Не бросай меня

Ран никогда не отпустит. Он лишь сильнее стиснул зубы, претерпевая боль. Костяшки его пальцев уже побелели, продолжая кровоточить вокруг деревянной катушки. Неважно, что происходило вокруг, неважно, что он слышал, младший лис лишь сильнее держался за неё. Последняя связь между этим миром и тем, где исчез его брат. — Ран, отпусти нить! Ран встряхнул головой, игнорируя команды голоса. — Заткнись! — крикнул он в ответ, пытаясь остаться сосредоточенным. — Ты должен отпустить, чтобы выжить! Враньё. Ничего, кроме ещё большего вранья. Ран ещё раз на это не попадётся. — Перережь шёлковую нить! — Прекрати! — взмолился Ран. — Хватит уже! Ран взглянул на свою руку, окровавленную и онемевшую, задаваясь вопросом, был ли в этом вообще какой-либо смысл. — Почему… почему я не могу отпустить? — спросил он самого себя, зная, что больше никто его не услышит. Ран медленно выдохнул, позволяя глазам закрыться. Это напомнило ему о времени, когда его оставили умирать и до такого, как он встретил Ёна в первый раз, и та встреча навсегда отпечаталась в его памяти. Что же он сказал тогда Рану много лет назад? — Неважно, живёшь ли ты как человек или лис — это твой выбор, но запомни вот что, дитя, — Ён повернулся к нему с улыбкой на лице, пятясь назад, пока говорил. — Нет спасения тем, кто не может спасти себя сам. Точно. Это были слова Ёна. Фраза, опираясь на которую, Ран и жил с тех пор. Ран должен продолжать сражаться. Он должен. И он не остановится, покуда его брат не вернётся. — Подожди меня! — закричал Ран и побежал к Ёну. — Подожди меня, хён! Ран ухмыльнулся, преисполнившись решимости ещё больше, чем когда-либо. Со своим верным топором в свободной руке он продолжил оборонять свои позиции, даже несмотря на то, что враг превосходил его численностью. — Я не отпущу… — заявил Ран демонам, окружившим его. — Можешь пробовать всё, что угодно. Я никогда и ни за что не отпущу! Ран продолжит сражаться. И он ни за что не отступит. Не сейчас. Не тогда, когда Ён вернулся в его жизнь. Ран больше его не потеряет.

***

Ран знал, что оно того стоило. Ён был рядом с ним, раненый и измученный сражением и едва избежавший безвременной кончины. Ран прижал его к себе, положив одну руку ему на плечи, а другой надёжно обхватив за талию. Когда Ён не вернулся, Ран, не колеблясь, бросился за ним, чтобы спасти, полный решимости не позволить Ёну оставить его, не попрощавшись. Му Ёну нельзя было доверять, как изначально и предполагал Ран. Он никак не мог взять в толк, почему его хён был таким беспечным, неважно был это его друг или нет. Осторожность Рана даже с самыми близкими помогла ему прожить так долго. Слова Му Ёна не выходили у него из головы, и Ран больше не знал, чему верить. Ему было всё равно, правда это или нет, ведь он прекрасно понимал, насколько ограничено его время, потому что он всего лишь полукровка. Теперь, когда Ён был рядом с ним, Ран не собирался терять больше и минуты. С этими мыслями в голове Ран усилил хватку на талии Ёна.

***

Ран чувствовал перемену между ними с тех пор, как их пути вновь пересеклись и последние несколько недель они провели вместе. Ненависть, которая кипела в его сердце, разлетелась вдребезги, и на её месте вновь вспыхнула давно угасшая любовь. Но это было не так, как раньше. Ран хотел большего, чем связь между братьями. Это было новое чувство, на которое он обратил внимание после того, как провёл время с русалкой. Любовь, которую она испытывала к нему, не могла быть взаимной, а что касается Рана, то та же самая любовь в его сердце была направлена на одного, и только на него… На Ли Ёна. Ран ненавидел себя за это — за то, что позволил своим чувствам взять верх, позволил им стать настолько опасно сильными. Это была его самая большая слабость. Его брат никогда бы не ответил взаимностью, а даже если бы и ответил, то Ён всё равно оставит его, разбив сердце до такой степени, что Ран не уверен, что сможет оправиться после этого. Он не хотел больше боли. Всё, чего он хотел, — это быть любимым. — Ран… — сказал Ён, заставляя его отвлечься от своих размышлений. — Спасибо. Ран сперва не ответил. Он сосредоточился на брате, обрабатывая его раны с момента, как они вернулись в свою комнату. Противоречивые мысли и чувства не покидали его, терзая разум. — Я ничего такого не делал, — отмахнулся от него Ран, не задумываясь ни на секунду. — Я знал, что ему нельзя доверять. Ты слишком доверчивый, хён. Ён вздохнул, отводя глаза. — У меня были сомнения на его счёт, но… я надеялся, что ошибаюсь. — Через мгновение он снова повернулся к Рану, рассматривая его. — Что он сказал тебе? — спросил он. — Ничего, — Ран пожал плечами. — Какую-то бессмыслицу. — Чем больше он задумывался о своей судьбе и о том, было ли это правдой или нет, тем больше раздражался. — Но я больше не хочу терять время, — признался Ран, наконец отстраняясь. — Что ты имеешь в виду? — Ён схватил его за запястье, призывая Рана остаться рядом. — Хён… теперь, когда ты здесь, теперь, когда мы… — Ран прикусил губу, сомневаясь. — Я не хочу, чтобы ты снова оставлял меня. Губы Ёна приоткрылись, но у него не нашлось слов, чтобы ответить на просьбу брата. — Возьми меня с собой, — взмолился Ран. — Не оставляй меня здесь, если тебе придётся вернуться туда. — Ран… я не могу… — Ты не хочешь, верно? Почему я… как расходный материал для тебя, хён? Всё, что ты говорил мне, то, как ты относишься ко мне — я так знал, что всё это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. — Нет, дело не в этом. Я больше не могу уйти. Я не… я не хочу возвращаться. — Почему? Что такого случилось, что заставило тебя захотеть… Ран замолчал, вспоминая о своём будущем и грядущей смерти. Теперь всё приобрело смысл, особенно действия его хёна: как Ён был вне себя от радости, увидев его, когда они воссоединились. Он был из будущего, где Ран уже был мёртв. Это было единственное разумное объяснение. Ён не хотел расставаться с ним, потому что Ран больше нигде не существовал. Он увидел слёзы в глазах Ёна, и это разбивало ему сердце. Был ли Ён охвачен чувством вины и горя, или же он действительно настолько заботился о Ране, что хотел изменить его судьбу? — Ты ведь уже знаешь, да? Если я уйду, то больше никогда тебя не увижу. — Ён улыбнулся, не сумев скрыть свою боль. — Ран… Я не могу жить без тебя. Я не могу вернуться в никуда. Ран тоже не мог жить без Ёна. Почему же они были так разбиты? — Тогда не надо, хён… Останься. Останься здесь. Со мной. Не… пожалуйста, не бросай меня снова. Не ходи туда, куда я не могу последовать за тобой, — Рану было неприятно слышать собственные мольбы, но он не мог остановиться. — Если я сделаю это, если останусь, тогда… Я больше не могу обещать быть твоим братом. — Но… — Ран, — Ён оборвал его, глядя прямо в душу. — Снова видеть тебя, быть так близко к тебе… Едва не потеряв тебя снова, я… — Рука скользнула к щеке Рана, нежно обхватив его лицо. — Я не хочу отпускать тебя теперь, когда ты здесь, со мной. Но… Я хочу больше, чем ты способен дать. Ран покачал головой, положив ладонь поверх руки Ёна. — Я дам тебе всё, — предложил он, вкладывая в это всю свою душу. — Всё, что захочешь. Пожалуйста, хён… скажи мне, чего ты хочешь. В глазах Ёна был незнакомый голод, и Ран вздрогнул, когда заметил это, но потом понял. Страхи Ёна были похожи на его собственные, его желания были такими же страстными. Они оба хотели одного и того же, что долгое время считали невозможным. Ран должен был рискнуть, надеясь, что он правильно истолковал желания Ёна, и понимая, что на данный момент ему нечего терять. Ран с трудом сглотнул, медленно, но уверенно сокращая расстояние между ними. Они смотрели друг другу в глаза, и выражение лица Ёна смягчилось, даже улыбка тронула уголки его губ. Когда Ран заколебался, находясь так близко и в то же время так далеко, Ён взял инициативу в свои руки — наклонился вперёд, пока их губы, наконец, не встретились. Это чувство было совершенно незнакомо Рану. Губы Ёна были мягкими и нежными, тёплыми на его губах, заставляя его таять от прикосновений брата. Все тревоги Рана рассеялись, и ему пришлось напомнить себе, что это уже не сон, а реальность. Ён чувствовал то же самое, отвечая на его чувства и желания, и Рану хотелось плакать — от радости, что он больше не одинок. Ён прижался ещё сильнее, обхватив рукой его затылок, настойчиво углубляя поцелуй. Ран застонал ему в губы, не желая, чтобы этот момент заканчивался, желая большего — желая всего — и эту его просьбу брат был готов выполнить. Когда Ран увлёк Ёна за собой в пучину страсти, все их сомнения рассеялись. Теперь, когда они были в объятиях друг друга, они больше не беспокоились о будущем.