Чувство и бесчувственность

Мужчина вырывался из железной хватки жандармов, не обращая внимания ни на взволнованные взгляды зрителей, ни на боль в своих суставах, находящихся в малейшем шаге от вывиха. — У тебя сердца нет, судейская крыса! — плевался он, закинув голову наверх, глядя в глаза Нёвиллету. — Ты, ничтожество, только и можешь говорить о виновности, хотя сам даже близко не можешь понять, в каком я был положении! Жандармы в очередной раз попытались оттащить его, но, словно чувствуя безысходность ситуации, мужчина весом всего тела рвался вперед, не думая о боли. Нечего терять, когда дальше тебя ждут только бесконечные годы за решеткой. — Доволен, скажи, ты доволен? — лицо его побагровело, в глазах стояли слёзы полного отчаяния, которое усиливалось от непроницаемого лица судьи, смотрящего на него сверху вниз. Конечно, он всего лишь букашка для него, недостойная права на второй шанс. — Ты разрушил мою жизнь, жизнь моей семьи! Хотя ты ничего не поймешь, такая бездушная тварь как ты, наверняка в жизни никому и доброго слова не сказал, какая там семья… Наконец жандармам удалось уложить беснующегося преступника с помощью физической силы, определенно выходящей за рамки дозволенного. Никто на это не обратил внимания, так же как и подсудимый. Подсудимый вообще не смотрел никуда, кроме как на Нёвиллета и своих заплаканных детей, сжавшихся под мягким и беспокойным объятием матери. — О какой справедливости вы говорите, если сами поступаете так? — кричал он вслед, пока жандармы волокли его прочь из зала. — Плевать вам на судьбы людей! Продолжайте веселить народ, пока люди гибнут под вашими приговорами! Двери захлопнулись, унеся за собой несчастные крики. На этот раз зрители были молчаливы. Никто не знал, как реагировать на слова подсудимого и на дело в целом. После слов госпожи Фурины все вышли на улицу, сохраняя то же гнетущее молчание. Лишь одна женщина наклонилась к своей подруге, еле слышно прошептав: — Всё это кажется триллером с плохой концовкой! — Почему с плохой, если виновного посадили? — шепнула ей спутница. На обсуждение оглянулись люди неподалеку. Они определенно ждали, пока кто-то об этом заговорит, чтобы подключиться к разговору и высказать свое мнение. — Не знаю, но мне ужасно его жаль! — мадмуазель взмахнула платком в руке, вытирая скатившуюся слезу. — Соглашусь, у меня сердце разрывается, когда я смотрю на его детей и жену. Разве малыши заслужили расти без отца столько лет? — отозвался мужчина, стоящий рядом. — И всё же, судья Нёвиллет вынес справедливый приговор, — отчеканил один из мужчин, также присутствовавший во время заседания. — Разве можно с этим не согласиться? Дама, что активно пыталась утереть слезы платком, вдруг поняла, что сделать это уже не получается. Пошел дождь. Один из их собеседников раскрыл большой зонт, отдав его дамам. Предложив переждать ненастье, они направились в кафе неподалеку. — Месье Нёвиллет справедливый судья, я согласен, — продолжил разговор второй мужчина, обильно поливаемый дождем. — Но как я не люблю такие спектакли! Виновный виновен, но у него ведь были веские обстоятельства! — Для убийства никогда нет веских причин, — возразила спутница. — Всё можно решить и дипломатично. — Он защищал своих детей! А теперь вынужден гнить в тюрьме. Говорящие умолкли. Спорить с этим было глупо. Подсудимый вляпался во всё это и правда исключительно из-за отцовского беспокойства. Дело гремело в Фонтейне несколько дней вплоть до суда. Мужчина, которого сейчас приговорили к лишению свободы, был добропорядочным гражданином в хороших отношениях с соседями, друзьями и коллегами. А потом его детей начали запугивать. Угрозы шли от соседских ребят. Сначала он думал, что те просто слишком впечатлились разговорами людей о судебных заседаниях и теперь перенимали ситуации на себя. Угрозы одних детей убить других, конечно, не преступление, это ведь всего лишь детские шалости, пусть и ужасные. Но по-настоящему он начал переживать, когда те стали угрожать их отцом, который совершит настоящее убийство. Дети возвращались домой с синяками. Дошло до того, что они начали бояться выходить из дома. Когда нынешний подсудимый пришел поговорить с отцом тех поглощенных убийством детей, тот лишь посмеялся и сказал, что в этом нет ничего такого. Но стоило разговору перетечь в ссору, как он прямо заявил, что был бы не против посмотреть, как угрозы воплотят в жизнь. Он не смог доказать суду, что не собирался никого убивать. Пускай не собирался, но всё-таки воткнул в его живот нож, попавший под руку. Семья погибшего подала обвинения и при первой же возможности переехала в Сумеру, объяснив это тем, что «Фонтейн напоминает о трагедии». — Эх, похоже зря мы ждем завершение ливня, прошло полчаса, а он даже не уменьшился, — сказал один из мужчин, попивая кофе. — Дамы, давайте мы проводим вас до дома — с зонтиком всяко будет лучше.

***

Под тяжелыми ботинками брызги от луж разлетались вокруг, пачкая и обувь, и штаны. Ризли остановился, пытаясь разглядеть, насколько большой ущерб грязь нанесла его одежде, но в темноте вечера он ничего не увидел. Мокнуть под дождем дальше не хотелось, так что, оставив это дело на потом, он двинулся дальше. Дверь какое-то время не открывали, но вскоре перед ним наконец оказался Нёвиллет. На фоне мрака города он казался совсем понурым. Войдя, Ризли оставил свои, как оказалось, ужасно грязные и мокрые ботинки у двери, а сам прошел в комнату. Нёвиллет что-то читал и на разговоры, как казалось внешне, настроен не был. — Ну и день сегодня, — выдохнул Ризли, разорвав тишину. — Ты как? Нёвиллет лишь устало поднял глаза, после приняв самый спокойный вид. — Нормально, — коротко кивнул он. — Я зашел сообщить про сегодняшнего подсудимого, — Ризли нервно почесал затылок, следя за эмоциями мужчины. — Я постарался выделить ему нормальную камеру. Он после суда успокоился, смирился, так сказать. Вёл себя очень спокойно и с сотрудниками тоже говорил уважительно. Нёвиллет молчал. — Поставил его на стирку, это самая безопасная работа у нас, — продолжил Ризли. — И ещё, хотел сразу сказать. Я выбил ему три разрешенные встречи с детьми в неделю, вместо твоей одной. Знаю, что сам бы ты их не разрешил, но так же знаю, что ты не против. Нёвиллет кивнул и прошел к окну, наблюдая, как на дороге лужи сливаются одна в другую. — Я не против, — подтвердил он, не оборачиваясь. Ризли встал, пройдя за спину мужчины. — Переживаешь из-за тех слов в суде? — Вовсе нет, — Нёвиллет глубоко вздохнул и продолжил рабочим тоном. — Закон находится вне личных обид и эмоций. Такие реплики не новы, я не обращаю на них внимания. — Мне-то можешь не врать, — Ризли сделал шаг вперед, мягко обнимая плечи со спины. — Мне дела нет, какие там порядки в вашей судейской верхушке. Я вижу, что ты расстроен и мне важно только это. Нёвиллет молчал, сосредоточившись на теплых руках на своем теле. В голове пронеслась мысль, что сейчас, вместо всяких разговоров, он предпочел бы просто весь вечер просидеть в этих объятиях. — Я понимаю, насколько он был сегодня зол, но я никак не могу изменить приговор. Ровно так же, как и не могу отменить факт убийства, — протянул Нёвиллет, тяжело прикрывая глаза. — В таких делах должен быть тот, кто вынесет конечный приговор. Если подсудимым легче думать, что я их ни во что не ставлю, то пусть. — Но ты не должен винить себя из-за их деяний, — Ризли аккуратно убрал светлые волосы и прикоснулся губами к шее. — Знаешь, я вижу преступников каждый день. И вот что я скажу — каждый из них оказался там не просто так. Какие бы ни были сторонние обстоятельства, как сильно бы ни грустила их семья, эти люди должны отсидеть свой срок. Моя задача не только следить за ними, но и постараться образумить их. И сегодняшний мужчина не исключение. — Иногда я думаю, что лучше бы и правда был бесчувственным человеком. Всем было бы лучше. — Я так не считаю. Ризли прижался щекой к шее и, спустив руки, крепко обвил ими талию, прижимая мужчину всем телом к себе. Нёвиллет слегка расслабился, позволив себе обмякнуть в этих сильных руках. — Скажи, а ты слышишь эти просьбы детей? — прошептал Ризли. — Не понимаю, про что ты. — Просьбы перестать Гидро дракона плакать. Нёвиллет резко вздохнул и развернулся прямо в обвивающих его руках. — Я слишком хорошо знаю тебя и легенды Фонтейна, чтобы не сложить два и два, — Ризли закатил глаза, а заметив удивленные выражение лица перед ним, открыто рассмеялся. — Брось, неужели ты думал, что я не догадаюсь? — Вообще-то не думал, — проговорил Нёвиллет. — И зря, — на губах заиграла ласковая улыбка. — Думал, я просто так приходил с каждым началом дождя с едой и дорогущим мондштатским вином? — Я думал, что ты просто хотел видеть меня, — на душе у Нёвиллета становилось теплее. Ризли играючи приблизился к его лицу, касаясь кончиком носа. — Не без этого, — он весело усмехнулся. — И всё же, я был очень рад, когда на утро дождь прекращался. Не дожидаясь ответа, Ризли увлек мужчину в поцелуй, сминая тонкие губы и пробегая по ним языком. — Я сегодня без вина, зато с полной готовностью провести все это время с тобой. Ризли ловкими движениями расстегнул верх одежды Нёвиллета, кинув её на спинку дивана. — Если ты подумал, что я собираюсь утащить тебя в постель, то нет, я не настолько ужасный психолог. Нёвиллет тихо посмеялся и сел на диван под давлением чужих рук. Эти же руки начали медленно мять его напряжённые плечи, расслабляя мышцы. — Так ты не ответил про просьбы. — Нет, не слышу и я этому очень рад, — ответил Нёвиллет, блаженно прикрывая глаза. Каким бы суровым не выглядел Ризли со стороны, массаж ощущался до безумия нежным. — Слышать, как десятки детей просят тебя перестать грустить это далеко не удовольствие. — Соглашусь, — Ризли прервал массаж на кучу коротких поцелуев по всей спине. — Так, значит, ты из числа долгожителей? — Вроде того. — Интересно, — Ризли усмехнулся. — Переживешь меня. Неожиданно из-за, как казалось Ризли, смешного замечания, руку с плеча быстро, но мягко перехватили. Помедлив, Нёвиллет поцеловал пальцы, о чем-то задумавшись. — Не говори об этом. Не надо. — Не переживай, — мужчина аккуратно прикусил мочку уха, а затем вжался в бархатную кожу шеи, вдыхая её аромат. — Я планирую насладиться каждой минутой с тобой, что будет мне доступна. И ты, хоть ты верховный судья, хоть ты Гидро дракон, да будь ты архонтом, ты никуда от меня не денешься. Даже не думай. Ризли вновь поцеловал Нёвиллета, на этот раз вкладывая все свои чувства, которые он только смог найти в себе. Большего было и не нужно, он знал, что Нёвиллет всё поймет. Массаж и забота с нотками юмора от Ризли разморили судью, дав ему возможность отдохнуть. Вскоре он мирно уснул, укрытый пледом, что ему принесли. Ризли тихо заварил себе чай и сел рядом со спящим. Дождь сошел на лёгкую морось, а потом и вовсе прекратился.