Wandering in Endless Night

— Эш, дружище, тебя каким ветром снова ко мне занесло? — Привет, Флай, — шаркнув ногой по тротуару, Эш засовывает руки в карманы и смотрит на мужчину. — Свиньи прижали меня ночью, пришлось выкинуть револьвер и патроны. — Пиздец, дружище. Не свезло тебе, конечно. Наткнуться на полицаев сразу после того, как ты затарился патриками и новую абдасту купил… — Ага, — жмет плечами Эш. — Поэтому мне нужен новый револьвер. Такой же, если у тебя есть. Я заплачу тебе сейчас. Чтобы доказать свои слова, Эш мельком показывает деньги, которые одолжил ему капитан Дженкинс. Флай тихонько присвистывает. — Да запросто, дружище. Но откуда у тебя деньги? Ты ж еще вчера был беден как церковная крыса. Эш снова пожимает плечами — он вообще не горит желанием рассказывать Флаю о своей договоренности с Дженкинсом. Диллер взбесился бы, узнай он, что деньги дал полицейский, и без разницы, с какими намерениями. — Неважно, откуда они у меня. Главное, что деньги просто есть. Не парься, даю слово, что никто не постучит в твою дверь. — Лады, мой друг, я верю тебе. Снова нужен M-1917? Уверен, что не хочешь попробовать что-нибудь новенькое? Ты парень меткий, а с полуавтоматическим оружием будешь ебаным Гудини. Эш хмурится. — Ну не скажи… Я много раз говорил, что не хочу. Мне нужен револьвер. — Добро. Встретимся там же, где и всегда? Твою пушку я смогу достать сегодня днем. В три часа удобно пересечься? Эш говорит ему «да» и уходит. Стоит прошерстить район, где действовал маньяк. Эш уверен, что узнает мудака по первому же взгляду. Арестовать убийцу могут и этой ночью, а могут через день, через неделю, через год, поэтому Эш обещает себе, что точно грохнет маньяка. И плевать с высокой колокольни, какие там на него планы строил Дженкинс и остальные копы. Он убьёт его.

***

Эш окидывает улицу взглядом, вытягивая из пачки очередную сигарету. Копы самонадеянно и «очень хитро» припарковались за полквртала от него. Они вели за Эшем слежку все эти ночи, чему мальчик вовсе не удивился. Капитан Дженкинс сообщил Эшу, что если он реально столкнется нос к носу с маньяком, то пошлет подкрепление. Плюс, на Эша нацепили небольшую, незаметную рацию-проводок. Теперь уже мальчику пришлось пойти на уступки, потому что только так его арест мог остаться в тайне от Дино. Эш этому не шибко обрадовался — увидь Марвин на нем эту штуку, он бы убил его. Шанс быть пойманным нервировал даже больше, чем поиски этого извращенца. Выбора ему не предоставили. Эш четко понимал: прикончить эту суку надо как можно скорее. Но им не везло. Слишком большим был обхват территории. Сейчас Эш пас Ист-Виллидж и собрал на себе кучу сальных взглядов от местных извращуг, но ни один из них не выглядел так, будто бы был в состоянии забить кого-то. Эш несколько раз чиркает спичкой — загорается она только на десятый раз и, прикрывая пламя от ветра ладонью, он подносит его к кончику сигареты. Холодает: август сменился сентябрем. Эш ловит себя на мысли, что безумно благодарен Сьюзи за новую куртку. Сто́ит в скором времени проведать ее и переговорить, убедиться, что она все-таки купила себе пистолет. Все же Эш безумно переживал за нее и других девушек. Еще раз взглянув на замаскированных легавых в конце квартала, Эш выдыхает сигаретный дым носом, а затем отворачивается и, обняв себя рукой поперек талии, идет в противоположном направлении. Новый револьвер за поясом вселяет уверенность. Флай задаром отдал ему целую коробку патронов, потому что Эш достаточно лояльный клиент, и мальчик был благодарен ему. Однако сейчас ему нужно было сосредоточиться на поиске убийцы. Пусть показания свидетелей, со слов Дженкинса, были недостоверными, они все равно просмотрели их в участке, чтобы Эш имел какой никакой, но портрет. Если исходить из силы ударов, нанесённых жертвам, то мужик был крупный. Рост его мог варьироваться от 182 и до 192 сантиметров. Показания противоречили друг другу, поэтому копы не восприняли их всерьез, зато абсолютно все сказали, что у убийцы были лохматые каштановые волосы. Эшу достаточно и этого клочка информации, чтобы действовать — в таких делах инстинкты его никогда не подводили. Разгадать чужие намерения всегда легче, когда ты настороже, поэтому Эш старается не думать о ночи, когда его пытались убить, но безумно злиться, что так легко потерял хватку. Он продолжает обходить район — через несколько часов, когда становится совсем поздно, толпы прохожих значительно редеют. По внутренним ощущениям Эша сейчас где-то пол одиннадцатого вечера, и он садится на крыльцо перед закрытым магазином. Ждет. Задача Эша состояла в том, чтобы передвигаться по району и ждать в разных местах, стараясь выглядеть как можно более маленьким и уязвимым. Потерянным. Эш понимал, что рано или поздно нужный им человек сдастся, увидит его и подумает, что он просто идеальная жертва. Проходит еще два часа. Не считая его и копов, вокруг никого. Эш начинает терять терпение и уже думает о том, чтобы сменить место, как вдруг видит идущего по другой стороне улицы мужика. Он высокий, с засунутыми в карманы руками, одет в тренч до колен и синие джинсы, а на голове у него шапка. Выглядит пиздец как подозрительно, и у Эша не остаётся сомнений, что это именно он. От уверенности у него аж зубы сводит. Эш приподнимается со ступенек, чтобы его заметили, и пристально смотрит на мужчину. Чужой рассеянный взгляд упирается прям в мальчика. Он смотрит в ответ, остановившись. Эш бессильно падает на ступеньки и крепче обхватывает себя руками, сворачивается в клубок, весь сжимается. Действия Эша работают как сраное «биббиди-боббиди-бу». Секунду мужик стоит на месте и туповато озирается по сторонам, а затем переходит улицу. Очень тактично, стоит заметить: дорогу он пересекает за несколько десятков метров от места, где сидит Эш. Так, будто он случайный и незаинтересованный прохожий. В ухе трещит динамик — раздаётся металлический и пустой голос полицейского. — Как успехи, пацан? — спрашивает он. — Пока ни хрена, — раздражённо и тихо шипит Эш. — Дайте мне нормально поработать. Он улизнет, если увидит, что я разговариваю с вами. — Да, но… — хочет возразить полицейский, но Эш перебивает его. — Слушайте, мы не узнаем, наш ли это фрукт, если он не попытается меня угандошить, и если вы будете мешать мне работать. Поэтому завалите ебальник. Помощь мне понадобится потом, когда он схватит меня за жопу. Не высовывайтесь. Он идет ко мне. Легавый начинает возмущаться, мол, как плохо материться мальчику его возраста, но у Эша нет времени на «мамские» причитания. Он перестаёт обращать внимание на чужие слова и сосредотачивается. Чем ближе мужик, тем больше Эш уходит в себя, делая вид, что не замечает его, и пытается выглядеть еще несчастнее — это не так уж и сложно, поскольку собственное самочувствие оставляет желать лучшего. Эш ясно ощущает тот момент, когда мужик нависает над ним. — Привет, малыш. Ты в порядке? Что случилось? Эш чувствует от него затхлую вонь — так по его меркам пахло большинство извращенцев. Стараясь сдержать наплывающую на лицо гримасу отвращения, Эш пытается выглядеть испуганным и дезориентированным. Он поднимает взгляд на мужчину, бегло оценивая его внешность. Уверенность в том, что это тот, кто им нужен, возрастает. Эш наблюдает, как левая рука мужчины неестественно вздрагивает — еще один отличительный признак подобных ему уродов. А еще глаза — вот, что именно выдавало их ебанутость. Сощуренные глаза-бусинки. Мёртвые и чёрные. У всех них были такие глаза. Одинаковые. Эш мотает головой, напуганно раскрыв глаза, и дрожащими губами проговаривает: — Я-я потерялся, мистер. Я… я был с мамой и папой, н-но потерял их. Я отстал от них и п-потерялся. Мужчина улыбается Эшу больной и уродливой улыбкой, думая, что таким образом утешит потерянного мальчугана, но на самом деле мужик просто пышет похотью и едва сдерживаемым предвкушением. Эш чувствует, как скручивает желудок от отвращения и делает усилие, чтобы сохранить маску страха. — Плохо. Хочешь, помогу тебе найти их? Эш смотрит на мужика с надеждой, подавляя внутри себя скручивающийся узел из дурных предчувствий. Эш не тупой. Этот мудак опасен, а добровольно идти с ним, прекрасно зная, что он сделает, еще опаснее. Даже вооружённым. — В-вы правда поможете мне, мистер? Мужчина улыбается по-лошадиному широко, обнажая жёлтые и кривые зубы. Толстые губы едва ли прикрывают поеденные язвами десны. Взгляд мужчины темнеет. — Правда, — хрипло, с напускной лёгкостью говорит он. — Пошли искать твоих родителей. И протягивает ладонь. Эш смотрит на огромную руку, как раз соответствующую его громоздкому и нерасторопному телосложению, на вьющиеся на голове волосы. Ногти у мужика погрызенные, ломкие и желтые — под цвет зубов. Последнее, чего Эш хочет — это чтобы он касался его. Но интуиция подсказывала ему, что прежде всего он должен сделать первый шаг. Эш заставляет себя медленно протянуть руку в ответ. Волна страха захлёстывает его при виде того, как чужая клешня крепкой хваткой впивается в ладонь. Сжимает. — Отлично, идем, — мужик с легкостью поднимает Эша с нагретых ступенек. Желудок сжимается. Сильный ублюдок. — Мы за тобой, пацан, — помехами звучит в ухе голос полицейского. Эш никак не реагирует, следуя за мужиком. Сердце неприятно колотится в груди. Нужно успокоиться. Это мужик попался на удочку, а не он. Он контролирует ситуацию. — Э-э, мистер, я… в последний раз я видел своих родителей в другой стороне, — через полквартала говорит Эш. — Не бойся, мне нужно на минутку заскочить к себе и кое-что забрать. А потом мы поищем твоих маму и папу, хорошо? Эш закатывает глаза от очевидной лжи. Какие же они все одинаковые. Такие же, как и их приемчики. Нужно быть либо полным идиотом, чтобы поверить им, либо до жути наивным. Вот почему извращенцы буквально «молились» на маленький детей — им легче всего было запудрить мозги и затолкать любую херь. Но эта мразь не на того напала. Эш устроит ему нежданный поворот. — Как скажете, мистер, — соглашается он. Эш чувствует, как потная и мозолистая ладонь мужика сжимает его собственную. Он лыбится, глядя на Эша сверху вниз голодными глазами. — Хороший мальчик, — говорит мужик. Эшу нестерпимо хочется пнуть его. Но нельзя. Нужно выждать подходящий момент и только тогда действовать. Мальчик хорошенько вдарит ему, как только подвернется случай. И сделает так, чтобы этот псих больше никогда не смог причинить боль детям.