тогда делся? Если бы он ушёл окончательно, то наверняка бы выключил свет, да и куртку бы надел. На улице вечером прохладно, а Кроули ненавидит холод. В голову начали лезть опасные мысли, по типу того, что Кроули могли похитить высшие силы, или сослать в бездну. Или уничтожить?! Азирафаэль сглотнул, пятясь назад. Ну точно что-то случилось! Нужно как можно скорее отправляться искать Кроули! Не успел ангел и с места сдвинуться, как двери книжной лавки распахнулись. Блондин вздрогнул, осторожно поворачиваясь. На пороге стояла знакомая фигура, светя в руках бутылкой вина сорта «Каберне Совиньон» восьмидесятого года. Вот он, стоит, даже не шелохнувшись от вида неожиданного появившегося Азирафаэля. Так думал Азирафаэль, видя лишь оболочку, образ, который выстроился каменной стеной вокруг Кроули, не давая подобраться к истине. На деле же Энтони будто насадили на кол, вонзая его по самую душу. Только стало по-немногу отпускать, он вновь хотел напиться, а потом всю ночь посылать весь мир на три буквы, но нет! Все планы были разрушены. Ну почему он вернулся, зачем? Разве и так недостаточно боли от одиночества Кроули вынес за всё это время? А его появление теперь не просто не радует, заставляя улыбаться, а болезненно напоминает об ушедшем счастье и вечной любви. – Кроули, я... Ты оставил свою куртку, свет был включён, я подумал, что что-то случилось. Хотел пойти тебя искать, – Азирафаэль нервно улыбнулся, стараясь разрядить обстановку. Носок его туфли постирался о другой. Кроули хмыкнул, абсолютно спокойно проходя мимо, поставив бутылку на журнальный столик. – Надо же, капитан очевидность, очень впечатляет твоя бдительность, – в его голосе читалась очень хорошо скрытая обида за ехидной манерой речи. – Стой, Кроули. Пожалуйста, я... – Азирафаэль казался слишком нервозным и неугомонным на фоне, с виду, спокойного демона. Ангел набрал побольше воздуха, стараясь успокоиться, а потом продолжил: – Я понимаю, что возможно ты не хочешь меня видеть и разговаривать со мной. Но хотя бы выслушай! Я должен сказать, что ушёл не потому что мне было плевать на тебя или на твоё мнение. Вовсе нет! Я так же как и ты хотел счастья для нас, и, скорее всего, своими действиями я обесценил твои чувства к-ко мне, – Азирафаэль говорил отрывисто, часто озираясь по сторонам, теребил рукава своего пиджака, – Но я никогда не хотел причинить тебе боль, или заставить тебя чувствовать себя ненужным, я... – Азирафаэль остановился, потому что его прервал чужой голос. – Да, – причмокнул Кроули, отпивая вина прям из горла, а потом ещё блаженнее расположился на кресле, – и у тебя это прекрасно получилось. – Пожалуйста, послушай, Кроули. Я знаю, что ты сейчас чувствуешь, но... – Но что? Может ты сожалеешь, или, может быть, ты пришёл добить меня? Что? Ты сделал свой выбор, Азирафаэль. Наши пути разошлись, – сталь в голосе Кроули напрягала оппонента. – Да что ты такое говоришь! Дослушай хотя бы! – топнул ногой Азирафаэль, словно капризный ребёнок. – А я... – демон, не выпуская бутылку из рук, соскочил с кресла, и сквозь зубы прошипел прямо в лицо Азирафаэля, – не хочу слушать. Он прошёл мимо Азирафаэля, словно тень, собираясь уйти на улицу. Ангел понял, что всё пошло под откос, и надо было срочно как-то остановить Кроули, чтобы он не ушёл ещё раз. – Постой, Кроули. Слушай, я знаю, что обидел тебя, – сработало. Рыжеволосый остановился практически в дверях, – И понимаю, что в какой-то мере был не прав, предложив тебе переделать себя подчистую. Ты тот, кто ты есть. Личность, со своими взглядами. Но я лишь хотел, чтобы мы были бок о бок, душа в душу. Я хотел вновь увидеть твою ангельскую улыбку, твои горящие глаза и светлый отблеск твоих волос, – Азирафаэль говорил действительно искренне, стараясь своими словами зацепить Кроули, чтобы тот не ушёл. – Хм, да неужели? – Кроули болезненно усмехнулся, развернувшись. Демон отхлебнул из бутылки, а потом откинул её в стену. Драгоценный антиквариатный алкоголь растёкся по светлым обоям яркой кляксой, стекая вниз. – А меня ты спросить не хотел, а? – Кроули подошёл ближе. За тёмными стёклами очков не было видно его янтарных змеиных глаз. Азирафаэль растерялся, открыл рот, чтобы что-то сказать, но его вновь грубо прервали. – Нет, ты мне скажи... Зачем ты вернулся, м? – Кроули смотрел прямо в небесные, аквамариновые глаза напротив, пытаясь найти ответы на все свои вопросы. – Ты так быстро отказался от всего, что мы... да, я повторюсь, мы строили годами! – эмоции Кроули захлестывали его с головой. Он всплёскивал руками, и время от времени обиженно ухмылялся через скрип зубов, – А тут заявляешься, как ни в чём не бывало?! Ты думаешь это так просто, да? Пришёл, надавил на жалелку, и всё, Кроули сразу размяк, понял и простил. Ведь он такой дурак, его чувствами можно потакать круглосуточно и без выходных, да?! – казалось вот-вот он задымится, а из ушей пойдёт пар. Азирафаэль беспомощно оглядывался, а от разгневанного Кроули стоял на месте, как каменная статуя. Демон продолжил: – Нет, ангел, так только в твоих дурацких романах бывает, – Кроули резко поменялся в лице, а былого раздражения словно и не бывало. Он был спокоен и флегматичен, – В тот день ты сказал всё, что хотел. Я тоже. Больше нам не о чем разговаривать, – демон отвернулся, не в силах сдержать поток бушующих эмоций. – Кроули, ох, дорогой. Я так сильно обидел тебя, я так сильно виноват перед тобой. Пойми, у меня и в мыслях не было причинить тебе такую боль, но...но меня словно подменили! Я не знаю, что на меня нашло тогда. Но сейчас я осознал, как я был не прав. – Даже если и так, то что это меняет? Неужто тебе не хватило времени, чтобы понять, что ты чувствуешь? У нас было столько времени, ангел. Мы столько всего пережили вместе, я столько сделал для тебя, чтобы ты всегда был в безопасности. Я никогда ничего не просил и не попрошу взамен, но ты? Как ты мог вот так уйти, даже не выслушав меня? – голос непоколебимого демона приобрел явственно щепетильный оттенок. Говорить стало тяжелее. – Я-я очень сожалею, что пытался тебя переделать, не спросив твоего мнения на этот счёт. Но мы всё ещё можем быть вместе, как ты и хотел! – ангел позволил себе усмехнуться. – Ха, и каким образом? Ты только что говорил о том, как бы ты хотел увидеть меня в роли ангела, а сейчас задумался о моём плане? – Кроули специально выделил слово «моём». Больно. – И правда ли ты так уверен, что ты был сам не свой в тот день, если сейчас кол-л-леблешьс-с-я, – процедил Кроули опять в милое личико эфирного, что стоял в полном недопонимании. – Я... я не уверен, – тихо отчеканил Ази. – Вот видишь, ты неуверен, – Кроули обиженно фыркнул. – Кроули, прошу тебя, – голос Азирафаэля дрогнул от подступающих слёз. От этого сердце демона мучительно сжалось, но виду он, конечно, не подал. – Я правда очень сожалею о том дне и своих словах, поступках. Я... прости меня, – Азирафаэль подошёл ближе, стараясь разглядеть глаза Кроули за солнцезащитными стёклами его любимых очков. – То есть, ты извиняешься? – в тоне Кроули будто послышалась надежда. – Да, – твёрдо и незамедлительно ответил Азирафаэль. – Прости меня. – Хорошо, – Кроули поправил оправу, поддев очки повыше, – я тебя не прощаю. Улыбка Азирафаэля моментально спала, внутри что-то сдавило тягостной истомой. Быть того не может. Нет-нет-нет! – Кроули, я сказал прости! – Азирафаэль ткнул себя пальцем в грудь, метаясь туда-сюда глазками, полными слёз. – Да, всё так... И я тебя не прощаю, – голос Кроули дал слабину, он отвернулся. По его щеке побежала скупая слезинка, которую он тут же утёр, подавив в себе чуждые порывы. – Но Кроули, так нельзя! Ты не можешь... – Азирафаэль, уже не скрывая собственных слёз, обошёл демона со спины, встречаясь с ним лицом к лицу. – Могу. И ты тоже можешь: уйти прямо сейчас, и больше никогда не переживать обо мне. – К-кроули, я... я готов прямо сейчас отказаться от своего места в Раю, и остаться с тобой, здесь, на Земле. Нам нужно предотвратить второй армагеддон, пожалуйста! Мне без тебя не справиться! Ещё ведь не поздно... – Азирафаэль ухватил руки Кроули в свои, поглаживая большими пальцами его малую пядь. – Нет, ангел, – Кроули отпрянул от его прикосновений, а потом продолжил шёпотом, – уже поздно. Азирафаэль смотрел с такой жалостью и мольбой, что Кроули не мог не вздохнуть, стараясь сдерживать собственные чувства и эмоции. Он так любил его, и любит до сих пор. Но им нельзя быть вместе, не сейчас, когда они уже всё потеряли, когда начинать выстраивать доверие уже слишком поздно. Его ангел попал под влияние райских созданий, которые полностью отравили его жизнь. Кроули понимал, что Земле конец, и что он навсегда затеряется в небытие. Но ему было опасно находиться рядом с Азирафаэлем сейчас. Гады могли запросто прознать, по какой причине сейчас Азирафаэль на земле, будь они вместе. Нельзя было допустить падения его возлюбленного... Кроули бы себе ни за что не простил. Никогда. Иногда всё исправлять слишком поздно. Когда действительно нет иного выхода, то лучше отпустить, заверить в том, что тебе плевать, когда у самого внутри бушует ураган. Это до безумия тяжело. Отпускать и любить. Это больно и страшно. – Так будет лучше, – прошептал Кроули, стремясь к выходу. – Нет, пожалуйста, Кроули! Не отпускай меня, я не смогу без тебя, – Азирафаэль схватил руку Кроули, стараясь удержать его, но всё бесполезно. – Сможешь, как смог и до этого, – Кроули вымученно улыбается и оглаживает плечо любимого, сдерживая порыв прижать к себе и покрыть всех адских и райских созданий трёхэтажным матом. – Забирай это небо, мой ангел. Оно твоё, – бросает напоследок Кроули, и окончательно выходит, слыша громкие всхлипы за дверью. Слышит его гортанные оханья, и у самого сердце кровью обливается. Это метафора, ведь сердца у него нет... Но он любит так сильно и так ощутимо отдаётся без остатка, что будто что-то начинает долбиться о грудную клетку. Кроули срывает очки, садясь в машину, и громко хлопает дверью. – Так будет лучше, – он шепчет уже сам себе, рыдая взахлёб и уезжает, пообещав себе больше не возвращаться. Оставляя любовь, ты уехал куда-то, Сверкая следами от шин по дороге, Между нами осталась лишь только досада, Я останусь рыдать у тебя на пороге...