Wandering in Endless Night

По приезде к Фрогги мужчина заставляет Эша принять душ. Марвин, как обычно, глазеет на него, а Эш старается не думать ни о чем — ровно как и о том, что будет дальше. Эш знает, что свихнется, если хоть ненадолго задумается. Всю дорогу сюда он просидел молча, потому что своими словами мог сделать себе только хуже. Или тем, кому не посчастливилось разделить с мальчиком сегодняшнюю участь. О них он тоже особо не думает. Марвин забирает его одежду, револьвер и куртку, которую ему дала Сьюзи. Эш не знает, куда именно он уносит вещи. Затем он ведет его в заранее оборудованную комнату Фрогги. Первое, что видит Эш — это свет. Фрогги нравится воображать, что у него настоящая студия с профессиональным освещением и камерами, как полагается для съемок очередной голливудской мыльной оперы, вместо которой здесь по счастливой случайности снимают детское порно. Здесь нет ни окон, ни дополнительной мебели — только большая кровать посреди комнаты, а еще высокое, отодвинутое в самый угол кресло, на котором, как знает Эш, любит сидеть Фрогги, чтобы руководить процессом, при этом не находясь в кадре. Райан уже сидит на кровати. От чужой и собственной наготы в животе плещется желчь. Райан — паренёк из Club Cod. Он примерно на год младше Эша, а его светлые волосы скорее цвета песка, чем блонда, глаза карие. В клубе он пару лет. Он один из немногих, которым помог Эш, рассказал, что нужно сделать, чтобы выжить, и тот справился. Глядя на сидящего на кровати Райана, худого и измождённого, с широко распахнутыми от страха глазами, Эш спрашивает себя: стал ли он плохим лишь от того, что рассказывал остальным, как выжить, в то время как смерть стала бы для этих выживших панацеей? Тогда им бы не пришлось участвовать в таком дерьме. Здесь есть и другой мальчишка, постарше — он стоит в углу, рядом с креслом. Эш не узнает его. На вид ему около пятнадцати или шестнадцати. И в отличии от них двоих, он одет. И стоит, опустив голову и скрестив руки на груди. На кресле восседает Фрогги. Лицо жирного мудака светлеет, когда он замечает Эша. Фрогги встает на ноги и подходит к ним. — Нашел засранца, да? — спрашивает Фрогги Марвина. — Было нетрудно, — говорит ему Марвин. — Шлюшка болталась без дела по району. Фрогги кривит толстые губы в ухмылке и переводит взгляд на Эша, смотря своими стеклянными и мертвыми глазами на мальчишку сверху вниз. Эш делает над собой усилие, чтобы не дернуться — хочется прикрыться, но он знает, что это только взбесит Фрогги, поэтому изо всех сил держит руки по швам, а глаза не отрывает от стены напротив. В комнате этой, как всегда, грязно и пошло. Верхнего света нет, из-за чего тут темно, сумрачно — ни зги не видно. Подгнившие и треснувшие деревянные половицы, стены голые, а от потолка по ним идут больше трещины. Из углов наверху сочится вода. Вдоль параллельной стены стоит радиатор: он гремит, дребезжит и на последнем издыхании силится сохранить хоть какое-нибудь тепло в помещении. До смешного все здесь напоминает какой-нибудь дешевый ужастик, — за исключением того, что Эшу совсем не до смеха. Внутренности скукоживаются, мальчик пуще прежнего прижимает босые ступни к неотёсанному деревянному полу. Эш помнит, что в свой первый визит сюда он обмочился. Как и сейчас, он стоял голый в ожидании дальнейших действий. Влажная теплая дорожка потекла вниз по ноге и собиралась в лужицу на полу, а Фрогги все хохотал и хохотал. Потом, вспоминает Эш, когда он начал реветь, то Фрогги избил его до самых синяков, а затем изнасиловал. До разрывов. Кровь вперемешку с мочой перемазала его бедра. Эш помнит, как другие дети сидели на той же кровати и смотрели, как сначала его бьют, а потом насилуют. Они были в клубе подольше Эша. И мальчик помнит, что глаза этих детей были мертвыми. Бесчувственными. Слепыми. Никто из них не протянул долго. — Я не пойму, ты заставляешь его мыться? — интересуется Фрогги у Марвина. — Почему он такой чумазый? — Да, он мылся. Это синяки, вроде как. Я хрен его знает, что с ним случилось. Наверное, на улице получил по шапке. Фрогги делает шаг вперед, и Эш не может не отшатнуться, когда мужчина хватает его за подбородок и притягивает к себе. — Хуево выглядишь, — усмехается он. Эш моргает, но ничего не говорит. Фрогги вертит лицом Эша из стороны в сторону, слишком сильно сжимая пальцами мальчишеские щеки. Наконец, он отталкивает его от себя и кивает в сторону кровати. — Продолжаем. Мы и так выбиваемся из графика. Эш выполняет приказ и чертыхается, когда Марвин подталкивает его сзади. Он смотрит на Райана, а Райан — в ответ своими широко раскрытыми и испуганными глазами, словно в пытаясь найти во взгляде напротив поддержку, уверенность. Эш прячет глаза, вина и стыд сжимают ему горло. Он бессилен. — Бегом на кровать, Эш! — рявкает Фрогги, и Эш подпрыгивает: сердце болезненно бухается в ребра. Наручники свободно свисают со спинки кровати, и на мгновение на Эша накатывает волна головокружения, от которой у него темнеет перед глазами, а паника скребется вверх по горлу. Эш с остервенением пресекает ее. Нельзя дать ей взять над собой контроль. Нельзя психовать сейчас. Не при других детях, которых притащили сюда. Фрогги подходит к кровати. Когда мужчина тянет к мальчику свои руки с намерением усадить его поближе к стенке, то Эш не сопротивляется и не спорит: сам подтягивается вглубь и переворачивается на спину. Все, что сейчас было в силах Эша, так это отвлечь внимание на себя — и в принципе единственное, что он мог сделать, чтобы Райана не трогали. Эш без понятия, какие планы у Фрогги на другого мальчика, но он не станет исключением. Ему предстоит перевести весь фокус на себя. Эш не перечит даже тогда, когда Фрогги выворачивает его запястья для того, чтобы защелкнуть на них наручники, затянув их до такой степени, что металлический ободок врезается в кожу, и Эш прикусывает щеку изнутри, пытаясь не издать ни звука. Не дергаться становится труднее, когда руки Фрогги хватают мальчика за коленки и как можно шире разводят их в стороны. — Ни единого волоса? — удивленно посмеивается Фрогги. — Блять, гладко, как попка младенца. Эш стискивает зубы. Тяжело дышит: грудь быстро вздымается от неглубоких вдохов, ходит ходуном, а панику душить все сложнее. Он скован, беспомощен и беззащитен, что сильно играет на нервах. Более того, мальчик уже ощущает, как немеют руки в узких кольцах наручников. Фрогги продолжает давить лыбу, а потом оборачивается. — Ладно, начинаем, — кивает он в сторону какого-то придурка с камерой на штативе. — Райан, садись между его ног. Будешь сосать ему, пока у него не встанет и не потечет. Понял? Тебе стоит постараться, пацан, или ты ахуеть как пожалеешь. Услышал меня? Райан быстро кивает. — Д-да, сэр… — заикаясь, произносит он, прежде чем юркнуть на матрас и расположиться прямо перед Эшем. Это такой пиздец. Какой же это пиздец. Зажмурившись, Эш отворачивает лицо. Глаза печет и жжет, но он не может плакать. Ему нельзя плакать. Нельзя. Соберись, тряпка, говорит он себе. Успокойся, чтоб тебя. Некоторое время тишину в комнате не нарушает ничего, кроме грузных неуклюжих шагов Фрогги, пока он возвращается к своему креслу, и громкого биения сердца Эша, отдающегося в ушах. — Поехали! — кричит Фрогги. Райан тут же реагирует на команду и оказывается между раздвинутых ног Эша, а секунду спустя до тошноты знакомое тепло чужого влажного рта обволакивает его член. Эш сжимает зубы и продолжает держать глаза зажмуренными. Паника снова наступает, горло сводит спазмом. Ему нечем дышать. Хлюпающие звуки заполняют его уши, и Эш не может шелохнуться — что уж говорить о том, чтобы вырываться или метнуться в сторону. Райану непоздоровится, если он хоть дернется. Эш не может позволить этому случиться. Он не допустит того, чтобы Райану было плохо. — Давай-ка пошумим, Эш! — раздаётся голос Фрогги. — Что-то я не слышу стонов! Покажи мне, как ты кайфуешь, малыш! Эш понимает, что должен пошуметь, — понимает, что если у него не встанет, то Райану прилетит в первую очередь. Он знает, что просто-напросто надо отпустить происходящее и позволить своему телу взять верх. Иначе поплатится Райан. От одной мысли об этом его тошнит. Вот-вот он блеванет. Это вообще другое, когда тебя трахает взрослый. А Райан маленький ребенок, как и Эш. Даже младше. Теперь Эшу кажется, что он ничем не отличается от тех козлов, которые его ебут. Насилуют. В чем разница между ними и Эшем, который позволяет Райану делать отсос, а себе позволяет наслаждаться? Господи, нет, он не сможет… Не сможет этого сделать. Пожалуйста, пожалуйста… — ЭШ! — Пр… Простите! Простите! — взвизгивает Эш. Райан отстраняется от него — член Эша безвольно болтается между ног, а Фрогги поднимается с кресла и направляется к ним. — Мне-мне нужно немного времени. Дайте мне минутку, прошу. Всего лишь… Он не договаривает: Фрогги с силой бьет Эша по губам, и кровь от прикушенного языка заливает рот. — Ты че нахуй вытворяешь, малолетний ушлепок?! — орет он на Эша. — Ты тратишь мое ебаное время, Эш! Паника ударяет в голову, и Эш крепко сжимает пальцы: боль от впившихся в ладони ногтей на секунду отвлекает. Теплая кровь ясно ощущается на коже. — Я… я знаю. Извините. Я-я… я отвлекся. Я больше не буду. Больше не буду отвлекаться. — То-то, — говорит ему Фрогги. — Или дело в Райане? Видимо, плохо выполняет свою работу. Может, если я его хорошенько отпизжу, тогда… — НЕТ! — кричит Эш слишком высоким и громким голосом. Фрогги ухмыляется ему. — Ох, значит дело не в Райане? — Нет, во… во мне. Во мне. Не надо. Извините. Я больше ничего не испорчу. Хорошо? Я обещаю. Умоляю. Ладно? Фрогги смотрит на Эша немигающими глазами, а потом жмет плечами. — Хорошо. Даю последний шанс, Эш. И лучше мне больше не вставать с кресла. — Не встанете. Клянусь, не встанете. — Умничка. Эш не рыпается, и Фрогги наклоняется к нему и целует с языком. Эш не рыпается и пытается ни о чем не думать.

***

Голова Эша пуста. Он сосредоточен лишь на своих ощущениях и отсасывающем ему Райане. Его тело реагирует. Тепло разливается внизу живота. Эш громко и протяжно стонет, приоткрыв рот, прекрасно понимая, что именно это Фрогги и хочет услышать. Это своего рода «оповещение», ведь в противном случае Райану будет плохо. У него встает. И он ненавидит себя за это. Неимоверно хочется сдохнуть. Фрогги заставляет Райана довести Эша до грани оргазма, а потом говорит остановиться. Мальчик послушно выполняет приказ, а Эш вновь отворачивает лицо и вжимается им в подушки, желая остановить наворачивающиеся на глаза слезы. — Это было здорово, — говорит Фрогги и поднимается на ноги. Подходит. — Чудесная работа, детки. А теперь… Он расстегивает наручники на тонких запястьях. Онемевшие руки Эша тяжело падают на кровать. — …раз уж у тебя хорошенькая эрекция, Эш, то мы можем перейти к десерту. Он помогает Эшу принять сидячее положение, мальчик прислоняется спиной к изголовью кровати. В голове — каша, и долгое время он вообще не слышит, что говорит Фрогги. — Райан, на четвереньки. Вот сюда. Эш моргает — Райан уже у него в ногах и стоит в коленно-локтевой так, как ему и сказал Фрогги. Раздается звук расстегиваемого ремня, и Эш поднимает глаза. Тот самый мальчик постарше, что стоял в углу все это время, начал раздеваться. Он спускает штаны с бедер вместе с боксерами. Происходящее сейчас поражает Эша словно удар молнии, а паника, которую он подавлял с таким трудом, снова овладевает им, сметая все стены на своем пути. — Поднимайся, Эш, — голос Фрогги выводит его из оцепенения. — Все по старинке. Ты будешь трахать Райана, а Мерфи — тебя. А вот потом только я и ты можем немного повеселиться. Как тебе? Нет, думает Эш. Нет. Он не сможет. Он не сможет вставить Райану. Не сможет это сделать. Райан — всего лишь маленький мальчик. Ему всего двенадцать. Двенадцать. Эш не сможет. Он, блять, не хочет. Эш едва осознает, что делает. Он часто трясет головой. — Нет, — Эш говорит таким отстранённым голосом, что ему кажется, будто эти слова вылетают даже не из его горла. Где-то в глубине души Эш знает, что происходящее сейчас — отпор, который он дает, этот протест — плохая идея. «Нельзя сопротивляться, иначе все становится только хуже», — то же самое он говорил Райану, когда тот впервые очутился в клубе, и Эш наконец выцепил возможность переговорить с ним. Эш помнит, как сказал, что нельзя сопротивляться, иначе тебе сделают больно. Будут бить. Бить до смерти. В глубине души он понимает, что Райану и другому мальчику будет плохо, если он продолжит отнекиваться. Но Эш не в силах это терпеть — больше нет. — Это что сейчас, блять, было? — Он сказал «нет», — откуда-то из комнаты доносится удивленный голос Марвина. Будто насмехающийся. — Нет? — уточняет Фрогги. Эш крутит головой. — Я не стану ничего делать. Не буду. — Эш, но ты не можешь… — встревает Райан. — ЗАХЛОПНИСЬ! — гремит Фрогги, и Райан затихает. Сердце Эша колотится в груди. Он дышит слишком тяжело. Ему начинает не хватать воздуха. — Что значит «нет», Эш? — спрашивает Фрогги. Делая над собой особое усилие, Эш отвечает дрожащим голосом: — Я не могу этого сделать. Я не могу. Я н-не буду этого делать… — Думаешь, у тебя есть выбор, щегол? — Он — хренова изнеженная сучка, — говорит Марвин. — Блять, я до хуя раз говорит Папе, что держать его при себе — хреновая идея. Мелкий педик теперь думает, что может качать права. — Ого, так вот что происходит? В самом деле думаешь, что можешь мне ставить условия? Эш знает, что не может. Он знает, что здесь у него нет никакого контроля. Никаких прав. И где-то стучит набатом в голове его навязчивая мысль: из-за него их могут убить. Он не может и не станет насиловать Райана. Вставить ему сейчас — значит изнасиловать. Райан всего лишь мальчишка… И… О, Господь Всемогущий, пожалуйста… Спаси и сохрани. — А ну отвечай мне, пиздюк! — и вдруг Эшу в лицо тычут пистолетом. Фрогги заезжает им по губам и протискивает ствол в рот мальчику. — Хочешь, чтобы я снес тебе башку? Может, тогда ты станешь чуть сговорчивее? Ни в этой жизни, проскакивает у него отчаянная мысль. Эшу все равно, сдохнет ли он. Абсолютно. Панику смывает ослепляющей яростью. Плевать он хотел — умрет, не умрет! Да Эш быстрее удавится, чем причинит боль неповинному. Лучше, нахуй, удавится! И Фрогги видит — нет, читает эти мысли по глазам Эша, полным беспощадного гнева, читает по тому, как мальчик смотрит в ответ и не шевелится. Лицо Фрогги на мгновение застывает в гримасе удивления. И тут он берет себя в руки. Скалится. Вырывает пистолет изо рта Эша и делает шаг назад. — Да-а, у кое-кого в этой комнате полные штаны крутости, да, Эш? Я вижу: ты пиздец смелый выродок. И чхать ты хотел на свою жизнь, я прав? Эш только свирепо смотрит в ответ, обнажая зубы от злости. Он презирает, ненавидит Фрогги. Всех их. — Но если ты ни в хуй не ставишь свою душонку, то как насчет Райана? А? Будет ли тебе так же фиолетово, если я всажу пулю в его головешку? Фрогги подлетает к Райану и хватает его за волосы, стаскивает с кровати и ставит на колени. Райан кричит до ужаса охрипшим голосом, когда Фрогги приставляет пушку к его виску. Сердце Эша пропускает удар. Гнев прошел. Теперь с ним снова тупой, отрезвляющий ужас. Фрогги взводит курок и крепко держит на нем палец. — Что скажешь теперь, мой милый Эш? Все еще не хочешь трахать его? Тогда цена твоей хотелки — его сквозящая голова. Ну что? У Эша перехватывает дыхание. Нет. Он… Он совсем потерял голову. Поддался отчаянию и вине, повел себя безрассудно, а теперь… — Не надо… — просит он тонким голоском, — не надо… — Что «не надо»? — Фрогги лыбится, и от этого действия становятся видны желтые, кривые зубы. Из этой зловонной дыры, называемой ртом, несет табаком. — Не надо вышибать ему мозги? Думаешь, я не сделаю этого? Да как два пальца обоссать. В очередь на это тепленькое место выстроилась це-е-елая куча пиздюков. Въезжаешь? Естественно, Папа не очень обрадуется, если я грохну его любимого мальчика для битья, верно? Убив тебя, Эш, я собственными руками выложу себе дорогу на тот свет. Но Райан — это другое дело. Он — спермобак, приобретённый в каталоге «все по десять центов». Никто даже не всплакнёт о нем, а вот я срублю деньжат. Знаешь, на свете полно поехавших, которые подрачивают втихаря на снафф. Как тебе такое, Эш? Стоит ли мне прямо сейчас размазать его мозги по полу? О, и твои драгоценные моральные принципы, которые ты так лелеешь — в них и проблема, я понял. Ведь ты не можешь вынести того, чтобы твоя грязные ручонки стали еще грязнее? Райан плачет. Завывает. Эш следит за ним: на глаза наворачивается пелена слез. Это конец. Фрогги точно убьет Райана. Эш знает, что убьет. Верит. С самого начала. — Да ну-у нахер, Фрогги, ты их обоих довёл до слез, — доносится смех Марвина из глубины комнаты. — Только полюбуйся. — Хочешь, чтобы я намотал его извилины на вентиль, Эш? Эш качает головой. — Не хочу… — Я не расслышал? — Нет-нет-нет, я не хочу, не надо… — доносятся жалкие всхлипы: голос срывается. Качнувшись телом вперед, Эш закрывает лицо руками от стыда. И рыдает в голос, наплевав на все. Без понятия, о чем он думал сейчас. Чем руководствовался… И почему вообще решил, что может как-то противостоять. — Вот так бы сразу, — говорит Фрогги. — Давай, ползи на кровать. И встань, как было. Эш чувствует, как кровать прогибается под весом Райана. — А теперь ты будешь хорошим маленьким мальчиком и впредь будешь делать то, что я тебе велю, Эш? Эш кивает. От стыда он не отнимает ладони от лица. — Давай, хочу услышать это лично от тебя Эш. Скажи мне, что ты будешь хорошим маленьким мальчиком и будешь делать то, что я тебе говорю. — Я… — Быстрее, Эш. Четче и громче, пока я не передумал. — Я-я буду х-хорошим… хорошим маленьким мальчиком и впредь буду делать то, что ты мне с-скажешь… — Ну золотой ребёнок, — Фрогги взъерошивает рукой волосы на чужой макушке. И Эш вспоминает то чувство своего собственного револьвера, прижатого к виску. Как холодный металл впивался в кожу… Он безмерно жалеет, что не спустил тогда курок.

***

Эш просит прощения у Райана, но его извинения совсем ничего не значат, потому что он все равно насилует его. От собственного пафосного лицемерия становится нечем дышать, и Эшу кажется, что он вот-вот упадет замертво, потому что в процессе не может перестать реветь и Райан — тоже. А Марвин и Фрогги все заливаются безумным хохотом. Этого они и хотели. В конце концов, Фрогги передает Райана и другого парнишку Марвину, чтобы тот, вероятно, отвез их в Club Cod. Совсем недолго Фрогги сам веселится с Эшем, а еще снимает все на видео для личного архива. Эш больше не плачет, потому что давно усвоил простую истину: плач злит их и раззадоривает. И происходящее хуже любого кошмара, потому что Эш бессилен. Фрогги отвешивает ему хорошую оплеуху, обзывая пиздюком, и трахает до кровавых разрывов. Мир заполняется пустотой, ничем. Эш теряет сознание, хотя, в сущности, он без понятия, правда ли он отрубился. Эш не имеет ни малейшей мысли о том, через сколько вернется Марвин, чтобы на этот раз забрать и его. И отвезти к Папе. Он не знает. Эш лежит на кровати, Фрогги давным-давно нет рядом. Вспомнить, когда ушел мужчина, трудно. Марвин разражается свинячим визгом. Поторапливает, говорит одеваться. А у Эша такое ощущение, будто ему хорошенько долбанули по голове — спутанными мыслями он где-то не здесь. Марвин сует Эшу свежий комплект одежды, и он одевается. Правда и этого тоже не помнит. Марвин хватает его за руку, тащит на выход, обратно к своей машине. Чертыхаясь, Эш плетется вперед. Боль в заднице стрелой отдаёт в поясницу. Надрывно дрожат коленки, грозясь подломиться под ним, и ноют плечи. Эш слишком далеко от этого кошмара. Смешно, думает Эш. Очень смешно. Он почти поверил, что сегодня был замечательный день в компании Алекса и его друганов. Эш почти поверил в то, что был нормальным пацаном, когда гулял с ними. Видимо, все это ему приснилось. Его настоящая жизнь была таковой. В реальности никому нет дела до снов. Абсолютно. И глупо было позволить себе подумать, поверить хотя бы на секунду, что он был нормальным.