Записки о четырнадцатилетнем самоубийце

      «Наконец-то… последняя коробка…», - с облегчением подумал Ацуши, поднимая с пола тяжёлую ношу.       Накаджима тешил себя этой мыслью уже второй час. Сегодня утром Куникида неожиданно заметил, что в офисе Вооружённого Детективного Агенства давно не проводилась надлежащая уборка и решил исправить это недоразумение. Под влияние благих намерений идеалиста попали все, кому не посчастливилось прийти сегодня в офис: едва Ацуши переступил порог помещения – тут же получил задание разобрать высокие пыльные шкафы, в которых по мнению Куникиды лежало «огромное количество никому ненужных и зря занимающих место вещей»; Йосано, поминутно бормоча под нос какие-то проклятия, вытирала тряпкой столы; Танидзаки вместе с Кёкой усердно оттирали пол швабрами; Кенджи, единственный, кому нравилось трудиться, мыл окна, напевая себе под нос весёлую песенку.       Эта участь не постигла только Дазая – в отличие от остальных, этот сотрудник Агенства предпочитал приходить на работу исключительно по желанию. Да ещё Рампо, важно заявившего, что «великому детективу уборка не нужна». Сейчас Эдогава сидел в кресле, деловито закинув ноги на стол, и притворялся, будто внимательно изучает какую-то газетную статью о недавнем убийстве. При всём желании заставить Рампо поучаствовать в общем деле, Куникида не мог на него давить – слишком уважал.

***

      За окнами начинало темнеть. День близился к вечеру, и солнце медленно погружалось в море, разливаясь в нём оранжевым пятном и окрашивая очертания домов мягким золотистым светом. Воздух стал прохладнее. С улицы послышались голоса прощающихся друг с другом школьников, обещающих друг другу непременно погулять и завтра, беззаботные дети оторвались от своих нескончаемых игр и заторопились домой, чтобы успеть на тёплый ужин, продавцы закрывали магазины, считая полученную за день прибыль, где-то раздался звонкий смех, уносимый морским ветром всё дальше и дальше…       На часах было уже восемь вечера, и неизвестно, сколько бы продолжались страдания Ацуши и бесконечная уборка, если бы дверь в офис резко не распахнулось, да так, что проходящий мимо в этот момент Накаджима вскрикнул и уронил на пол коробку, которую собирался поставить на шкаф.       - Ох, Ацуши-кун! Извини, ты не ушибся? – заботливо поинтересовался Дазай, аккуратно переступив рассыпавшиеся вещи и протянув ученику руку.       Но Ацуши, который в это время с досадой потирал ушибленный затылок, ответить ничего не успел.       - Явился наконец, забинтованный лентяй! – вскричал Куникида, подскочив к Дазаю, и уже собирался было высказать ему лекцию о том, как важно приходить на работу вовремя и о том, как далеко Осаму до образа идеального сотрудника, однако планам Доппо не суждено было свершиться – суицидник оказался быстрее. Видимо, Дазай быстро оценил обстановку и понял, что в офисе сейчас лучше не задерживаться.       - Я глубочайше сожалею, Куникида-кун, но как-нибудь в другой раз – сегодня я очень занят! – пропел Дазай, и, махнув рукой на прощанье, ловко исчезнул в дверном проёме.       Доппо сокрушённо взвыл, а Танидзаки бросился помогать Ацуши собирать разбросанные по полу вещи, выпавшие из коробки.       «Да уж, - мысленно вздохнул Накаджима. – Всё же Дазай-сан всегда появляется в самое нужное время… Но я, наверное, никогда не смогу к этому привыкнуть…»       - Всё хорошо, Ацуши-кун? – обеспокоенный голос Танидзаки вырвал юношу из мыслей.       - А? Д-да, со мной всё в порядке! – быстро выпалил Накаджима и в подтверждение своих слов энергично кивнул головой.       Вдруг взгляд юноши упал на заваленную листами бумаги красную папку, лежащую на полу. Ацуши протянул к ней руку и невольно замер. Он почувствовал нечто странное. Какая-то непреодолимая сила тянула юношу взять папку в руки, однако в то же время она будто бы источала опасность, и где-то в подсознании Ацуши промелькнуло нехорошее предчувствие. Но любопытство оказалось сильнее.       Встряхнув головой и отбросив сомнение, Ацуши смахнул старые листы и поднял папку. Она была покрыта толстым слоем пыли – видимо, ею уже давно никто не пользовался. Накаджима повертел предмет в руках. Ничего необычного. Вот только ни спереди, ни сзади не было ничего написано – ни единого слова, ни даже знака, по которому можно было бы определить, что это была за папка и что скрывалось за красной обложкой.       - Извините, Куникида-сан! – Ацуши встал и протянул предмет идеалисту. – Вы не знаете, что это?       Доппо осмотрел папку, и его лицо приняло озадаченное выражение.       - Хм. Нет, впервые вижу.       - Дайте-ка это сюда! – за спинами детективов раздался повелительный голос. Ацуши едва не подпрыгнул от неожиданности – до этого момента Рампо сидел так тихо, что все присутствующие в офисе успели про него забыть.       Бесцеремонно вырвав папку из рук Куникиды, Эдогава раскрыл её и застыл, внимательно перелистывая страницы. На секунду Ацуши показалось, что Рампо нахмурился. Или же ему только показалось?       - А, всё ясно, - изрёк детектив, равнодушно отбросив потерявший интерес предмет на стол и вновь напустив на себя скучающий вид.       - Позвольте мне взглянуть… - изящные пальцы Йосано прикоснулись к красной обложке. Доктор прекратила работу ещё несколько минут назад и сейчас стояла рядом с Рампо, держа в одной руке непонятно откуда появившуюся чашку кофе.       - Вам настолько интересно услышать то, что написано здесь? – тихо спросил Эдогава. Его взгляд был затуманен мыслями, которые никто в этой комнате прочитать не мог.       - Читайте, Йосано-сан, - сдался Куникида, видя, что на сегодня способности коллег к уборке исчерпаны. – Признаться, мне и самому было бы интересно послушать.       Остальные детективы тоже бросили свою работу и теперь с любопытством смотрели на Акико.       Доктор пожала плечами и раскрыла папку. Все страницы были исписаны аккуратным, чистым почерком. Йосано не смогла не восхититься, про себя поблагодарив неизвестного автора за то, что ей не придётся болезненно напрягать глаза, пытаясь разобрать чужие строчки. Почерк казался Акико смутно знакомым, будто бы когда-то она уже видела подобные идеально выведенные предложения. Однако Йосано тут же отбросила странные мысли, напомнив себе, что в жизни она видела много разных рукописей. Глубоко вздохнув, доктор начала читать. Записи начинались так:       "В тот день, когда я впервые встретил его, погода была без преувеличения отвратительна – холодные порывы ветра дули со всех сторон, забираясь под одежду, накрапывал мелкий раздражающий дождь. Я как мог пытался закутаться в свой лёгкий плащ – надо сказать, тогда я всё ещё был обычным врачом и не мог позволить себе что-то более подходящее. Я мечтал как можно скорее оказаться дома, поэтому шёл довольно быстро. Зайдя под мост, я решил остановиться на пару минут и перевести дух.       Когда я хотел было продолжить путь, моё внимание привлекло едва заметное движение в стороне.       В тени стоял ребёнок. Я позвал его.       Молчание.       Я спросил, где его родители и почему он находится на улице в такое позднее время – была середина ночи.       В ответ – лишь тишина.       Внимательно приглядевшись, я заметил кое-что более интересное – мальчишка держал в руках нож, остриём приставив его к своему животу. Я напрягся и попросил его бросить опасный предмет. Это был не страх – я не мог бояться ребёнка, но на пару мгновений я почувствовал какое-то странное чувство. Наверное, точнее всего это ощущение можно было определить как «любопытство». За всё время моей работы врачом, я не знал ни одного ребёнка, который мог бы взять в руки нож. Обычно дети пугаются от одного вида медицинского шприца, что уж говорить про холодное оружие. В темноте я не мог разглядеть лицо мальчишки, однако знал, что он смотрит на меня. Вдруг он попросил меня подойти к нему. Попросил спокойным, ровным голосом.       Я выполнил его просьбу.       Мальчишка поднял голову и взглянул на меня. У него были растрёпанные тёмные волосы, а правая сторона лица была скрыта бинтами.       Я ещё раз попросил его бросить нож, невольно скользнув взглядом по забинтованным рукам. Он улыбнулся, тихо рассмеявшись. Несколько минут мы стояли молча. Потом он слегка расслабил руки и велел мне забрать нож из его рук. И я непременно сделал бы это.       Но я не успел.       Потому что как только я прикоснулся к рукоятке, он резко схватил мою руку и дёрнул на себя, всадив нож себе в живот.       Какая изощрённая попытка самоубийства. Забавный мальчишка – думал убить себя чужими руками. Как жаль, что сегодня мимо него проходил именно я. Ведь я врач, я точно не дам ему умереть.       Не в силах держаться на ногах, мальчик упал. Я же невозмутимо смотрел, как его белая рубашка постепенно приобретала красный оттенок, как по грязной земле медленно расползалась лужа крови, отравляя воздух едким металлическим запахом.       Видимо, сегодня мне придётся ещё раз запачкать руки.       Я предпринял ещё одну попытку узнать его имя. Перед тем, как потерять сознание, мальчишка попытался ухмыльнуться и наконец представился. Его звали Дазай Осаму».