Проверенный способ

— Поверьте, если бы я заранее знал, что вы будете в лавке, я бы не забыл кошелек. Байчжу вздохнул, кажется, в третий раз. Господин Чжунли серьезно и вежливо снова сообщал, что ему нечем рассчитаться. Цици отпускала его столько раз с одной лишь «долговой записью» в журнале, и это, похоже, избаловало и без того худшего из возможных посетителей. Байчжу внимательно прочел записи трав, которые за последний месяц в его лавке приобретал Чжунли. — Вместе получается, что вы должны мне… двадцать две тысячи, — если округлять. Господин Чжунли продолжил спокойно смотреть перед собой. Не похоже было, что его не волновали деньги, хотя он, очевидно, умел доставать и большие суммы. В случае необходимости. Байчжу мягко погладил дремавшую на прилавке Чаншэн. — И что же мне только с вами делать, господин Чжунли, — пробормотал Байчжу. — Скоро у меня начнет расходиться бухгалтерия. Думаю, вы понимаете, какой урон может понести в этом случае «Хижина Бубу». Срывы поставок, репутационные риски… Господин Чжунли, когда Байчжу взглянул на него еще раз, погрустнел. — Думаю, я могу достать необходимую сумму. Это не так уж много. — Как пообедать один раз в «Синьюэ», — засмеялся Байчжу. Чжунли взглянул на него как-то смущенно. Байчжу поймал его взгляд и тут же переспросил: — Что? — Скромная, должно быть, это трапеза. Они друг на друга моргнули. — Нет, в самом деле, я часто там бываю, и редко когда набираю так много блюд. — Вы ни разу не пробовали лучшее во всем Ли Юэ вино. — Чжунли покачал головой. — Серьезное упущение. — Вино там стоит, как три полных обеда, — ответил Байчжу, зачем-то смутившись. — Цена меркнет там, где традиции успешно сохраняют вкус. Чжунли едва заметно улыбнулся. Похоже, мысли о вине настраивали его на какой-то совершенно особый, лирический лад. Байчжу и сам поддался, улыбаясь в ответ. — Похоже, мне стоило бы попробовать это вино… — Да. — Чжунли задумчиво взглянул на свою руку. — Я бы составил вам компанию, но боюсь, что если верну вам всю сумму за травы, то еще какое-то время буду лишен такого удовольствия. Конечно, господин Чжунли имел в виду под удовольствием вино, а не Байчжу, но он все равно схватился за прилавок крепче положенного. Сколько раз он уже видел господина Чжунли?.. Много. Так много, что и не сосчитать. И все-таки теперь Байчжу посмотрел на него, будто впервые, и губы у него мгновенно пересохли. Господин Чжунли был статным, высоким мужчиной. Опрятная одежда всегда в порядке. Прекрасный вкус. В прошлый раз, когда они случайно пересеклись в одной из лавок, Чжунли цитировал там стихи древнего поэта. Байчжу уверенно сказал бы, что подобные люди были, определенно, в его вкусе. И если бы Чжунли не забывал о кошельке всякий раз отправляясь в «Хижину Бубу», его можно бы однозначно назвать идеальным мужчиной. Не стоило думать об этом так открыто, одернул себя Байчжу, но было уже поздно — мысли сами собой собрались в его голове в горячий, неправильный образ. Байчжу взглянул на Чаншэн, убеждаясь, что она все еще спит и не слушает, а потом не совсем своим голосом и такой улыбкой, от которой свело рот, предложил: — Возможно, мы могли бы заключить с вами сделку. Чжунли кивнул, всем видом показывая, что внимательно слушает возможные условия. Байчжу склонился над прилавком, почти лег сверху, упершись локтями в твердое дерево, и запретил себе обдумывать когда-либо то, что собирался сказать. — Наверняка существуют способы, которыми вы могли бы рассчитаться. Чжунли непонимающе приподнял вверх аккуратно очерченные брови. Его лицо будто выточено из камня, подумал Байчжу, и, едва не охнув, с трудом не взглянул ниже — на пах. — Вы молоды. Полны сил. Мужских сил… — Язык подвел его, голос дрогнул, и Байчжу почувствовал, как посереди горла вырастает ком. Больше он ничего говорить не мог. И более того — уже жалел о сказанном. Лицо и шею обдало жаром, Байчжу неловко и скомкано выдавил из себя: — Хотя… забудьте… И в тот момент, когда Байчжу уже хотел отойти за прилавок и скрыться в тени, теплые пальцы Чжунли несильно сжали его подбородок, легко приподняли голову. Внимательные карие глаза смотрели на Байчжу совершенно по-новому — и сквозь спокойную безмятежность драгоценного топаза во взгляде Чжунли проступало что-то очень отдаленно походившее на интерес и удивление. — Контракт есть контракт. Но мне бы хотелось знать: что будет, если я соглашусь? Теперь, глядя на Чжунли, Байчжу чувствовал на себе силу и власть какого-то древнего, мудрого существа. А вот силы бороться с этим созданием в себе совершенно не находил. И сдался, отдаваясь на милость неизвестно каким богам. — Будет зависеть от результата. Если мне не понравится — прощу вам часть долга. Скажем, десять тысяч. Чжунли кивнул. — Если мне понравится — прощу весь долг. Чжунли снова кивнул и убрал ладонь. — А если понравится очень, — продолжил Байчжу, выпрямляясь. Чжунли приподнял вверх брови. Дрожащими пальцами Байчжу отвел назад косу, упавшую ему на лицо. — Тогда я сам угощу вас обедом в шатре «Синьюэ». — Пожалуй, я приму эту сделку, — тут же ответил Чжунли. — Когда мне стоит зайти? — За… завтра. После закрытия лавки. Чжунли снова кивнул, развернулся и вышел. Байчжу медленно и осторожно осел на ближайший стул. Чаншэн приоткрыла один внимательный глаз — но ничего не сказала. — Сумасшедший, — пробормотал Байчжу, смоченным в воде полотенцем промокнув вспотевший лоб. — Другой бы бросился с кулаками, а этот… — Надеюсь, ты знаешь, как играть в ту игру, которую затеял, — наконец, сказала Чаншэн. Байчжу не нашелся с тем, что ей ответить. Ли Юэ, даже погрузившись в темноту, подсвечивала себя сама от самых различных источников света — взмах крыла бабочки, фонарики над лавкой или маленькие блестящие кристаллы, переливающиеся зеленым — отпечатком энергии дендро, — которыми Байчжу обставил свои покои. Обычно зеленые переливы его успокаивали, настраивая на приятный лад. Сейчас же он… волновался. Дверь скрипнула и раздались шаги. Байчжу сказал себе: еще не поздно повернуть все вспять, — но вышел встречать гостя, как и подобало хозяину. Чжунли замер в дверях — спокойный, собранный и аккуратный, он едва уловимо пах спелыми ягодами. — Вам нравится шелковица, — заметил Байчжу вместо приветствия. — Цветок непостоянен, — ответил на это Чжунли с вежливым поклоном, и Байчжу улыбнулся. — Ступайте за мной. Я… покажу дорогу. Сердце забилось сильнее, и Байчжу прижал кулак к груди, невольно ругая себя еще раз. Он сам лишал себя последней возможности, наконец, все закончить. Шаги Чжунли позади звучали тяжело и спокойно. Войдя в покои, он мягко притворил за собой тяжелую резную дверь. Байчжу растерянно застыл посереди комнаты. — Я… — Присядьте, — все так же спокойно, как и всегда, сказал Чжунли, рукой указав на край постели. Байчжу чуть не рассмеялся и сел. Так, как ему сказали. Что говорить и что делать? И куда деть собственные руки? Как много вопросов появляется, если чувствуешь себя чужаком в собственной спальне. Чжунли вот точно чувствовал себя как дома. Он не растерялся ни на миг: едва Байчжу уселся, Чжунли принялся за свои одежды. Он снял перчатки. Байчжу отметил белизну его длинных и ловких пальцев — эти руки никогда не знали тяжелой работой, их не тронули старость, болезни и даже сбор трав. Пальцы Байчжу выглядели совсем не так хорошо даже после лечения; возможно, если просто нравилось оставлять мелкие ссадины и порезы на коже. Так он чувствовал себя немногим более живым. Чжунли расстегнул пуговицы на рукавах, затем — на груди. Слой за слоем, он избавлялся от роскошного дорогого одеяния, как от ненужной кожи избавляется змея, пока не остался в штанах. Теперь он стоял с обнаженным торсом перед Байчжу — картина, каких не рисуют даже в самых развратных книгах. Байчжу сглотнул, непроизвольно потрогал горячие щеки и облизнул губы. — Вы, верно, занимались боевыми искусствами, — выдохнул он едва слышно. Слова, предназначавшиеся для комплимента, звучали жалко. — В каком-то смысле, — уклончиво ответил на это Чжунли. — Вы решили, чего хотите? Щеки у Байчжу загорелись еще сильнее. Он не ожидал настолько откровенного вопроса в лоб и ляпнул первое, что пришло в голову: — Распустите свои волосы. — И на всякий случай добавил, когда Чжунли приподнял вверх брови: — Хочу на вас как следует посмотреть. Он кивнул, и все так же, не выдавая ни радости, ни волнения снял заколку, удерживающую длинный и тонкий хвост. Темные пряди полились вниз по плечам, по груди, крепкой и плотной, белой, как мрамор, Байчжу до боли в пальцах захотел притронуться к этой красоте — но не осмелился. Будто почувствовав его смятение, Чжунли сказал: — Вам тоже следует. Байчжу не успел даже переспросить, верно ли понял, что ему нужно распустить волосы, а Чжунли уже стоял над ним, уложив тяжелую косу на свою ладонь. Байчжу сел боком. Чжунли одним отточенным движением снял заколку уже с него и принялся мягко, будто ласкал зверя, расплетать сложенные в узор пряди. Его пальцы двигались вверх и вниз. Он трогал шею, касался плеч, запускал ладони в волосы и почесывал, не причиняя боли, кожу на голове Байчжу. Байчжу разомлел, прикрыл глаза и провалился в подобие сладкой дремы, поймав себя на том, что едва ли не урчит от удовольствия. — Кхм… Простите… — Он откашлялся, неловко дернувшись, когда Чжунли невесомо придерживал прядь его волос, и пальцы стиснулись. — А-ах!.. — Простите. Байчжу почувствовал, как напряжен живот Чжунли, какой он твердый. Как же он оказался близко… — Нет, нет, это моя вина. — Байчжу засмеялся, качая головой. — Не стоило мне дергаться, как и мурлыкать, это ужасно неправильно с моей стороны… Он развернулся, все еще улыбаясь, и распахнул прикрытые глаза, пытаясь стащить очки. Лицо Чжунли оказалось совсем близко. Байчжу приоткрыл рот от неожиданности, хотел отшатнуться — его поймала сухая и теплая ладонь, подтянула ближе. — Вам это к лицу. Что: очки или кошачьи повадки? — хотел спросить Байчжу. Вопрос застрял в горле: пальцы Чжунли тронули его губы, погладили и исчезли. Вместо пальцев к пересохшим губам прижался горячий рот. Байчжу издал беспомощный стон — и поймал губы Чжунли в поцелуй. Покрывало оказалось жарким. Весь день его прогревало солнце, и ткань не успела остыть. Байчжу закрыл глаза, но времени на сожаления не нашел: Чжунли, нависнув над ним, неторопливо, будто нарочно дразня, стягивал его штаны вместе с исподним. Байчжу старался не дышать. Напрасно. Надолго его не хватило, и дыхание мгновенно превратилось в хрип. Он лежал совершенно обнаженный, если не считать браслета на запястье, очков и золотой тонкой цепочки, обвивавшей живот, за одежду. А на него внимательно смотрел Чжунли. На мгновение Байчжу ощутил себя новой горной породой в руках Моракса: его изучали так пристально, словно пытались понять, насколько драгоценными окажутся его свойства. Это обескураживало. Байчжу попробовал обидеться и закрыться, но Чжунли поймал его за колено и жестом показал перевернуться на живот. Похоже, несмотря на всю свою эрудированность, Чжунли не подобрал подходящих слов. Байчжу перевернулся — и его тут же поставили на колени. Локти для опоры к покрывалу прижал он сам. Его потряхивало. Теплые ладони Чжунли очень неспешно погладили по спине и пояснице. На миг задержались на ягодицах. Опустились вниз. Байчжу выдохнул стон и стиснул зубы. Чжунли погладил его ступни и с изумлением выдохнул: — Как мягко. Байчжу расхохотался и смеялся до тех пор, пока не почувствовал, как точно сотворенными из скалы пальцами Чжунли сжал его бедра. Стиснул. Развел в стороны. И, наклонившись, поцеловал сначала ложбинку на пояснице, за ней — ягодицу. Только не это, только не так, я же сойду с ума от стыда… Я же… — А-ах… — Байчжу ахнул. Чжунли провел языком между его ягодиц там, где нежная кожа стягивалась в круг перед отверстием, целовать которое Байчжу еще никто не пытался. — Вы же не… Чжунли не послушал. Он засунул язык именно туда, куда Байчжу опасался. Он почувствовал короткий влажный мазок внутри и задрожал, затыкая ладонью собственный рот. Чжунли перехватил его поудобнее и просунул язык еще глубже. Они не разговаривали. Чжунли молчал, а Байчжу радовался, что говорить не требуется — он изо всех сил старался не вскрикивать от удовольствия, совершенно неправильного при сложившихся условиях — но немыслимо острого и горячего. Байчжу не чувствовал язык, но он чувствовал все остальное: боль от стиснутых на покрывале пальцев, теплое дыхание, стремление, с которым Чжунли использовал подобный незамысловатый инструмент, как язык, чтобы его ублажить. И от этого голова у него, как говорили в порту, «отъезжала» — становилась пустой и бесполезной, тяжелой и легко одновременно. Член, давно вставший, заныл. Байчжу дернул бедрами: ему невыносимо захотелось хотя бы потрогать себя сейчас. Чжунли не позволил ему отстраниться. — Пожалуйста… Господин Чжунли… прошу вас… На пятую или шестую просьбу Чжунли остановился. Байчжу замер, испугавшись, что все закончилось, и его нечаянный любовник сейчас попросту уйдет, посмеявшись над ним после подобного унизительного для себя… Чжунли навис над Байчжу, втиснув между мокрых от слюны ягодиц свой член. Довольно крупный. А еще секунду назад казалось, что гореть от желания еще сильнее невозможно… — Вы меня мучаете, — хрипло выдохнул Байчжу. Чжунли толкался бедрами, тер членом его отверстие, заласканное языком, и Байчжу невольно заерзал в ответ. — За что?.. — Не хочу перетруждать вас, — шепнул Чжунли ему в шею. Байчжу обиженно стиснул губы: — Не миндальничайте со мной. Я крепче… чем могу показаться. Чжунли застыл, будто что-то обдумывая. Повернув голову, Байчжу увидел его глаза, все такие же безмятежно-спокойные и блестящие, как и прежде. Чжунли кивнул и в тот же миг вцепился в плечо Байчжу зубами. Он неловко пошарил рукой по его бедрам, попробовал вставить член. Байчжу оказался слишком тугим — и закрытым. Он зажмурился от боли, покачал головой. — Так не выйдет, — выдохнул Чжунли. Теперь он тоже говорил хриплым шепотом. Байчжу понравилось. — Есть средство… Позвольте… Чжунли приподнялся — и Байчжу легко дотянулся до спрятанного им флакона. Сил посмотреть в лицо Чжунли не хватило, и он сделал все сам: плеснул густой, вязкой жидкости себе на пальцы, завел руку за спину и понял, что Чжунли гладит его дрожащую спину. Байчжу стиснул губы в тонкую линию и втолкнул в себя палец. А вот теперь Байчжу чувствовал все: каждый толчок, даже самый слабый, и как член Чжунли выскальзывает из его тела время от времени, и как входит вновь, растягивая и наполняя. Держать глаза открытыми не получалось. Байчжу то видел все отчетливо, то почти терял сознание. В душной комнате совсем не осталось воздуха. Чжунли обнимал Байчжу за пояс и дергал на себя, всаживая член с каждым толчком все глубже. Байчжу оставалось немногое: он хватался за покрывало, вскрикивал, всхлипывал и постоянно старался открыть глаза. В какой-то момент дурман стал настолько сильным, что Байчжу показалось, будто член Чжунли сделался еще толще, еще длиннее… и как будто более изогнутым. Байчжу охнул от неожиданности. Чжунли хотел что-то сказать, но не успел. Байчжу первым заговорил. Выдохнул: — Сильнее. Чжунли опять произнес что-то невнятное, но, когда Байчжу попросил повторить, ничего не вышло. Дыхание Чжунли сбилось, оборвалось. Он обхватил Байчжу еще более плотно за пояс одной рукой, другой схватился за волосы. Байчжу закричал — и они упали на кровать, двигаясь навстречу друг другу, словно сцепленные невидимой силой. Мокрый лоб Чжунли уперся ему в плечо, и по телу прошли одна за другой волны мурашек. Чжунли не сдержался, пустив в Байчжу все свое семя с тихим, отчаянным вздохом. Он двинул бедрами еще пару раз, вжав Байчжу в постель, и тут же поднялся с него, обхватил за живот и перевернул на спину. Член Байчжу дернулся. — Не могу, — выдохнул на это Байчжу и попытался обхватить себя ладонью, пока это ощущение заполненности и членом, и семенем не прошло. Ему так нравилось чувствовать себя сейчас растянутым. Чжунли отвел в сторону его ладонь, опустился вниз. Два его пальца заняли место члена. Губами Чжунли прихватил кожу на мошонке Байчжу, снова заставив его застонать. Он не выдержал долго: пальцы уступали члену в размерах, но были твердыми и ловкими. И Чжунли управлялся с ними так уверенно, будто всю жизнь занимался каким-нибудь ювелирным делом, а не умственным трудом. Байчжу приоткрыл глаза. Ему показалось, что он уснул на целую ночь, но за окном все еще темнело небо, а его тело даже не успело остыть. Господин Чжунли осматривал свою одежду. — Могу я привести себя в порядок? — спросил он. — Там, — обессиленно махнул рукой влево от себя Байчжу. — Показать? — Я найду. Сделка состоялась, как вы ожидали? Байчжу кивнул. Чжунли вежливо кивнул ему в ответ, сложил на руку все детали одежды, даже штаны, и ушел. Байчжу думал дождаться его, но на этот раз действительно уснул на всю ночь. Утром он нашел у себя записку: «Надеюсь, вам понравилось». — Господин Чжунли, — улыбнулся ему один из давних знакомых. Он торговал драгоценностями и любил захаживать сюда поесть. Как же его звали… — Рад видеть вас. И в необычной компании. Байчжу вежливо улыбнулся и кивнул. Если появление третьего человека его и смутило, он ничем себя не выдал. Это тоже было в нем занимательным. — Решили отметить удачную сделку, — сказал Чжунли, коротко кивнув на вино. — О, о, замечательно. В «Синьюэ» замечательное вино, как вы находите? — Нахожу, что его вкус не изменился, — ответил Чжунли. А вот его добрый знакомый немного растерялся, но вовремя опомнился, переключив внимание на Байчжу: — Как же так вышло, какую сделку могли заключить между собой «Хижина Бубу» и «Ваншэн»? Байчжу коротко улыбнулся: — О, это долгая история. Сначала господин Чжунли немного задолжал мне… — Все засмеялись. — Но теперь, боюсь, это я перед ним в неоплатном долгу оказался и лишь пытаюсь придумать, как сумею расплатиться. Байчжу говорил с его знакомым, но смотрел прямо на Чжунли. Чжунли поднес пиалу к губам, сделал глоток, покатал вино на языке и вежливо улыбнулся: — Не переживайте, господин Байчжу. Думаю, я знаю один проверенный способ.