О ревности и нежности в рождественскую ночь

Яркая гирлянда, растянутая по забору загородного дома, привлекает внимание, а люди, заходящие внутрь, заставляют прохожих остановиться. Студенты местного университета проходят мимо в красочных костюмах и с объёмным реквизитом, как бы подтверждая: они сегодня повеселятся на славу. Чимин выходит из машины, когда мимо него на высокой скорости проносится знакомый байк. Чирлидер ухмыляется и слышит, как мотоцикл разворачивается в конце улицы и возвращается обратно. Пак забирает помпоны с заднего сидения, когда чувствует горячие руки, опустившиеся на его талию. — Тебе так идёт юбочка, милый. Может, ты будешь ходить в ней почаще? Чимин разворачивается и кладёт свои руки на шею Юнги, прижимаясь ближе. — Я не хочу носить в тюрьму передачки после того, как ты убьёшь первого, кто на меня посмотрит, волче. Мин ухмыляется, показывая клыки. — Я буду очень аккуратен, принцесса. — Сегодня полнолуние. Почему не остался дома? Не провёл время с семьей. — Ты моя семья, Чимини. — Что? Пак непонимающе хмурится, склоняя голову немного в бок, но Юнги лишь улыбается и целует чирлидера. Мин проводит языком по мягким губам, раздвигая их, проникая в рот Чимина. Тот отвечает на поцелуй, притягивая оборотня ближе, сталкиваясь своим языком с его. Спустя долгие мгновения Юнги разрывает поцелуй первым, его глаза горят золотым. — Ты…. не могу сдерживаться, когда ты такой. Мин показывает свои пальцы с отросшими оборотневыми когтями. — Просто дыши, милый. Чимин хитро улыбается и тянет Юнги за собой в дом, переплетая их пальцы. На входе пара сталкивается с курящими Тэхёном и Хосоком, которые присоединяются к ним, и уже вчетвером студенты заходят в дом. Яркие гирлянды развешены и здесь: на лестнице, над камином, под потолком. Пройдя в одну из комнат, Чимин замечает пальмовые ветви, что плотным кругом защищают Иисуса, лежащего в хлеву. Фигурка выполнена так точно и аккуратно, что Пак, не удержавшись, подходит ближе, прикасаясь к младенцу. Черлидер задумывается, а знал ли он, божий сын, уже тогда, какая именно судьба уготована ему. Не было ли у него желания всё изменить? Чимин чувствует, как Юнги нежно сжимает его руку, и сбрасывает наваждение, поворачиваясь обратно к друзьям. — Красивый, правда? — шепчет на ухо Мин, что не отпускал пальцев Пака и безмолвно следовал за ним. — Да. Судьба, что ждёт его… — Пастор обязательно скажет о том, как Иисус был готов исполнить своё предназначение, отдать себя на растерзание и послужить высшей цели. Но так ли это? — Останется загадкой. — Чимин улыбается, нежно смотря на Юнги. — Я ведь думал о том же. — Когда ты догадаешься, что я умею читать мысли? Мин ухмыляется, а Пак лишь качает головой. Их тихий разговор прерывает трель колокольчиков. Чонгук несёт в руках свечи и раздаёт каждому пришедшему: нескольким студентам в нарядах волхвов, трём девам Мариям, пяти взрослым Иисусам и некостюмированным ученикам: команде регбистов и черлидеров, пришедших в собственных формах. Начинается основная часть празднества, вокалисты-волхвы исполняют рождественские песни, пока остальные, стоящие с зажжёнными свечами, тихо молятся. Чимин чувствует, как Юнги одной рукой обнимает его, прижимая ближе. Когда песнопения заканчиваются, на импровизированную сцену выходит Тэхён, переодетый пастором. — Мы собрались с вами сегодня здесь, чтобы отпраздновать рождение нашего спасителя. На входе вы могли заметить небольшой ящик, пожертвования из которого пойдут в нашу церковь. Но все мы с вами понимаем, что без приставки «мы будем читать библию и молиться» — родители многих не отпустили бы нас на вечеринку. Мы все здесь любим нашего спасителя и почитаем его, а также понимаем, что Иисус понял бы и простил нас за то, что мы сегодня собираемся на славу повеселиться! Чонгук, включай музыку! Модная клубная музыка и появление алкоголя, вина, настраивает собравшихся на нужный лад. Вместо свечей зажигается сине-фиолетовый цвет, а Иисус перекочёвывает на камин, подальше от пьяных неуклюжих студентов. После нескольких шотов Чимин тянет Юнги из кухни ближе к залу, в котором яблоку негде упасть от количества танцующих. Мин улыбается и шепчет Паку: — Повеселись, а я постою на входе. Луна всё ещё даёт о себе знать. Черлидер не замечал, как всё это время Юнги прятал лицо в его волосах, но сейчас, наконец, обнаруживает, что глаза оборотня, не переставая, горят золотым. — Мы можем уйти, если ты плохо себя чувствуешь. Чимин обхватывает лицо Мина ладонями, заставляя посмотреть себе в глаза. — Я не хочу портить тебе праздник. Если мне станет хуже — я скажу. — Юнги кладёт свои пальцы поверх пальцев Пака и, притягивая руки черлидера к своим губам, оставляет на каждой по поцелую. Чимин ещё пару минут обеспокоено смотрит на Мина, взвешивая все за и против, и всё же, улыбнувшись, уходит на танцпол. — Ты точно в норме? — спрашивает Тэхён, выходя из-за угла и пугая Юнги. — Я отправил Чонгука домой. — Ты что, подслушивал? — А вы скрывались? Упс. — Тэхён хитро улыбается и встаёт рядом с Мином. — Будешь? — коктейль соблазнительно манит сбросить все заботы и печали и просто расслабиться. — Забыл, что бывает, когда оборотень выпьет в полнолуние? Мне поехать за Чонгуком и помочь ему вернуться за тобой? — Не злись, не злись, волче. Пошутил. Тэхён усмехается, вспоминая, как недовольный волчонок-Чонгук не отлипал от него, не желая уезжать домой. Парень продолжает стоять рядом с Юнги. Оба следят за Чимином на танцполе. Ким будто в замедленной съемке видит, как к Паку подходит его партнёр по прыжкам, чувствует, как рядом напрягается плечо Мина. Тэхён почти слышит, какие непристойности говорит тупой, по личному мнению Кима, Тэвон Чимину и тянет руки. Видит, как отходит Пак, отбрасывая руки незатейливого поклонника. И очень медленно поворачивается к Юнги. Юнги, чьи глаза светятся как долбаные фонари, а клыки вылезают на нижнюю губу. Тэхён слышит рык и почти достаёт лопату, чтобы закопать труп нерадивого Тэвона, когда видит бегущего к ним Чимина, и крестится. Спаситель сегодня точно родился. Пак мягко обнимает Юнги, прижимая к себе, соприкасаясь почти всем телом, опуская голову оборотня к своему плечу. Он шепчет: — Я здесь, милый, я рядом. Я твой, а ты мой, помнишь? Чимин чувствует, как крепко на его талии сжимаются руки Мина, не причиняя боли, как сильно он дышит, уткнувшись в шею черлидера. Пак чувствует, как близко острые клыки находятся к его артериям и как от этого колотится его сердце. С помощью Тэхёна Чимин отводит Юнги наверх, в одну из свободных спален, подальше от посторонних глаз. Пак закрывает дверь изнутри и только после этого отцепляет от себя Мина. Черлидер не впервые видит своего парня перевоплотившимся: с удлинёнными бакенбардами, заострёнными ушами и длинными клыками. Чимин пытается дозваться до Юнги, но понимает, что тот потерял контроль: полнолуние и этот грёбаный Тэвон, которого Пак и сам с радостью где-нибудь закопал бы. И Чимин решает за них двоих перейти ту черту, что они, а точнее их родители, провели. Пак сам слабо понимает, что собирается сделать. Он трясущимися руками пытается расстегнуть бомбер Юнги, пока тот настойчиво лезет с поцелуями. Чимин теряет связь с реальностью окончательно, когда Мин разрывает бомбер сначала на себе, а потом и кроп-топ на Паке. Оборотень подхватывает черлидера, заставляя ногами обхватить свой торс, а руками сильнее обвить шею. Юнги целует Чимина, царапая его губы острыми клыками, и слизывает выступившую кровь, повторяя это снова и снова, пуская со своей слюной кучу эндорфинов прямо к сердцу Пака. Черлидер чувствует, как начинает падать, но тут же опускается спиной на простынь. Чимин ползёт выше к изголовью, притягивая Юнги к себе. Пак опускает руку на пах Мина, обхватывая его член через ткань джинсов. Черлидер слышит, как оборотень рычит ему в плечо, чувствует, как его рот раскрывается, а клыки соприкасаются с кожей опасно близко. — Поставь метку, Юнги. Я даю согласие. Чимин чувствует, как Мин пытается отстраниться, и ловит его в крепкие объятия, прижимая ближе, позволяя почувствовать, как в унисон бьются их сердца. — Я люблю тебя, Юнги. Шепчет Пак и поддаётся бедрами выше, соприкасаясь через ткань джинсов, его собственная юбка давно задралась, членами с Мином. Оборотень рычит сильнее и вдавливает Чимина в кровать, толкаясь самостоятельно. У Пака сердце колотится от того, как они близко сейчас, как далеко зашли. Он представляет, как будут ругаться родители, будто они поспешили, но нет. Чимин чувствует, что сейчас — тот самый момент. Черлидер прижимает Юнги ещё ближе, не оставляя между ними ни мгновения, он подкидывает бёдра, пытаясь поспеть за темпом Мина, но вскоре понимает, что находится на грани. Раньше только он сам прикасался к себе и даже представить не мог, насколько это по-другому, когда ты чувствуешь тело другого человека рядом, ощущаешь его. Чимин запрокидывает голову и стонет, кончая. Пака трясёт, а боксеры стремительно мокнут от спермы. Черлидер чувствует, как Юнги вжимается в него сильнее и тоже кончает. Оборотень впивается клыками в шею Чимина, ставя метку, отчего Пака подхватывает вторая волна оргазма. Ещё несколько минут они лежат, не шевелясь, обнявшись. Чимин приходит в себя, когда губы Мина целуют свежую метку, клыков уже нет. — Я тоже люблю тебя, Чимин. Но у нас остался нерешённый вопрос. — Пак хмурится и отодвигается, пытаясь заглянуть Юнги в глаза. Оборотень хитро улыбается и добавляет, как ни в чём не бывало: — Когда свадьба? Черлидер на это лишь смеётся и отпихивает его. После, стоя у своего дома и прощаясь с Мином до завтра, Чимин всё же отвечает ему: — Сваты уже завтра придут к тебе разбираться насчёт метки, а свадьба на следующей неделе в четверг, как раз меркурий выйдет из ретрограда. Пак убегает в дом под громкий смех Юнги, а, оказавшись в своей комнате, прижимает руку к метке, счастливо улыбаясь.