Танец бабочки в свете софитов

— Внимание, дамы и господа! Фигура в центре сцены ослепительно улыбнулась и поклонилась, выгибая спину. — Я рада приветствовать вас всех на сегодняшнем спектакле. Это моё первое выступление перед столькими зрителями, поэтому прошу судить со всей строгостью и указывать на каждую ошибку, — её шелковистый тихий голос звучал оглушительно в абсолютно пустом зале, отбиваясь от стен. — Но перед началом основного представления мне хотелось бы задать вам пару вопросов. Никто не против? Никто не ответил. Фигура ещё шире растянула губы в улыбке, почти пританцовывая от переполняющих её эмоций. — Замечательно! Просто замечательно! Итак, вопрос первый: кто такая Джинн? Никто не ответил. — Как я и думала, мои зрители настоящие умнички. Впрочем, неудивительно, что вы знаете — милая Джинн ещё в юности прославилась своей добротой и бескорыстью, с возрастом только приумножая количество достижений. Только представьте, в семнадцать лет она с отличием окончила самую престижную рыцарскую академию страны не только лучше всех за последнее десятилетие, а ещё и на год раньше сверстников! Но на этом череда её побед не закончилась: последовав родовой традиции и вступив в Ордо Фавониус, Джин в рекордные сроки брала всё более и более высокие посты, можно сказать, перепрыгивая сразу по две ступеньки! Такую женщину грех не запомнить. Фигура похлопала самой себе, вот только в её глазах не отражалось видимого веселья. Они были блёклыми и отрешёнными, совсем не соответствуя остальному пёстрому образу. — Следующий вопрос: кто такой Дилюк? Никто не ответил. — Я знала, что вы справитесь! Молодцы! Приятно получать похвалу за свои старания, не так ли? — она прикрыла рот ладошкой и хихикнула, — доставление вам удовольствия приносит мне истинное счастье. Хотя этот вопрос тоже был несложным — все знают господина Дилюка, кто не знает господина Дилюка? Этот юноша с пламенной душой и мужчина с ледяной стойкостью поражал сердца дам в любом возрасте! Некогда один из самых перспективных рыцарей, а ныне самый перспективный холостяк и обеспеченный житель Мондштадта. Винный магнат. Правда, чутка отошедший от дел. Хотя поговаривают, что под пеленой ночного мрака его до сих пор можно встретить на улицах, стерегущего мирный сон граждан. Достойный памяти человек, не считаете? Никто не ответил. Фигура торжественно подставила лицо лучам софитов и вскинула руки, будто готовясь объявить что-то невероятное. — А теперь вам действительно придётся постараться. Даже мне иногда бывает сложно ответить на последний вопрос. Итак, все готовы? Никто не ответил. — Кто такая Лилиан?

***

Лилиан смотрела в зеркало и спрашивала у себя: «кто такая Лилиан?». Абсурд, наверное. Глупость, определённо. Кому, как не ей, знать ответ на этот вопрос? Она не знала. Что же, как когда-то говорил один из её учителей в академии, если не знаешь ответ, то пройдись по уже известным фактам и они приведут тебя к настоящей разгадке. Она никогда не умела правильно исполнять требования, но всё равно постарается. Итак, кто такая Лилиан? Уроженка Мондштадта, дочь состоятельных купцов, живущих в столице. Физически здоровая, не красавица, но и не уродина, среднего роста, среднего телосложения, среднего всего. Абсурдным стечением обстоятельств и невероятной удачей попавшая в самую престижную академию рыцарей, в которой обучались почти все иконы военного искусства Мондштадта. Не то чтобы она сильно хотела — её полностью устраивала ничем не примечательная жизнь дочки состоятельных купцов — но родители увидели в этом возможность, шанс, сделать из «ничем не примечательной дочки купцов» нечто большее. Великого рыцаря, который принесёт семье заслуженную славу и почёт. Лилиан не сильно хотела оправдывать чужие ожидания, но и сопротивляться не пыталась. В самом деле, попытка ведь ей ничего не стоит? Просто нужно выложиться на полную и своими стараниями пробить путь к успеху. Оказалось, что мир работает не совсем так. Оказалась, что «просто выложиться на полную» недостаточно. Оказалось, что её — недостаточно. Сколько бы Лилиан не махала мечом, техника всегда оставалась на уровне «удовлетворительно»; сколько бы рек пота не проливала, поднять штангу тяжелее стандартной не могла; сколько бы не сидела в библиотеке до рассвета, зазубривая каждый учебник, из раза в раз лишь удерживалась посередине списка успеваемости. Даже когда ей начинало что-то даваться, оно тут же давалось и остальным. Лилиан никогда не гонялась за чужим одобрением, но отсутствие отдачи собственных действий угнетало её. Поэтому она пыталась взять если не навыками, то смекалкой, но получалось отчего-то совсем скверно. Люди отказывались слушаться и подчиняться, даже внимание толком не обращали. Быть лидером — не для Лилиан. Быть лидером — для Джинн. По такому же абсурдному стечению обстоятельств, она не только попала с известной наследницей клана Гуннхильдр в один поток, но и в один класс! Как замечательно, не правда ли? Воочию наблюдать чужой путь восхождения к славе, с первых рядов увидеть все шаги, поступки, приведшие к успеху. Очень замечательно. До зубного скрежета замечательно. Джинн прекрасна от макушки и до кончиков пальцев: волосы всегда причесаны, складки на костюме выглажены, улыбка вежливая, но искренняя, в каждой графе табеля сплошные «превосходно». Джинн любит всех и все отвечают ей тем же. Лилиан любит Джинн. Джин любит её также, как и всех остальных. Иногда, на уроках стратегии, Лилиан пытается вставить слово. Предложение, поправку, совет. Разумеется, её никто не слушает, не хочет слушать. Тогда Джинн, милая добрая Джинн, кашляет в кулачок и повторяет слова точь-в-точь. Тихо добавляет под конец, что идея-то Лилиан. Всё слушают разинув рты, но последнюю часть отчего-то забывают. В любом случае, Лилиан благодарна Джинн. Если бы не она, предложение даже не рассматривали бы. Лилиан ловит чужой извиняющийся взгляд и ободряюще улыбается, мол: «всё в порядке, ничего страшного». Получается натянуто. Но Лилиан не сдаётся, из раза в раз стараясь внести свой вклад в общее дело. Хотя бы так. А потом ей делают выговор за подражание чужой риторике в реферате по тактике ведения боя. Так кто такая Лилиан? Лилиан — посредственность.

***

Она покидает академию незаметно, без фанфар и прощальной вечеринки. До окончания обучения. В графе «причина отчисления» вычурными буковками значится «Добровольный отказ от обучения ввиду не выдерживания нагрузки». Лилиан хочется смеяться, но по лицу текут лишь слёзы. Такой чуши она в жизни до этого момента не слышала. Её поставили перед фактом. Точнее, вежливо оповестили и дали совет. Позвали в кабинет директора, помахали перед лицом досье, пожурили пальчиком и достали тоненький журнальчик. С мягкой ласковой улыбкой ткнули в страницу, подписанную её именем. «Отсутствие прогресса» «Копирование чужих работ» «Некоммуникабельность» «Разрушение духа коллектива» Лилиан не потребовалось много времени, чтобы понять. Не совсем ведь тупая, всё же. Этого не озвучивали вслух, не грубили и — что уж там говорить — не принуждали в открытую. Но намёк был предельно ясен. В тот же день она собрала небольшой чемодан и уехала домой. Родители… не обрадовались. Мягко говоря. Они бросали посуду, кричали, выпытывали, как же так вышло и грозились сейчас же поехать устраивать разборки. Разумеется, никто никуда не поехал. Да и толку то — чётко ведь написано в документах, что ушли «добровольно». Утешило ли это родителей? Конечно же, нет. Их надежды на благородную, достигшую успеха в жизни дочь только что рассыпались тысячью осколков. Годами лелеемые мечты, до этого умело прикрытые слоями фантазии беспомощно сломались под тяжестью реальности. Родители были разочарованы. Лилиан дали обещание прокормить её до совершеннолетия и на этом всё закончилось. Что будет с ней дальше, их не волновало — пусть сама в жизни вертится. От неё отреклись, больше не считая достойной внимания. Так кто такая Лилиан? Лилиан — разочарование.

***

Подрабатывая посыльным за гроши, Лилиан впервые влюбилась. По глупому так, с первого взгляда. Торговцу из Ли Юэ за час до отъезда срочно понадобилось внести правки в договор о поставках вина. Её просто схватили за шкирку мясистой рукой и тоном, нетерпящим отлагательств, приказали сбегать уточнить. Лилиан не гордая — сбегала. Так сбегала, что по пути чуть не врезалась в лошадь. Только абсурдное стечение обстоятельств спасло её от гибели под копытами. Ей, лежащей в пыли на земле, такой грязной и несносной, протянул руку самый прекрасный в мире юноша. Он вскочил с лошади как только заметил пострадавшую Лилиан и, не растерявшись, заботливо предложил помощь. Встал на колени, не переживая о порчи брюк и посмотрел обеспокоено-обеспокоено, своими горящими двумя раскалёнными солнцами глазами. Под его кожу навсегда въелись манеры и принципы чести. Под её кожу навсегда заполз образ растрепанного красного хвоста в лучах утреннего рассвета. Он донёс её до винокурни на руках и подозвал горничных, перевязать подвёрнутую лодыжку. Лилиан даже не заметила, когда это успела подвернуть лодыжку. Он улыбнулся ей открыто-открыто, ободряюще так. Убедился, что Лилиан в надёжных руках и сразу ушёл. Для него это была мимолётная встреча. Одна из тысяч таких же, не требующая запоминания. Для Лилиан это была половина жизни. Второе дыхание, прозрение, ещё один смысл существования. Она отдала своё сердце человеку, которого увидела всего один раз, но запомнила навеки. Она сохраняла ему верность годами. При следующей встрече он изменился. Пропала пылкая юношеская энергия, исчезла нежность из улыбки. Будто всё хорошее, чем был этот человек выкачали, оставив лишь пустую оболочку за ненадобностью. Он ожидаемо не узнал её. Он утратил всё, за что она когда-то влюбилась в него. Так кто такая Лилиан? Лилиан — идиотка.

***

Лилиан абсолютно незначительный штришок на общем полотне истории. Такой, что если убрать ничего не измениться — а, возможно, вообще улучшится. Ей не суждено стать даже ступенькой лестницы на пути величия кого-нибудь другого, более значимого и важного для судьбы мира. Такие люди тоже незначительны, но в их существовании хотя бы уже есть смысл. Их запомнят. Кто будет помнить Лилиан? Что нужно сделать, чтобы её запомнили? Что-то экстраординарные? Что-то ненормальное? Что-то за гранью разумного, да? На какой шаг она готова пойти ради привлечения внимания тех, кто ей важен, но даже не знает о её существовании? На какой шаг она готова пойти ради мимолётного взгляда божеств? Не для того чтобы получить Глаз Бога, вовсе нет. Всё равно не суждено, не под той звездой родилась. Лилиан сомневается. Правда сомневается, хоть и недолго. Сомневается, но всё равно сжимает кулаки и сквозь зубы признается самой себе. На любой шаг. Она готова пойти на любой шаг. Именно поэтому Лилиан крадёт Небесную Лиру, отравляет Волка Севера скверной и раскурочивает границу между мирами. Неожиданно, правда? Это настолько абсурдно, что никто и не задумывается о таком развитии событий. Рыцари только чесали затылки, безуспешно пытаясь найти виновника. Тыкали пальцами в сторону Фатуи, Бездны, Похитителей сокровищ, даже Ли Юэ, искали любые причины подкопаться. Безуспешно. Кого-то вроде неё во внимание не брали. Ведь, правда, зачем? Разве в силах человек без божественного дара, отчисленный из академии по причине неуспеваемости, провернуть такое? Лилиан не уверена, знают ли они вообще о её существовании. Поэтому без помех продолжает. Принцесса встречает её несколько удивлённо, но всё равно принимает, как родную. Спрашивает имя. Лилиан отвечает. С некоторой запинкой, но отвечает. Энергия скверны обжигает, щиплет кожу и ломает кости, перестраивая тело. То, во что она превращается куда лучше, совершеннее прошлой её: черты лица утончённые, более аристократические; волосы уже не скучно-каштановые, а ярко-ярко фиолетовые, кислотные, привлекающие внимание; по сосудам разливается что-то холодное и вязкое, наполняющее каждую мышцу ранее невиданной силой. Она чувствует себя бабочкой, впервые взмахнувшей разноцветными крыльями после долгого заточения в коконе. Она чувствует себя такой свободной и полноценной. Теперь все взгляды направлены на неё и только на неё. Но никто почему-то не видит в ней Лилиан. Так кто же такая Лилиан? Лилиан — предательница.

***

Это… далось намного легче, чем Лилиан думалось изначально. Сейчас, танцуя рука об руку с тьмой между жизнью и смертью, она не понимала, почему раньше сомневалась. Не помнила, что останавливало её от последнего шага так долго. С переносицы будто сбили розовые очки и прошлые идолы вдруг перестали казаться столь совершенными. Всегда собранная, её решительная милая Джинн паниковала и тряслась забитым зверьком, баюкая в руках тело младшей сестры. Встраиваемый годами образ недостижимого идеала треснул и рассыпался осколками перед глазами Лилиан. Разрушить что-то, казалось бы, столь неприкосновенное легче всего. У Ордена Бездны были все возможности и ресурсы, чтобы погрузить Тейват в хаос, но отсутствовали эффективные исполнители и стратеги. Маги, сколько бы ни пытались оставаться полезными, откровенно отставали от человека в умственном развитии, а у Принцессы хватало своих забот. Никто не был против, когда Лилиан предложила самолично взяться за дело. Ей хотелось заявить о себе миру, показать, насколько же он ошибался, не давая ей заслуженных наград. Ей хотелось хоть раз искупаться в лучах чужого внимания. Обожающего или ненавидящего — не так важно. Теперь Лилиан заметят. Распространить в каждый порт эссенцию яда Бездны оказалось легко. Заставить обратить на это внимание рыцарей и отправить скудные остатки гвардии (о чём думал всегда казавшийся ей таким умным и загадочным Варка, забирая почти все резервы Мондштадта в экспедицию?) на проверку ещё легче. Каким бы удивительным не был бы он, даже ему не под силу уследить за городом в одиночку. Так что, пока основные военные силы страны полностью рассредоточились по территории, Лилиан нанесла удар. По одной точке, со всей доступной силой. В эту атаку были вложены все её старые обиды и новые стремления. Эта атака стала последней строкой в жизни той, старой Лилиан. Точка невозврата. Величественный дуб Веннессы, больше половины тысячелетия произрастающий в Долине Ветров удалось выкорчевать с корнем. Сразу же после этого мирно гуляющие равнинами потоки анемо словно обезумели, сметая любые преграды в порыве чистейшего разрушения. И так некстати оставляя Статую Архонтов абсолютно беззащитной. Лилиан с задумчивостью постукивала острыми ноготками по древнему камню, меланхолично замечая, как сквозь трещины сочится тёмная жижа. Вскоре, используя святыню в качестве проводника, скверна доберётся до артерий земли и пропитает саму почву. Это повлечёт за собой не только изменение местности и климата, но и некоторую… метаморфозу коренных жителей, с рождения неразрывно прикованных к региону. Конечно, подобное может притупить их разум и затуманить память, но в перспективе пойдёт только на пользу. Лилиан нравилось так думать, по крайней мере. Ведь тогда они никогда не отведут от неё взгляд, настолько же зависимые, насколько и она от них. Мысль о внимательно выслушивающей её Джинн, кивающей каждому слову, заставила тело содрогнуться в предвкушающей дрожи. Это было прекрасно, даже если в таком случае чужие глаза навсегда поблёкнут, утратив былой свет. Наверное, раньше Лилиан бы устыдилась таких фантазий, замела веником на самые задворки сознания и завалила всяким хламом. Но ведь Лилиан даже будучи человеком не беспокоилась о чужом мнении, так почему же сейчас, в обличье монстра, вдруг должна начать? Так кто же такая Лилиан? Лилиан — эгоистка.

***

Лилиан смотрит на своё отражение и спрашивает: «Кто такая Лилиан?» Никто не ответил. Лилиан стоит в огромном зале с витражами, на возвышении, откуда видно всё помещение: лавочки, где должны сидеть прихожане покрыты пылью; стёкла замылены; свечи затушены или, вернее сказать, не зажжены. Церковь Барбатоса выглядит как никогда пустой и безжизненной. Всё более напористые атаки Ордена Бездны заставили рыцарей в спешке эвакуировать город. Столица была захвачена тихо, без битв и сопротивления. Будто незначительное строение, мелочь, а не центр некогда самого беззаботного региона. Это… Так жалко. Последствия ущерба, причинённого Лилиан, стали стремительно настигать испуганных жителей. Первыми, как ни странно, пострадали владельцы Глаз Бога — их почти что выворачивало наизнанку при попытке воспользоваться элементами. Божественный дар, берущий силу от артерий региона, стал худшим проклятьем, неумышленно наполняя человеческое тело заражённой энергий, но одновременно с этим и отторгая её. Людское естество, не способное выдержать подобное противоречие, необратимо искажалось в тщетной попытке адаптироваться, выжить. Правда, в основном, все просто умирали. Но случались исключения. И каждое такое исключение оборачивалось полной катастрофой. Для Мондштадта, то есть. Лично её вот всё устраивало. Такая неопределённость, возможность получения удара с любой стороны не только вносила раздор между людьми, но и добавляла спектаклю Лилиан неожиданных поворотов. Вот кто мог ожидать, что, например, та стеснительная девчушка у алхимического верстака способна призвать целый ураган из ядовитых испарений, за секунды растворяющий органику? С помощью анемо распылить по воздуху вещества, составляющие химические ожоги? Доставшаяся ей мутация впору могла бы считаться самой удачной. Правда, продержалась она недолго. Лилиан даже прослезилась, когда находящуюся в центре бушующего торнадо девушку, только-только перерождённую в новом теле, проткнул каменный шип. Быть убитой собственным учителем так поэтично (хотя загадка, как алхимик всё ещё может без проблем пользоваться Глазом Бога). Лилиан немного завидовала. Эта девушка уже смогла запомниться тысячам людей ужасающим бедствием и одному человеку вечной ошибкой. А вот имя Лилиан до сих пор никто не вспоминал, приписывая все неприятности и преступления кому-то другому, всё ещё отказываясь признавать неработоспособность старой схемы. Лилиан не гордая — подождёт. Возможно, тогда все эти люди наконец-то смогут ответить на вопрос «Кто такая Лилиан?». Ей действительно необходимо знать.

***

Лилиан впервые встретила того, кому действительно с самого рождения было суждено стать актёром главной роли. Конечно, Джинн — идеал и умница, но всё равно не то. Недостаточно высокого полёта птица. Важный персонаж, курирующий специально отведённый ему уголок и помогающий в приключениях? Бесспорно. Но протагонист? Даже он, казавшийся ей раньше центром вселенной, перестал с возрастом подходить на эту роль. Поэтому, встретив прекрасного юношу, словно вылепленного из чистейшего света руками богов, Лилиан изумилась. Изумилась и громко-громко рассмеялась, чувствуя холод приставленного к шее лезвия. Золотая косичка юноши в странной одежде развевалась на ветру, привлекая внимание. Сердитый, полный ярости взгляд из-под нахмуренных бровей очаровывал. За его спиной стояла группа людей, скорее отчаянная, чем решительная. Последние остатки сопротивления Мондштадта. Фигура в зелёных одеждах, около месяца назад возникшая непонятно откуда вместе с юношей, еле держалась на ногах, хоть и старалась не подавать виду. Лилиан быстро догадалась, кто это. Она ведь не полностью дура, право слово. Божество собственной страны всё же различить сумеет. Хотя в фантазиях он всегда представлялся ей менее… жалким. Видимо, ему пришлось разорвать связь с землёй, дабы самому не попасть под влияние Бездны, но едва ли такая полумера может полноценно помочь. Это просто затормозило действие яда, теперь распространяющегося по телу чутка медленнее и куда болезненнее. Она прикинула сколько Архонту осталось — выходило не больше полугода. В независимости от итога, ей хватит этого времени чтобы навсегда попасть в историю. Стать легендой среди простого люда, породить сказания и притчи. Ярче героев запоминаются только злодеи. Лилиан — главная звезда этой пьесы.

***

Она проиграла. Нет, не так. Она лишилась всего. Всех стараний, достижений, всех побед и поражений. Рифма её пьесы нарушилась и дальше никак не складывалась. Она оказалась загнана в угол, одним щелчком пальца лишилась всего. Её заслуги забыли, стёрли из реальности. Лилиан нужно было выкорчевать Ирминсуль, а не Дуб Веннессы. Она готова была смирится с любым исходом — даже повешенье в центре площади перед ликующей толпой её бы устроило. Полностью. Она хотела такой смерти. Но только вот Лилиан никто не убивал. Её стёрли. Не посчитали заслуженной сохраниться на страницах истории. Лилиан осознавала себя очень смутно, словно листик из тетрадки, вырванный и безжалостно смятый, но ещё не уничтоженный. Процесс не был мгновенным. Это позволило ей полностью, наяву испытать, как любая информация о ней, о самой себе, постепенно выветривается из головы. Из её головы и голов других людей. Сквозь руки ускользала жизнь, знание, когда она родилась, что любила, чего хотела, чем жила… Как её звали. «Кто такая Лилиан?» Она чувствовала важность этого вопроса, но не могла понять почему. Поэтому, со временем, решила просто забыть и не задумываться. Если она не помнит, значит, это на самом деле не было чем-то важным. «Кто такая Лилиан?» Если спросить это у любого жителя Мондштадта, то никто не сможет ответить. Максимум, почешут затылок и укажут с сторону какой-то другой, ещё одной Лилиан. Случайной тёзки. Но это не ответ. «Кто такая Лилиан?» Никто не ответил.

***

— Так, теперь вы скажите мне кто такая Лилиан? Никто не ответил. Фигура горестно хмыкнула и уставилась куда-то вдаль, перебирая пальцы. Фигура выглядела расстроенной, хоть и, судя по всему, именно этого и ожидала. Фигура стояла в центре сцены, в свете софитов. Сцена стояла посреди чёрного пространства. — Что же, тогда придётся сделать это мне самой, — голос звучал всё тише, постепенно растворяясь в окружающем ничто. — Лилиан это ■■ [Отредактировано] — Кто это?