Чёрный хвост

Последнее время в жизни Ли Феликса всё идёт по пизде. Точнее, в работе его отдела. Когда ему предложили возглавить подразделение полиции, Феликс даже не мог предположить, что так с ним срастётся: за неимением личной жизни, работа захватила всё его время и мысли. Если в участке проблемы, то все ресурсы направляются на их решение, и Феликс становится угрюмым и раздражительным. Да и перманентный недотрах сказывается. Но даже в более спокойное время Феликс не заморачивается над поисками партнёра, предпочитая одинокую дрочку в компании руки, бутылки виски и яой-аниме. Но из-за неудач на работе так и хочется кого-нибудь выебать. Особенно когда ты предпочитаешь мужские задницы и работаешь в полиции, где их в достатке. Ситуацию усугубляет ещё одна, новая в их отделе — аппетитная задница Хван Хёнджина. Что парень с такой внешностью забыл в этом гадюшнике — загадка. Хотя, кто бы говорил? Феликс с его светлой макушкой и почти ангельским лицом только и делает, что ежедневно ловит удивлённые взгляды. Правда, толика чистоты и непорочности мгновенно испаряется, когда он начинает говорить прокуренным басом, а лицо принимает привычно хмурое выражение. Новый же парень не похож на ангела. Нет. Градус точно повышается, когда Хёнджин своей вальяжной походкой заходит в помещение. Сначала в комнате обычно появляются его длинные стройные ноги. Именно с них Феликс начинает мысленно облизывать парня, скользя взглядом вверх по изящным бёдрам. Представляет, как проходится по ним ладонями, обхватывает стройную талию и пересчитывает рёбра под плотной тканью форменной рубашки. Грудь у парня явно ненакачанная, а вот плечи и руки… Феликс с удовольствием бы заломил их за широкой оголённой спиной Хёнджина, чтобы полюбоваться напряжёнными мышцами. И отдельная сладкая пытка для Феликса — ежедневно лицезреть красивое лицо этого дьявольского отродья. В обрамлении чёрных прядей правильные черты с аристократичным носом и острым подбородком. Под угольными бровями раскосые глаза. Их всегда выгодно подчеркивает почти блядский макияж тёмными тенями, который контрастирует со светло-голубыми линзами. А вечно дерзкий взгляд завершает этот развратный образ. Хотя, нет… Ещё развратнее на контрасте с этими голубыми радужками алеют его пышные губы, вечно влажные то ли от блеска, то ли от слюны. Феликс не раз представлял, как они прекрасно будут сливаться с цветом его налитой кровью головки. Но за пару месяцев на новом рабочем месте Хван Хёнджин ни разу не ответил на жалкий флирт своих коллег, хотя и не стал скрывать ориентацию. Да и вообще парень ведёт себя приветливо, но отстранённо. Если что-то не требует его участия, он с радостью остаётся в стороне. Феликс даже не пытается сблизиться с новичком, изредка пожирая его глазами и вспоминая за вечерней дрочкой. У Феликса, к сожалению, есть дела поважнее. Уже полгода их отдел копает под крупного предпринимателя по имени Ю Дэ Гон, подпольным бизнесом которого является производство и продажа наркотиков. Уже полгода его сетка под пристальным внимаем Феликса и коллег. Но если вначале количество получаемой информации росло в геометрической прогрессии, то последние месяцы у них полный голяк. Регулярная поимка мелких пиздюков с многочисленных точек сбыта — единственное, чем приходится довольствоваться полиции. Вся крупная рыба расплывается прежде, чем Феликс закидывает удочку. И он в бешенстве — никогда их дела не были так паршивы. В голове Феликса хаос, а значит, и во всём отделе тоже. Его личный кабинет очень хорошо это демонстрирует: на небольшой площади по полу, в шкафах и на рабочем столе множество документов. Среди этих бумажных гор на стуле перед Феликсом сидит Бан Чан, вальяжно раскинув ноги. Старший по возрасту, но младший по званию, является старожилом этого участка, и Феликс доверяет ему, как никому другому, несмотря на то, что он, молодой и дерзкий, увёл из-под носа Чана повышение в должности. Но тот беззлобный и очень заботливый: к коллегам относится как к своей семье — следит, чтобы никто не перерабатывал, поддерживает боевой дух, дружелюбную атмосферу и заставляет всех не пропускать приёмы пищи. Вот и сейчас Чан заводит заботливую шарманку: — Фел… — Чего тебе? — устало спрашивает Феликс, не отрываясь от бумажек на рабочем столе. — Хватит, иди уже домой — от прожигания взглядом отчёта ничего не изменится. — Я думаю, — угрюмо отрезает Феликс. Чан вздыхает: — Рабочее время давно закончилось… — Блять, Бан! — стреляет в него глазами Феликс. — Иди нахуй со своей заботой — не тебе еженедельно получать по шапке от начальства. — Уж лучше от начальства, чем от тебя… — бросает Чан и виновато закусывает губу. — Завали, — тихо прерывает Феликс и устало прикрывает глаза, сжимая пальцами переносицу. Срываться на ни в чём не повинного Чана совсем не хотелось, но, как обычно, больше страдает тот, кто ближе. Феликс от нахлынувшего чувства вины резко встаёт, хватает куртку и покидает свой кабинет, бросая небрежное: «До завтра». Никто не знает, но Феликс, совсем отчаявшись, несколько вечеров в неделю проводит в сомнительных барах, надеясь хотя бы случайно поймать след Де Гона. Выпив в очередном из заведений бокал какого-то сладкого американского коктейля с названием «Чёрный хвост», Феликс выходит на улицу, становится в тёмном углу рядом с задним выходом и закуривает сигарету. Морщится от контраста приторного вкуса во рту и горечи, но через мгновение дым заполняет его лёгкие, а мозг расслабляется. Неожиданно в слабоосвещённый двор въезжают два дорогих, но неприметных седана. Сначала из одного выходят три амбала, озираясь по сторонам, и становятся у входа в бар недалеко от Феликса. Затем другой седан покидает четвёртый секьюрити в чёрном костюме, огибает автомобиль и открывает заднюю пассажирскую дверь, выпуская высокую тёмную фигуру. Дыхание Феликса учащается, когда в этой фигуре он узнаёт господина Ю Дэ Гона. «Как удачно», — улыбается он своим мыслям и решает осторожно за ним проследить. Феликс, никем не замеченный, оказывается в большом подвале со множеством прямоугольных колонн. Он удачно скрывается за одной из них, внимательно наблюдая за единственным освещённым местом — под одинокой подвесной лампой в центре просторного помещения круглый стол. За ним, спиной к Феликсу, сидит тёмная фигура с непривычно ровной осанкой, что отличает её от прихвостней Дэ Гона. Она близко, но в контурном свете лампы ни лица, ни даже деталей одежды Феликс не видит. Подойдя, охрана господина Ю жестом заставляет фигуру послушно выложить оружие на стол. Сам Дэ Гон садится напротив, и его освещённое лицо хорошо видно Феликсу. — Очень рад видеть вас, — начинает господин Ю. — Не могу сказать то же самое, — с холодом в голосе отвечает фигура. Ю Дэ Гона, видимо, забавляет такая реакция, и он расплывается в гадкой улыбке: — Я так понимаю, то, что я просил, с вами? — Да, — фигура протягивает что-то похожее на папку с документами. Видимо, очередной информатор. — Не беспокойтесь, ещё совсем немного и ваш долг будет прощён, — произносит Господин Ю, протягивая за спину папку своей охране. — Надеюсь. Ю Дэ Гон и вся его свита удаляется, пока фигура неподвижно остаётся на месте. В помещении воцаряется такая тишина, что Феликс слышит дыхание сидящего за столом. Его озаряет, что скорее всего, и его тоже слышат. Он осторожно выглядывает из-за колонны, и фигура, кажется, заметив его боковым зрением, тянется к пистолету на столе. Выстрел. Феликс, задев пулей по касательной протянутую к оружию руку парня, отвлекает его внимание и бежит из подвала. Скорее всего, именно этот информатор вставляет палки в колёса Феликсу — нужно его найти, но действовать аккуратно. На следующий день весь отдел обедает в общей комнате. В воздухе витает напряжение: Феликс сидит мрачнее обычного. Один из новеньких, видимо, решает разрядить обстановку: — Господин Ли, что-то случилось? — Нет, ничего, Чонин, — выпадает из своих раздумий Феликс. На это молодой парень бросает свой хитрый взгляд на начальника, а тишина снова сковывает пространство. Обычно самый молчаливый сотрудник Ким Сынмин опять её нарушает: — Феликс, точно нет новостей? — Да хватит! Сказал же, нет, — он злится. Нет никакого желания рассказывать что-то коллегам. Подозрения начинают разъедать его изнутри. Вчерашняя вылазка хоть и была успешной, но ничего толкового не принесла. Только больше вопросов. И следующую неделю Феликс ничего дальше своего носа не видит, пребывая в раздумьях. Даже о своём объекте вожделения, Хёнджине, напрочь забывает. Его посещения баров становятся ежедневными, но никаких результатов не дают. В пятницу Бан Чан сообщает Феликсу, что по словам проверенного доносчика, в пять часов вечера должна состояться крупная сделка в одном из игорных заведений. У Феликса даже привстаёт на эту новость, и он быстро организовывает группу по перехвату. Но вечером того же дня погружается в ещё большее отчаяние: сделка состоялась, но без них. Никто не знает, что произошло. Но прибыв на место, полицейские застают только удаляющийся кортеж и остатки охранников, зачищающих территорию. И вечером, когда рабочее время давно закончилось, Чан, сидя напротив Феликса в его кабинете, снова обеспокоенно обращается: — Фел? — Мм, — глухо мычит Феликс, устало опираясь лбом на свой рабочий стол. — Источник надёжней некуда, — умоляюще оправдывается Чан. — Знаю. Это ещё хуже, — всё ещё устало мычит в стол Феликс. Ситуация паршивее, чем он предполагал. — В каком смысле? — Это значит, что в отделе крыса. Чан ошарашенно восклицает: — Блять, нет. Не может быть… — Может. Всё может, — Феликс так же не отрывает голову от стола, — Ёб твою мать, как всё заебало. — Есть предположения? — осторожно спрашивает Чан. — Убедительных доводов нет, — Феликс, приподняв голову, отвечает устало и сонно. — Владеют полной информацией в отделе немногие, но кто знает. На старичков я не думаю. Хотя Сынмин периодически смущает… — Мин? — удивляется Чан. — Это если придираться, потому что иначе глухо, — вздыхает Феликс, — подозревать товарищей — тошно. — Есть три новеньких. Из них может быть любой. Больше всех из них смущает Ян Чонин. Забавный малый, но больно уж любопытный и глаза хитрющие. Второй...как там его...Хан Джисон, о нём ничего сказать не могу. Он вообще не отсвечивает, что тоже подозрительно — в тихом омуте, как говорится… Наш красавчик тоже не сильно разговорчивый, но слишком уж выделяется для крысы. Так что я не знаю. — Про красавчика… Это ты про Хвана? — Чан расплывается в хитрой улыбке. — Что, запал? — Завали, — Феликс пихает его кулаком в плечо. — Просто он дьявольски горяч. Чан довольно присвистывает, а Феликс улыбается в ответ, кажется, впервые за неделю. В коридоре пустого участка слышится тихий отдаляющийся звук шагов, и Феликс с Чаном решают наконец тоже покинуть работу. Выйдя на улицу, они неожиданно встречают у входа курящих и о чём-то оживлённо болтающих Чонина и Хёнджина. — Эй, вы чего ещё не дома? Поздно уже, — включает строгого папашу Чан. — Господину Киму нужна была помощь. Он ещё в офисе остался, — устало отвечает Чонин, — сами-то чего допоздна засиживаетесь? — Не твоё дело, малявка, — Чан треплет в ответ чужие кудрявые волосы. — Не хотите выпить? День был паршивый, — неожиданно предлагает Хёнджин и внимательно смотрит на Феликса. А он в ответ, напрочь забыв о своих ежедневных вылазках, быстро выдаёт: — Я не против. Уголки алых пышных губ напротив легко поднимаются в улыбке. — Не, я домой спать, — сникает Чонин. А Чан как-то воодушевлённо реагирует на его слова: — Я тоже. Тебе в какую сторону? — В сторону рынка. Чан расплывается в улыбке и жестом приглашает Чонина выдвигаться в сторону дома. Попрощавшись с парнями, Феликс и Хёнджин направляются в бар поблизости. Дорога до заведения занимает немного времени, но Хван успевает открыться для Феликса больше, чем за всё время, проведённое в участке. Он много улыбается и часто становится инициатором разговора. Вместе они вспоминают смешные шутки Чана с перерыва, обсуждают новостные сводки Сеула и недавно вышедшую игру. Хёнджин невзначай то прижимается плечом, то легко касается своей кистью. А Феликс в ответ улыбается с лёгкой ухмылкой. В баре «под градусом», обсудив нейтральные темы и работу, они переходят к более личным разговорам, а от Феликса не скрывается явный флирт этого красавчика. Слишком частыми становятся случайные касания рук. Хёнджин, слушая Феликса, смотрит внимательно, временами тяжело сглатывая и облизывая пухлые губы. Феликс не отрывает от них пристальный взгляд, иногда замечая горящие глаза собеседника. Он чувствует, видит, знает, что его хотят. — Ты ведь сам к нам попросил перевод? — смотрит на Хёнджина с явным любопытством. — Есть причины? — Да не знаю. У меня друг на наркоте сидел, и, — делает паузу, — наверное, я сам хотел бороться со злом, так сказать, — нервно усмехается Хван. — К тому же ваш участок к дому ближе. — Последняя причина особенно весома, — улыбается в ответ Феликс. — Я давно следил за твоей работой. Так что, наверное, ты ещё одна из причин. — Вот как? Интересно… — Феликс ухмыляется, приподняв бровь. — А я помню тебя. Учился на курс старше, лучший студент с образцовыми показателями… — А теперь у тебя в подчинении, — прерывает Хван. — Звучит сексуально. — Не буду отрицать. — Скажи честно, — хитро прищуривается Феликс, — ты пригласил всех, рассчитывая, что именно я соглашусь пойти? — Ты очень проницательный, — Хёнджин, приподнимая бровь, довольно проходится языком по губе, — хорошо, что все сами слились. — Чего же ты хочешь? — Тебя, — Хёнджин уверенно откидывается на спинку и смотрит с вызовом, — ко мне? И нужно быть полным кретином, чтобы отказаться от такого предложения. Феликс оплачивает счёт, и они быстро покидают бар. Хёнджин не обманул: дорога до него занимает минут десять пешком обратно в сторону их участка. Его дом так же, как и Феликса, находится не в самом благополучном районе: улицы чистые, но здания старые и пошарпанные. В неловком молчании они поднимаются в тёмном лифте, исписанном граффити, и, открывая входную дверь, Хёнджин, видимо, пытается разрядить обстановку, тихо спрашивая: — Может, чаю? Зайдя внутрь квартиры, он тянется к выключателю, но Феликс перехватывает его руку и тихо произносит с придыханием: — Я думал, что ты хочешь немного другого. Затем резко притягивает Хёнджина к себе и целует. Жадно сжимает ладонями острые скулы, контролируя голову парня и не позволяя оторваться. Делает шаг вперёд между чужих ног, заставляя Хвана пятиться назад вглубь комнаты. Тот ступает медленно и, чтобы не упасть, осторожно держится за талию Феликса. Они оказываются в центре крошечной кухни-гостиной. Лишь яркий свет уличного фонаря проникает сквозь жалюзи на окнах, покрывая всё вокруг тёплыми световыми полосками. Феликс переключается на лицо перед собой. Обилием графичных теней подчёркнуты красивые аристократичные черты. Влажные тёмные губы приоткрыты, а глаза в ответ смотрят пристально, словно кошачьи, блестят в тусклом свете. Парень перед Феликсом чертовски привлекателен — стоило подобраться настолько близко, и невозможно обуздать своё желание. Хёнджин под контролем рук Феликса не двигается, и лёгкая дрожь пробирает его тело. Он статный, на полголовы выше Феликса, но такой беззащитный в его руках — буквально трепещет под властным взглядом. — Если я испробую тебя на вкус, не будет пути назад, ты же это понимаешь, — низко хрипит Феликс в губы Хёнджина и ослабляет хватку. — О чём ты… Но Феликс прерывает, не давая закончить: — Если ты не будешь моим, мы не сможем работать вместе. — Значит, буду твоим, — уверенно отрезает Хван. В подтверждение он приближается к лицу Феликса и немного оттягивает его нижнюю губу зубами. Снова подаётся вперёд и языком проникает внутрь. Поцелуй мягкий и очень влажный. Слюна скапливается в уголках губ и за нижним рядом зубов, а языки переплетаются, изучают друг друга, издавая тихие мокрые звуки. Феликс позволяет Хёнджину насладиться властью и не углубляет поцелуй. Зато Хван обхватывает его губы своими, втягивает до боли, скорее всего, оставляя ореол из красных пятен. Проникает напряжённым языком глубже. Движения становятся быстрыми и жадными, воздух в лёгких заканчивается, когда Феликс прижимается к Хёнджину всем телом, буквально вдавливая в себя. Тот неуверенно отталкивает Феликса и, задыхаясь, произносит: — Я-я принесу всё необходимое. Подожди меня в спальне. Дверь за моей спиной, — легко целует в губы и направляется в сторону ещё одной двери. Комната Хёнджина была явно не готова к приходу гостей: одеяло на кровати скомкано, на спинке стула гора одежды, и грязная кружка на тумбе. Феликс подходит к окну и на полке рядом видит диплом с отличием, фотографии в рамках и множество книг. От яркого света уличного фонаря поблёскивает золотой кубок за победу в стрельбе, который Хван в прошлом году увёл у Феликса из-под носа, оставив на позорном втором месте. Феликс начинает снимать рубашку, когда в комнату заходят. Хёнджин замирает и, кажется, перестаёт дышать. В контурном тёплом свете из окна он видит очертания чужой накачанной спины и забитую руку. Чёрные узоры рукава тянутся почти от границы шеи до самого запястья. Феликс оборачивается на звук и легко улыбается в ответ. Будто заворожённый, не отрывая от него взгляд, Хёнджин кидает смазку и презервативы на кровать, быстро подходит к Феликсу и замирает у него за спиной. Аккуратно обхватив чужие плечи, он нежно целует его шею под границей волос и спускается между лопаток лёгкими прикосновениями губ. Феликс, немного развернув голову, стоит неподвижно. Хёнджин любуется его профилем. Поднимает руку и медленно, едва касаясь кончиком пальца, проводит по вздёрнутому острому носу и задерживается на пухлых губах. Феликс, следуя за движением пальца, легко приоткрывает рот, а Хван очерчивает острый подбородок и, остановившись на кадыке, обхватывает чужую шею ладонью и притягивает к себе, чтобы сразу проникнуть языком между приоткрытых пухлых губ. И снова они замирают, и время останавливается. Всё вокруг неподвижно, кроме мягких губ и влажных языков, сплетающихся в поцелуе. Феликс медленно разворачивается и осторожно кладёт ладони на чужую талию. Он ступает в сторону кровати между ног Хёнджина, который снова пятится, крепко держась за его плечи. Феликс осторожно опускает его на кровать и углубляет поцелуй, нависая над податливым телом. В тишине слышится тяжёлое дыхание, тихие стоны и причмокивающие мокрые звуки. То, что сейчас происходит между ними, кажется очень интимным — давно Феликс не подпускал кого-то так близко. Хёнджин под ним смотрится так правильно. Весь дрожит от возбуждения, глаза в темноте блестят. Феликс спускается поцелуями по его шее и расстёгивает форменную рубашку. Втягивает сначала один аккуратный сосок губами, потом другой. Ведёт языком по впадинке на груди, по чёткому вытянутому углублению на прессе, что то и дело опускается и поднимается под его касаниями. Когда Феликс добирается до брюк, он оттягивает ремень и очерчивает языком границу, ощущая приятный вкус чужой кожи. Он дрожащими пальцами расстёгивает ремень и быстро открывает себе вид на колом стоящий член. Красивый ровный член. Как можно быть таким идеальным везде? Розовая упругая головка так и манит обхватить её губами, и Феликс не отказывает себе, вызывая протяжный стон Хёнджина. Он давно не делал никому минет, но чужая отзывчивость подкупает, заставляя собственный стояк натягивать узкие брюки. Он мажет по всей длине, глядя в горящие глаза Хёнджина. Втягивает головку, затем насаживается полностью, касаясь лобка, и слышит мелодичный стон. Отрывается, чтобы стянуть остатки одежды с Хёнджина, и чтобы умереть внутри от созерцания античного шедевра на постели. В тусклом свете его почти белоснежная кожа, словно гладкий мрамор, искусно обработанный талантливым скульптором. Его тело ещё более утонченное и рельефное, чем представлял Феликс в своих самых влажных фантазиях. Глаза Хвана застилает пелена возбуждения. Увлекая в страстный поцелуй, он притягивает к себе Феликса, который в ответ, не теряя времени, нащупывает рукой смазку. Не отрываясь, покрывает ею пальцы и начинает растягивать парня под собой, нежно оглаживая фалангой тёплые и влажные стенки внутри. Хёнджин громко стонет, когда Феликс стимулирует простату и начинает двигаться всё быстрее. Оторвавшись, он снова резко опускается к стоящему члену Хвана, чтобы, отодвинув его рукой, втянуть упругие шарики яиц, поочерёдно их посасывая. Он легко водит одной рукой по возбуждённому стволу и проникает уже тремя пальцами. Хёнджин громко кричит, кажется, сгорая от возбуждения. Он умоляюще смотрит на Феликса и почти без голоса просит: — Прошу, войди в меня. Феликс отрывается от посасывания хвановой мошонки и нависает над ним. Внимательно смотря в затуманенные глаза под собой, он одной рукой хватает презерватив и разрывает зубами упаковку. Расстегнув ширинку и ловко натянув защиту на свой ствол, он размазывает смазку и медленно входит на полную длину. Замерев, он увлекает в новый поцелуй Хёнджина, который начинает двигать бёдрами навстречу. Получив негласное разрешение, Феликс с каждым толчком проникает всё быстрее, пока не переходит на бешеный темп. И уже вдалбливает в кровать Хёнджина, каждый раз точно проходясь по простате. А тот стонет надрывно, крепко обвивает Феликса всеми конечностями, будто боясь провалиться в пропасть от такого напора. Хёнджин пятками чувствует, как мягкие ягодицы Феликса то и дело становятся твёрдыми, сокращаясь с каждым толчком. Голос давно сел, а из слишком сдержанного Феликса очень редко вырываются короткие низкие стоны, от которых Хёнджин готов кончить прямо сейчас. Рваное дыхание обоих и хлюпающие влажные звуки заполняют комнату, когда Хёнджин изливается себе на торс с громким стоном на губах. Он сжимается вокруг Феликса, но, кажется, тот и не собирается кончать. Он двигается, не изменяя темп, а твёрдость его члена поражает постоянством. Понимая, что больше не выдержит такой выносливости, Хёнджин выскакивает из-под Феликса и быстро становится в коленно-локтевую позицию, лицом к его члену. Он срывает презерватив и вбирает в рот всю длину, позволяя Феликсу трахать себя, грубо держа за волосы. И когда его расслабленное горло устаёт так же, как и его задница, Феликс, наконец, кончает внутрь. Хёнджин глотает всё без остатка, довольно облизывая губы. Спустя немного времени Хёнджин слушает чужое дыхание, удобно устроившись под татуированной рукой. Феликс, вальяжно откинув голову на изголовье кровати, закрывает глаза и тихо произносит: — Курить охота. Но не могу от тебя оторваться. — Можешь прямо здесь, — шепчет в его грудь Хёнджин. — Я часто курю в кровати. Сигареты в тумбе, а пепел вон в кружку стряхивай. Аккуратно, пытаясь не тревожить на себе Хвана, Феликс достаёт сигареты, чиркает зажигалкой и делает первую затяжку. Обильные клубы дыма белеют в свете уличного фонаря, проникающего в комнату, а Хёнджина, кажется, укачивает на активно вздымающейся груди, и он начинает тихо посапывать. Феликс осторожно пальцем касается чужой мягкой щеки, опускается по шее, убирая пряди тёмных волос, и останавливает ладонь на гладком плече. Он выкуривает не одну сигарету, любуясь прекрасным созданием на себе. Опять бессонница. Но сегодня это его не сильно тревожит. Этим субботним утром Феликс просыпается от глухого звука из чужой тумбы. Скорее всего уведомление на мобильнике. Голова Хвана всё так же покоится на его груди. В солнечном свете Хёнджин — ангельское создание. Его лицо мило припухшее, а розовые губы расползаются, оставляя влажный след на светлой коже Феликса. Он ненадолго залипает на эти милые черты, затем осторожно убирает чёрную прядь волос, прилипшую к мокрому уголку рта, а Хёнджин медленно открывает глаза. — Доброе утро, — хрипло шепчет он. — Очень доброе, — тихо произносит Феликс и легко губами касается чужого лба. Хван, не отрывая голову от груди, выгибается в спине и тянется конечностями, издавая протяжный мычащий звук, граничащий с писком. — Как у тебя всё тело не затекло в одном положении? — уже бодрее спрашивает он. Феликс улыбается в ответ: — Сотни часов в засадах не проходят даром. Иногда половину суток проводишь в таком положении, что Камасутра кажется сборником самых удобных поз. Хёнджин, смеясь, забавно дёргается на груди Феликса, пока его живот не начинает урчать. Он неловко приподнимается и замирает, разглядывая чужую кожу. С мрачным видом он водит кончиками пальцев по белёсым рельефным шрамам, которых, кажется, слишком много для внешне такого хрупкого Феликса. — Я белоручка по сравнению с тобой, — стыдливо тихо произносит Хван. — Вне тренировочного зала никогда не стрелял, да и на задержаниях не был. — Могу устроить, — с долей грусти усмехается Феликс. — Хотя, нет. Давай побережём твоё прекрасное тело. — Ты же не собираешься относиться ко мне по-особенному на работе? Все же поймут, — Хёнджин смотрит с непониманием. — Собираюсь, — спокойно отрезает Феликс. — Мы работаем среди следаков, все и так поймут. Да и если у нас ничего не получится, не придётся придумывать причины твоего увольнения, — ехидно улыбается он. — Не дождёшься! — зло фырчит Хёнджин и кулаками ударяет Феликса в бок. — Ай, прекрати, — звонко смеясь, почти кричит он, пока его продолжают шутливо бить. — Ты, вроде, есть хочешь, — Феликс безрезультатно пытается переключить чужое внимание. — Отпусти меня, и ты не пожалеешь, — уже скручивается он, хохоча от щекотных толчков в свои рёбра. Победно доведя Феликса до истерики, Хёнджин отпускает его. Абсолютно голый Феликс спокойно поднимается с кровати и следует на кухню. Когда дверь за ним захлопывается, Хёнджин, как школьница, зарывается лицом в подушку, широко улыбаясь. Через какое-то время с кухни-гостиной доносится запах шоколадной выпечки, и Хёнджин выпрыгивает из кровати, быстро надевает футболку с боксерами и через минуту оказывается возле Феликса. Возле всё ещё голого Феликса, который, сверкая рельефом мышц и голой задницей, непринуждённо мешает татуированной рукой кофе в турке. — Как вкусно, — многозначительно произносит Хёнджин, облизывая губы. — Брауни… — И не только он, — хитро улыбаясь, прерывает Хёнджин. Они съедают приготовленный Феликсом завтрак, шутливо обмазав друг друга шоколадом, и снова заваливаются в кровать. Лениво растягиваются в спальне, обсуждая всё на свете. От любимых предметов в школе до БДСМ-практик и секса под веществами в универе. Хёнджин изредка бросает беспокойный взгляд на шрамы Феликса, который явно избегает темы работы. — Ты ведь переберёшься ко мне? — Хёнджин смотрит умоляющим наивным взглядом, будто ребёнок конфетку выпрашивает. Феликс задумывается на секунду, вспоминая свою холостяцкую берлогу, которая порядком осточертела. Сменить место локации кажется ему неплохой идеей. — Буду только рад лицезреть тебя каждое утро и вечер, о прекрасное создание, — театрально медленно произносит Феликс. — Ха, боюсь, моя квартира не музей. Только смотреть точно не получится, — хитро улыбается Хёнджин и заваливается на Феликса, страстно целуя. Они сплетаются губами в игривой борьбе, перекатываясь на кровати. Каждый пытается перехватить инициативу и оказаться сверху. — Я сегодня вечером скатаюсь домой за вещами, — пытаясь отдышаться, произносит Феликс. — Мне тоже нужно будет выйти на пару часов. Позвони, как будешь готов приехать. — Хорошо, Джинни, — мягко отвечает Феликс. — О-о-о, — тянет Хёнджин, — меня так только мама с бабушкой называют. — Ты точно в полиции работаешь? — смотрит с наигранным удивлением Феликс, расплываясь в улыбке. — Ты слишком милый. Хёнджин в ответ хитро прищуривается и произносит с лёгкой ухмылкой: — Никогда бы не подумал, что ты можешь быть под стать своей внешности. Феликс смотрит вопросительно. — Таким же мягким, — продолжает Хёнджин. — На работе к тебе страшно подойти. — Поэтому ты так долго не подходил? — Мутить с начальником опасно, — игриво отвечает Хёнджин. — Я всё ещё рискую остаться без работы. — Будешь хорошим мальчиком, точно не останешься. — Ты пользуешься своей властью, Ли Феликс. — Да, Хван Хёнджин, — нарочито серьёзно предостерегает Феликс, — ты теперь полностью в моей власти. А Хёнджин расплывается в улыбке и отвечает уверенно: — Да, я полностью твой. Утром понедельника они наслаждаются друг другом: много и сладко целуются в кровати, вместе готовят завтрак и обсуждают просмотренный накануне фильм. Феликс заботливо приводит в порядок их формы, стоя с голым торсом у гладильной доски и профессионально орудуя утюгом. Хёнджин, как обычно, залипает на его торс, накачанную спину и разглядывает графичный череп в чёрных узорах на руке. Перед выходом, стоя у зеркала, Хёнджин поправляет чужой воротник и легко касается мягких губ. Да. Возможно, их отношения развиваются слишком быстро, ну и пусть. С их работой время — главный враг. Его слишком мало. Они долго знали друг друга заочно и работают вместе. Да, всё началось с животного желания и страсти, но кто сказал, что это плохое начало? Их коллеги не скрывают удивления, когда утром в участке начальник появляется в сопровождении самого неприступного парня. Бан Чан, словно подросток, присвистывает, когда парни входят в общую комнату. — Так вот для кого ты берёг свой цветочек, Хван Хёнджин? — задорно смеётся он. — Ты, я смотрю, не мелочишься — забираешь лучших. — Бля, Чанни, завали ебальничек, пожалуйста, — закатывает глаза Феликс. — Ебать, как мы подобрели, — наигранно удивлённо произносит Чан. — Хван, ты хорошо на него влияешь. Хёнджин красный, как помидор. После разговора с Феликсом он морально готовился к подколам коллег, но, кажется, это было пустой тратой времени. Его немножко раздражает такая открытость Феликса и одновременно распаляет. Он понимает: тот расставляет границы и метит территорию. Их открытые отношения — знак того, что Хёнджин неприкосновенен. Господина Ли хоть и любят как человека, но боятся как начальника. За два месяца работы Хёнджин понял, что попасть в его немилость — главный страх каждого сотрудника. А Феликс как никогда уверен, бодр и готов к продуктивной работе. Появление Хёнджина в его жизни бодрит. Феликс решает пробить старые каналы и обзванивает всех известных ему доносчиков. В итоге в первый рабочий день его кабинет посещают больше десяти человек с сомнительным прошлым. Всю полученную информацию Феликс записывает в огромный блокнот, даже незначительные мелочи. Когда в работе такой голяк — любые сведения могут пригодиться. От одного старичка, который, кажется, в край заебался, что его любимый внук крутится в этой среде, Феликс узнаёт о том, что Дэ Гон собирается увеличить количество поставок в три точки сбыта. У Феликса нет причин не доверять этой информации. Благодаря этому дедуле их отдел уже задержал десятки продавцов и сорвал пять крупных сделок. А его внук, не последний человек в рядах господина Ю, так и не догадывается, что у его любимого дедушки не деменция, а просто хорошее чувство юмора и скверный характер, а память и слух просто отменные. В конце их долгого разговора даты, адреса и имена записаны в блокнот. В конце рабочего дня он, довольный, убирает его в выдвижной ящик своего стола и торопится к своему новоиспечённому парню. Хёнджин у входа в участок в ярком свете фонарей выпускает клубы дыма. Феликс не в восторге от того, что он курит, но, блять, как ему это идёт — слишком сексуально. Феликсу нравится, как вытянутые изящные пальцы его парня зажимает сигарету. Как алые губы трубочкой принимают фильтр. Как Хван вдыхает дым, приводя в движение острый кадык на шее, и втягивает щёки так, что тонкая светлая кожа выделяет острые черты лица. Как затем он отрывает от себя сигарету, расслабленно приоткрыв пухлые губы, и выпускает витиеватые клубы дыма. Увлечённый процессом курения, Хёнджин не замечает, как Феликс, облокотившись на колонну возле входа и скрестив руки на груди, уже пристально наблюдает за ним, не скрывая своего восхищения. Он медленно подходит ближе и становится напротив Хёнджина. Не отрывая взгляда от его лица, Феликс достаёт сигарету и обхватывает сердечком пухлых губ её фильтр. Внимательно смотря в глаза напротив, он приближается, соединяет кончики двух сигарет и глубоко вдыхает, втягивая худые щёки. Оранжевые искры с конца сигареты Хёнджина переходят на его, быстро поджигая бумагу. Они молча стоят и смотрят друг на друга внимательно, пытаясь ещё лучше изучить черты. Иногда их лица скрываются в белых клубах между ними, но когда дым рассеивается, они оба довольно растягиваются в улыбке, всё так же молча и внимательно смотря друг на друга. И снова короткий путь до дома, обсуждение рабочего дня, много шуток, подколов и лёгких поцелуев. Только один коллега Феликса может видеть его таким. Весёлым, беззаботным и немного дурашливым. Остальным о такой стороне начальника знать не обязательно. Утром Феликса будит звонок Бана Чана, и он, приготовив завтрак, быстро срывается на работу. В отделе новый пиздюк, продающий в школе наркоту Ю Дэ Гона. В дни поимки учеников-дилеров Феликс особенно злой и готов рвать и метать всё вокруг. Эксплуатация и подсаживание детей на вещества бесят его особенно сильно. Он допрашивает школьника, проявив чудеса выдержки и ни разу ему не въебав: ребёнок просто попал под влияние не тех дядь. Хотя начистить ему рожу руки так и чешутся. С утра покинув допросную, Феликс возвращается в свой кабинет и застаёт там две мягкие ягодицы на его рабочем столе. Хван сидит широкой спиной ко входу в ожидании. На звук открывшейся двери он оборачивается: — Ликс, ты приготовил завтрак, а сам не поел, — с долей разочарования произносит Хван. — Вот, я разогрел тебе, — он аккуратно открывает контейнеры и ставит на столе, заботливо посыпает мясо кунжутом, раскладывает приборы и приглашает Феликса за стол. А он только рад такой заботе своего парня. Утро выдалось тяжёлым физически и морально. Феликс садится в кресло и начинает с аппетитом уплетать за обе щёки принесённую еду. Хёнджин любуется таким забавным Феликсом, причмокивающим и с надутыми щеками. И, кажется, начинает влюбляться. Дальше день проходит в приятных хлопотах подготовки к операции по захвату точек сбыта. Феликс пока не проводит инструктаж среди сотрудников — информация о будущем задании известна только ему и доверенному Бан Чану. Стоит быть осторожней в данной ситуации. Вечером, когда план продуман, обговорён, и Феликс готов наутро дать подробные инструкции своим сотрудникам, он, после совещания в курилке с Чаном, возвращается по опустевшему участку в свой кабинет. Но неожиданно Феликс сталкивается с осторожно выходящим из него Ян Чонином. — Ты чего тут забыл, мелкий? — сердито спрашивает Феликс, а Чонин дёргается от неожиданности. — Господин Ли, я-я… Я искал господина Бана, — щёки Чонина заливаются краской. — В моём кабинете? — спрашивает Феликс с подозрением, приподняв бровь. — Ну… ну он обычно у вас зависает. — Он в курилке. — Спасибо, господин Ли, — Чонин неловко кланяется и быстро удаляется прочь. Феликс устало заходит в свой кабинет и обнаруживает, что ящик его рабочего стола не закрыт до конца. Ящик, в котором оставлен его блокнот с записями. Ему это не нравится. Но Феликс, будучи в хорошем настроении, не придаёт этому большого значения, пока на следующее утро не раздаётся звонок от дедули-доносчика: — Господин Ли, здравствуйте. Не знаю, что у вас произошло, но утром я услышал разговор по телефону Соджуна с господином Ю. Он сообщил ему, что полиция прознала о поставках, и стоит их перенести. Внук говорил о том, что это проверенная информация от источника из вашего участка, — взволнованно сообщает дедушка. — Прошу прощения, господин Ли. Похоже, вам стоит лучше проверять своих людей. Феликс приходит в ярость. Он срывается на Хёнджине, который привычно ластится к нему с утра. Но увидев недоумение на чужом лице, извиняется: — Прости. Паршивое утро, — стиснув зубы произносит он. — Просто дай мне побыть одному. Феликс опять приходит на работу отдельно и не в духе. Все сотрудники это чувствуют и обходят его стороной. Только Бан Чан осмеливается к нему подойти: — Ли? — Снова срыв, сука. Снова слив, — шипит Феликс. — И главный подозреваемый — твой любимый Чонин. Но блять, я не уверен до конца, — тараторит он. — Кабинет не был закрыт, и у многих есть доступ… — Ты думаешь, кто-то рылся в твоих вещах? — шокирован Чан. — Уверен. Тот в ответ молчит, опустив голову. Феликсу это всё не нравится. Он наивно надеется, что дело не в сотрудниках, и всему этому есть другое объяснение. — Сегодня, нахуй, никого ко мне не подпускать на пушечный выстрел. Иначе я за себя не ручаюсь, — твёрдо и холодно произносит Феликс. — А завтра общее собрание. На следующий день даже сотрудники, которые по комплекции раза в полтора-два крупнее Феликса, сжимаются под его пристальным взглядом. — Итак, братья мои, сегодня пятница-развратница, а значит, я готов ебать вас во все щели, — Феликс говорит наигранно вежливо и заботливо, но, скорее всего, выглядит при этом как учитель-психопат в начальной школе. — Что же вы сделали за это рабочую неделю? Что нового узнали? Расскажите мне, пожалуйста. Я внимательно слушаю. Бан Чан, как старший товарищ и как друг, пользующийся доверием Феликса, начинает: — За неделю мы взяли двух школьников и вышли на их общего дилера. Ориентировки уже отправлены во все отделы, так что его поимка — дело времени. — Хорошо, господин Бан, — холодно отвечает Феликс. — Ещё новости? Ким Сынмин, ты чего замолк? Обычно такой активный, — не скрывает своего раздражения Феликс. — Мне нечего сказать, господин Ли, — с вызовом отвечает коллега. Один из старых сотрудников, и по совместительству друг Сынмина, Со Чанбин, решает разрядить обстановку: — Мелкие сошки, пойманные за этот месяц, поговаривают о крупной сделке, которую собирается провернуть Чхвэ Юн… — Бред, — прерывает Джисон. — Юн года два, как отошёл от дел, — тараторит он, но быстро останавливается и закусывает губу. Все смотрят вопросительно, пока щёки парня покрываются алыми пятнами. — Вот как, господин Хан, — хитро улыбается Феликс безумной улыбкой. — Не знал, что вы так посвящены в дела людей Ю Дэ Гона. Джисона явно охватывает страх, как и всех остальных. Бан Чан смотрит на Феликса с осуждением. А сам он понимает, что на пределе и перегибает палку. Хёнджин сжимается в углу, и Феликс, глядя на своего испуганного парня, немного смягчается, но чувство тревоги селится внутри. Домой они возвращаются молча — Феликс слишком погружён в свои мысли. Подозревать собственных коллег — отвратительное чувство, но что ещё хуже, даже Хёнджин теперь не вызывает доверия. Ужинают они в тишине и засыпают тоже. В субботнее утро Феликс просыпается от глухого звука уведомления из прикроватной тумбы и, в бешенстве открыв ящик, достаёт оттуда телефон. Кажется, это второй мобильник Хвана. Феликс в нетерпении его будит и с раздражением спрашивает: — Что это за хрень? — А? что? — сонно и потерянно шепчет Хёнджин. Феликс в ответ грубо пихает его в бок, заставляя встать: — Почему, блять, это будит меня каждую субботу? Хван окончательно просыпается от толчка: — Это чёртова Йеджи, моя сестра, — спокойно отвечает он. — Мы ещё со школы переписываемся, на тайных мобилках, — показывает пальцами знак кавычек, — а она, блять, зачастила последнее время слать мне смс по утрам в субботу, чтобы разбудить. Но я очень крепко сплю. — А я нет. — Прости, — виновато произносит Хван. Феликс вдруг смягчается. Он перегибал палку вчера, перегибает и сегодня. Работа не должна влиять на его отношения с Хёнджином. — Прости, Джинни, что наехал, — виновато произносит он. — Я пойду завтрак приготовлю, чтобы загладить вину. — Лучше залижи, — игриво произносит Хёнджин и напористо опускает его голову к члену. Неприятный подъём Хёнджина сменяется очень приятным минетом, в исполнении его строптивого начальника. А сосёт Феликс, как и работает — великолепно и с полной самоотдачей. И Хёнджин, собираясь его отблагодарить, идёт готовить завтрак сам. А в это время Феликс, хоть и испытывающий вину перед своим парнем, не может отделаться от грызущих изнутри подозрений. Он покидает кровать и решает проверить вещи Хёнджина. Тихо рыскает по ящикам рабочего стола, смотрит в шкафу, в тумбах, но ничего. Ни одного подозрительного предмета или документа. Кроме второго телефона. В эту субботу они решают отвлечься и отправляются в музей современного искусства. Конечно же, всё посещение превращается в множество шуток и стёба над неоднозначными творениями человечества. Да, такие приземлённые полицейские ходят по музею, неприлично тыкают пальцами на кляксы в дорогих багетах и пытаются сдержать громкий смех. Возле одной из картин Хван усаживается на пуф, скрючившись в истерике, а Феликс без стеснения опускается коленями на пол перед его ногами и, смеясь, кладёт голову на чужие бёдра. И так похуй, что о них подумают люди вокруг. Дома снова горячий ужин, горячие поцелуи и горячий секс. По-другому и быть не может. В воскресенье Хёнджин собирается на еженедельную встречу с сестрой в баре. А Феликс решает возобновить свои походы в целях получения новой зацепки. Очередная вылазка не становится успешной. Да и Хван приходит со встречи не сильно весёлым — сегодня точно никакого секса. Они только, тепло обнимаясь, смотрят сопливый фильм и стараются максимально расслабиться перед новой рабочей неделей. На следующий день в отделе Феликс все ещё напряжён и немного озлоблен, но Хёнджин всячески старается смягчить его состояние, за что все коллеги готовы преклоняться перед ним. Он часто вытаскивает Феликса на перекур, где горьким от табака языком проникает между пухлых губ своего начальника и не покидает его, пока не изучит всё досконально. Никто не осмеливается зайти в курилку, когда эти двое буквально сплетаются во время перерыва. И не ясно, кому больше завидуют: чертовски сексуальному Хёнджину или ангельски красивому, но властному Феликсу. На неделе Хёнджин впервые вытаскивает Феликса на обед. В тёплый солнечный день они сидят на веранде маленького ресторанчика в европейском стиле. Феликс фотографирует красивого Хёнджина, пока они ожидают свою пасту. В такой прекрасный день можно позволить себе по бокалу белого сухого, и Феликс не отрывает своего взгляда от алых губ, оставляющих мокрый след на тонкой стенке хрустального бокала. Хёнджин прекрасный и изящный, с прямой осанкой откинувшись на спинку ротангового стула, аристократично держит ножку фужера длинными пальцами. С ним слишком хорошо. Так, что кошки на душе скребутся от внутренней тревоги — не может быть всё так гладко. По вечерам Феликс всё чаще задерживается в компании Бан Чана. Они долго сидят в тёмном кабинете, обсуждают поступившую информацию и обговаривают план действий. Он единственный, кому Феликс полностью доверяет, но о своих вылазках продолжает умалчивать. — Феликс, думаю, тебе стоит знать, — осторожно начинает Чан в один из таких вечеров. — Ты, наверное, заметил, что Чонин близок с Джисоном… — Как и с тобой, — улыбаясь, прерывает Феликс — он давно заметил, как Чан трепетно относится к Чонину. — Заткнись, — непривычно сердито отвечает тот. — В общем, Чонин рассказал мне, что задолго до работы в полиции Джисон сидел на наркоте. Сейчас это в прошлом, но, думаю, тебе стоить знать. В его личном деле об этом ничего нет. — Любопытно, — единственное, что может ответить Феликс. Как Чан мог утаивать такую информацию? — Следи за Чонином, раз вы так близки. — Что? Ты серьёзно? — недоумевает Чан. — Тебе ли не знать, как люди умеют врать, так что глаз с него не спускай. Утром субботы Феликс просыпается от громких возгласов Хёнджина из соседней комнаты: — Йеджи, ты заебала, хоть раз съезди сама к матери, она мне все уши прожужжала о том, как она скучает по своей дочурке, — почти кричит он, видимо, разговаривая по телефону. Феликс бесшумно смеётся от такого строгого Хвана, но его быстро отвлекает привычный глухой звук сообщения из тумбы. Он, не выдержав, достаёт второй мобильник Хёнджина, и видит на экране короткий текст уведомления: «19:00, Oddinary». Очень странное сообщение от якобы сестры Хёнджина. Сестры, с которой тот прямо сейчас разговаривает в другой комнате. Это не нравится Феликсу. Он возвращает устройство на место и выходит в гостиную. Хёнджин в футболке и в одних боксерах в центре комнаты громко разговаривает с сестрой и активно жестикулирует. Феликс не привык видеть его таким властным, эмоциональным и активным. Феликс ластится к нему, нежно обнимая сзади за талию и опустив голову на плечо, и Хёнджин смягчается: — Всё, солнце, я уже порядком устал от тебя, — спокойно произносит Хван. — Увидимся. Он кладёт трубку и поворачивается к любопытному Феликсу. — Я разбудил тебя? — виновато спрашивает Хёнджин. — Если бы не ты, твоя мобила сделала бы это за тебя, — притворно улыбается он. — Прости. — Пойдём завтракать, заебал извиняться. Как обычно, готовит Феликс, а Хёнджин игриво упирается утренним стояком между его ягодиц и, плотно обхватив за талию, сковывает движения. На это Феликс только улыбается и иногда целует в висок Хвана, голова которого размещается на плече. Феликс наслаждается такими выходными в компании своего парня. Своего безумно красивого, мягкого и нежного парня. А Хёнджин в ответ дарит ему бесконечно много ласки. Иногда Феликсу кажется, что он завёл кота, который при каждом удобном случае приходит, ложится на коленки и мурлычет от удовольствия. А Хван так и делает: приходит к лежащему на кровати Феликсу, пробирается под его татуированную руку и прижимается к груди. К сожалению, это не гасит чувство тревоги. Всё кажется неестественно идеальным — это съедает Феликса изнутри. В воскресенье, пока Хван встречается с сестрой, Феликс решает сделать вылазку, на этот раз в Oddinary, где Ю Дэ Гона знают не понаслышке. Да, он рискует наткнуться на Хёнджина. Остаётся только надеяться, что если он окажется там, то и правда с Йеджи. После случая в подвале Феликс решает быть осторожней — он пользуется своей давно забытой коллекцией овер-сайз худи со студенческих времен. В сочетании с широкими джинсами, шапкой-бинни и очками рейбен без диоптрий Феликс становится не узнаваем и не привлекает поддатых пикаперов своей точёной фигурой. Обычно он располагается где-то в углу с хорошим обзором и тусклым освещением, попивая слабоалкогольные коктейли. Бар довольно приятный, с тёплым светом и винтажной мебелью. Феликс разглядывает подсвеченные стеклянные полки с дорогим алкоголем и гранеными бокалами, когда замечает знакомый щекастый профиль над барной стойкой. Джисон мило улыбается, общаясь с каким-то блондином, который быстро разливает напитки с выражением глубокой скуки на лице. Феликс узнаёт этого блондина. Он лично его допрашивал полгода назад. Ли Минхо был пойман на сбыте, но за ценную информацию отпущен с предостережением больше не попадаться. Кажется, парень нашёл новую работу, но бар выбрал явно не тот. Феликс весь вечер поглядывает на Джисона, который не отходит от блондина и досиживает до самого закрытия. Хёнджин так и не появился. Когда посетителей почти не остаётся, Минхо прощается с другими барменами и скрывается в служебном помещении. Джисон сразу ретируется на улицу, а Феликс незаметно за ним. Хан встречает этого парня у чёрного хода и оставляет лёгкий поцелуй на губах. Минхо, расплываясь в улыбке, в ответ обнимает его за стройную талию и целует более настойчиво. Феликс осторожно прослеживает за парнями, не пытаясь приблизиться и подслушать разговоры. Парочка идёт далеко впереди, держась за руки, много болтая о чём-то и громко смеясь. Когда они оказываются в обычном спальном районе и скрываются за подъездной дверью, Феликс решает закончить слежку и вернуться домой. Утро понедельника у него опять начинается с ленивых поцелуев в кровати и лучей яркого солнца на мило припухшем лице Хёнджина. Они нежатся, переплетаясь конечностями и ощущая тепло друг друга. Феликс привычно припадает губами к светлому лбу, наслаждаясь компанией своего парня. — Я так заебался, Джинни, — устало басит охрипшим голосом он. Хёнджин в ответ трепетно целует Феликса в губы, прижимаясь всем телом. В этот раз он сам готовит яичницу — единственное, что умеет. Феликс благодарен ему за заботу и уплетает завтрак с особым удовольствием. Но на работе Феликс снова подавлен. И его настроение становится ещё хуже, когда на общем собрании Хван вызывается пойти на довольно опасное задание. Единственное, что остаётся Феликсу, это отправить с ним Чана и надеяться на то, что всё пройдёт спокойно. Весь день он проводит как на иголках и срывается с места, узнав новость о возращении Хёнджина и Чана в участок. — Твой парень, кажется, спас мне жизнь, — довольно грустно улыбается Чан. — Один из дилеров хотел в меня выстрелить, но Хван быстро среагировал и прострелил ему кисть. Теперь малец даже жопу подтереть не сможет этой рукой. — Я рад, что ты в порядке, — растерянно произносит Феликс. Ещё больше он рад, что в порядке Хёнджин. Но несмотря на хорошее настроение, Феликс решается на довольно рискованный шаг и вызывает к себе Джисона. — Тебе есть, что рассказать мне, Хан Джисон? Тот даже не пытается притворяться и честно отвечает: — До работы в полиции я принимал наркотики и встречаюсь с проходившим по делу об обороте Ли Минхо. Вы это хотели от меня услышать? — Догадливый, — ухмыляется Феликс, — что-то ещё знаешь? — Ничего, господин Ли, — уверенно и даже с каким-то вызовом отвечает Хан, — эта дрянь и так испоганила наши с Ли Ноу жизни. Если вы думаете, что я сливаю информацию — это не так. Хотите верьте, хотите нет. Феликс устало вздыхает. Если этот парень врёт, ему надо идти в актёры — очень убедительно. — Не замечал за кем-то из отдела ничего странного? — глупая попытка, но была не была. — К сожалению, нет, господин Ли. Я бы сообщил вам незамедлительно, — со злобой в голосе отвечает Джисон, выказывая своё отвращение, и Феликс ему верит. Хочет верить. — Хорошо, — улыбается он, — можешь идти. Несмотря на задержание двух дилеров, неделя в участке проходит довольно тухло, что отражается на настроении Феликса. С каждым днём он становится беспокойней и раздражительней. Хёнджин пытается всячески его взбодрить, окутывая лаской и заботой. Феликс благодарен, но паршивые дела в участке смазывают впечатление от всех стараний его парня. Наконец-то утро субботы. Феликс привычно просыпается от глухого звука уведомления из прикроватной тумбы. — Блять, — хрипло шепчет он. — Снова твоя сестра… — О чём ты вообще? — с непониманием спрашивает сонный Хван. Феликс лениво наваливается всем телом на Хёнджина, который тихо хихикает, ещё не открыв глаза. — Так хорошо с тобой, — всё ещё хрипло басит Феликс. — Мне тоже, — улыбаясь, тихо отвечает Хёнджин, довольно перебирая пряди волос на его затылке. Феликс, приподнявшись, смотрит в его глаза, чтобы через мгновение прикоснуться к губам. Целует трепетно и нежно, смакуя каждое движение. Он скользит ладонью по белоснежной груди с розовыми ореолами сосков, опускается пальцами по выпирающим рёбрам и трепетно обводит острую тазовую кость. На Хване ещё с ночи нет белья, и Феликс довольно проводит по глубокой косой мышце, опускаясь по ней слишком близко к члену Хёнджина. Орган легко дёргается от возбуждения, а Хёнджин издаёт первый тихий стон прямо в губы. А Феликс оставляет член Хвана без внимания и припадает фалангами к разработанному с ночи входу. Проникает сразу двумя пальцами, вызывая глухой, но глубокий стон. Нежно растягивая тёплые влажные стенки внутри, Феликс языком ласкает головку колом стоящего члена Хёнджина. А тот, извиваясь в удовольствии, принимает уже три пальца. Реагирует на каждое движение, будто его тело прошибает электрическими разрядами. Феликс отрывается от члена и смотрит вожделенно на мучения Хвана, который хаотично двигается на кровати. Его глаза закатываются в удовольствии, он кусает нижнюю губу до красных следов под ней, а всё лицо сверкает от мороси капель пота на нём. Феликс ухмыляется и тянется к прикроватной тумбе, где есть всё необходимое. Вдруг он закидывает изящные руки парня над головой и быстрым движением пристёгивает их наручниками к спинке кровати. — Ликс, что ты делаешь? — с придыханием спрашивает Хёнджин. — Хочу поиграть, — в ответ Феликс хитро улыбается в губы. Он проводит кончиками пальцев по сетке вен на руке Хвана от самого запястья и опускается по нежной коже натянутого трицепса, чем вызывает у Хёнджина лёгкий смешок. Феликс, заметив тёмную полоску ранки выше подмышечной впадины, мягко припадает к ней губами, оставляя мокрый след, и замирает на мгновение. Совсем свежий шрам и в таком странном месте. Феликс не припомнит, чтобы Хёнджин как-то ранился при нём. Но он точно помнит, как прошла его пуля в том неосвещённом подвале. Сердцебиение учащается. Феликс отрывается от светлой кожи и застывает в десяти сантиметрах от лица Хёнджина. Смотрит пронзительно с яростью в испуганные глаза напротив. Не двигается. Хёнджин не понимает, что происходит, но Феликса будто подменили. Его брови хмуро смыкаются, образуя складку между, а ноздри раздуваются. Феликс тяжело дышит. А Хёнджин забывает, как дышать. Но вдруг уголки губ Феликса приподнимаются в оскале, оголяя белоснежные клыки. Хёнджин спрашивает почти беззвучно: — Ликс? — Заткнись! — зло прерывает Феликс. Он резко поднимается, закидывает ноги Хёнджина себе на плечи и резко входит на полную длину. У Хёнджина искры из глаз. Он кричит от боли, по щекам бегут слёзы. Он смотрит сквозь пелену на застывшего над собой Феликса, глаза которого горят яростью. Его не узнать. Виски и шею покрывают красные пятна поверх вздутых вен. Лицо агрессивное, жестокое. Безумная улыбка с оскалом. Все мышцы тела напряжены, а кисти сильно сжимают бёдра Хёнджина. А он, кажется, обезумел от страха и возбуждения. И забывает обо всём на свете, когда Феликс начинает двигаться резкими толчками, каждый раз грубо проходясь по простате. Ни одного слова, ни одного стона из губ Феликса, а глотка Хёнджина разрывается от криков. От удовольствия, граничащего с болью. Феликс падает ладонью рядом с его лицом, опираясь на вытянутую руку, и другой хватает Хёнджина за шею. Он вдалбливает его в кровать в бешеном темпе. Звуки из губ Хёнджина заглушаются, грудь рвано вздымается от нехватки кислорода, и он кончает на живот, сжимая член Феликса в себе. И тот в ответ с рыком изливается внутрь. В гробовой тишине только их тяжёлое дыхание. Но если Хёнджин расслаблен после оргазма, то с лица Феликса не стирается жестокость и злость. Он, опустив голову и не моргая, смотрит на свою ладонь на кровати рядом с лицом Хёнджина, а затем резко замахивается… Удар. — Сука! — разносится по комнате, а Хёнджину прилетает пощёчина, обжигая кожу. Хёнджин с ужасом смотрит на резко поднявшегося с кровати Феликса. — Блять! Блять! Блять! — тот в ярости крушит всё вокруг, ступает по осколкам разбившейся вазы, кажется, совсем не чувствуя боли в ступнях и не замечая капель крови. Хёнджин в ступоре. Ему страшно. Он ничего не понимает, пока… — Это тебя я подстрелил в том подвале? — нервно спрашивает Феликс. — Р-рана, — рычит он и указывает на руку — Да, Хёнджин? — кричит он. — Говори! Ты — крыса? У Хёнджина земля уходит из-под ног, а в комнате воцаряется тишина. Бесконечная, напряжённая и такая для него губительная. Феликс уходит на кухню. Хёнджин осознаёт, что это конец — становится невыносимо больно. Его трясёт, а мысли в голове путаются. Когда Феликс возвращается, он чиркает зажигалкой и нервно закуривает. Голыми бёдрами опирается на комод и рвано выпускает клубы дыма, часто дыша. Его губы дрожат, а челюсти дёргаются в напряжении. Но спустя какое-то время он, кажется, немного успокаивается, поворачивается к Хёнджину и обречённо спрашивает: — Как он тебя заставил? — в ответ тишина. — Как? — более твёрдо спрашивает Феликс. — Долг. Я-я должен ему, — тихо всхлипывает Хёнджин. Всё почти закончилось. Он не должен был раскрыться… Не должен! Только не перед ним… Увидев страх в глазах Хёнджина, Феликс спокойно интересуется: — Ты мне всё расскажешь? — получает уверенный кивок в ответ. — Я тебя отстегну, и давай выпьем. Хёнджин осторожно садится напротив Феликса за барной стойкой, потирая запястья. На щеке под блестящими дорожками от слёз горит красный след, а голубые стеклянные глаза смотрят на Феликса, не моргая. — Как же так, Хван Хёнджин? — разочарованно спрашивает Феликс, делая затяжку. — Как лучший студент курса задолжал Ю Дэ Гону? — вздыхает он и разливает по бокалам виски. Хёнджин трясущейся рукой берёт стеклянный фужер и делает глоток. — Дэ Гону продали мой долг. Мой друг. Бывший друг, — Хёнджин устало прикрывает глаза. — Отец потерял бизнес, когда я был на третьем курсе. Мне нечем было платить за учёбу… и мой на тот момент друг одолжил мне денег, — Хван делает паузу, устало потирая пальцами переносицу. — Потом оказалось, что он сидит на наркоте, и как-то расплатился за товар моим долгом. А Господин Ю решил воспользоваться этим только сейчас. Феликс тяжело вздыхает: — Субботние смс от него? — Хёнджин в ответ кивает. — И вылазки в бар явно не с сестрой… — Феликс разочарованно закрывает глаза, не ожидая ответа. — И надолго тебя подселили? — Ещё три дня. Но я надеялся остаться в отделе и попытаться всё скрыть. — У тебя почти получилось, — спокойно усмехается Феликс. Конечно, ему не привыкать к предательствам, но, блять, сейчас это ощущается гораздо больнее. — Ты меня ненавидишь? — Хёнджин смотрит пронзительно. Его лицо так и вымаливает прощение, а Феликс не может. Не может его ненавидеть. — Слегка, пару минут назад, — немного нервно смеётся Феликс. — Сейчас, наверное, нет, — делает паузу. — Прости, я не должен был тебя бить. Мне жаль, — обречённо закрывая глаза, произносит он, — но доверие ты моё конкретно подорвал — так виртуозно врать… Браво, — замолкает. — В койку ко мне специально лёг? Чтоб ближе подобраться? — Понял, что ты многое скрываешь от коллег, — отвечает Хёнджин, опустив голову. — Снова браво! За такую сообразительность можно и повышение получить, — усмехается Феликс. — Я бы не зашёл с тобой так далеко просто ради… — Знаю, — прерывает. — По крайней мере, очень хочу в это верить. Почему ты не признался раньше? Мы бы смогли что-нибудь придумать вместе, ты мог работать на два фронта… — Кишка тонка. Феликс на это хитро улыбается: — Всё как я люблю. — Ты отвратителен, — немного расслабляется Хван, но на его лице снова появляется тень грусти, — прости меня, прости… — он поджимает губу и жмурится, заставляя слёзы скатиться по щекам, — я… Я правда не хочу терять тебя. Феликс в ответ тяжело вздыхает: — Тебя точно не грохнут через три дня, после окончания срока? — Надеюсь, что нет, — вытирает слёзы Хёнджин и нервно прикусывает губу. — Мне страшно… но о Дэ Гоне я почти ничего не знаю. У нас была односторонняя связь. — Связь… — усмехается Феликс. — Так уж и быть, присмотрю за тобой. Феликс притягивает Хёнджина к себе и нежно касается губами его лба. Хван всхлипывает и дрожит в его руках: — Прости, — почти без голоса произносит он. — Прости, Феликс. Прости меня, прошу…

***

Яркое июльское солнце светит из-за фигуры, заставляя Хвана сощуриться и прицелиться лучше. Прямые твёрдые руки держат пистолет, палец уверенно нажимает на курок, выстрел — и точное попадание прямо в голову. Вдруг он чувствует тёплые руки на своей талии, тяжесть на плече и горячее дыхание в щёку. — Ты всё ещё стреляешь лучше меня, такой талант пропадает, — нежно шепчет ему в ухо Феликс. — Не пропадал бы, если бы кто-то не держал меня в офисе, — недовольно фырчит Хёнджин. — Ты слишком ценная зверюшка, чтобы выпускать тебя на улицы, — смеётся Феликс. — Здесь балуйся. Я только ради тебя выбрал для общей поездки стрелковый клуб. Феликс иногда невыносим в своей чрезмерной заботе. Хёнджин уже реже ловит косые взгляды коллег, но подколы от самого приближенного, и от этого самого смелого Чана, кажется, никогда не прекратятся. Тот вечно угорает над начальником-наседкой и его недовольным парнем. После окончания шпионажа Хёнджина их отдел быстро взял Ю Дэ Гона за хвост, отправив бизнесмена далеко и надолго, пока тот не успел подослать новую крысу. Но ни одна душа так и не узнала о том, что из участка действительно сливали информацию. Феликс скрыл это даже от Чана, вывернув всё как простое стечение обстоятельств и невезение. Даже временная холодность его отношений с Хёнджином была воспринята всеми просто как притирка в начале их совместного проживания. Хёнджин же готов ежедневно повторять Феликсу, как он благодарен ему за всё. За то, что оставил всё в тайне. За то, что после завершения его службы Дэ Гону, долго и усиленно заботился о нём, заставляя носить бронежилет, и никогда не позволял передвигаться в одиночку. За то, что простил и принял его. За то, что не стал меньше любить. А Феликс, кажется, влюбился ещё больше. Парень, который смог обвести его вокруг пальца, явно достоин уважения. Хотя он и признаёт, что пелена вожделения скрывала от него множество значимых деталей. Но это ведь тоже было частью плана Хёнджина. Он прекрасно знал о своей притягательности, да и явное желание в глазах Феликса на собеседовании он не смог не заметить. Эта загадочность, отстранённость и блядский макияж с тинтованными губами и голубыми линзами — всё это распаляло не только Феликса, но именно его желание было целью Хвана. Причем не только ради миссии. Сейчас же Хёнджин очень расслабленный и естественный. Он много разговаривает, забавно шутит и часто нелепо смеётся. Макияж и причёски стали более простыми и натуральными, а голубые линзы почти ушли из обихода. Его природная грация часто сменяется такой же привычной для него неуклюжестью. Хёнджин даже однажды врезался в стеклянную дверь, попутно уронив Джисона, который сразу успел споткнуться о лежащее на полу тело Хвана. После этого Феликс приказал обклеить все прозрачные двери в офисе плакатами, чтобы такое не повторилось. Феликс стал осторожнее. К ответственности за целый отдел прибавилась не меньшая — за любимого человека. Феликс никогда бы не подумал, что его тяга к контролю может так сильно выматывать. Он оберегает Хвана и теперь сам лишний раз под пули не бросается. Знает, что теперь они могут убить сразу два сердца. Любые новые боевые раны на теле Феликса каждый раз делают лицо Хёнджина грустным и обречённым. Феликс, наверное, впервые в жизни не очень рад выбору профессии. Но тогда и Хёнджина не было бы в его жизни. Так что он не жалуется, по крайней мере, не вслух. Зато вслух жалуется Бан Чан. Жалуется на эту приторную парочку, от которой, кажется, скоро жопа слипнется у всех в их отделе. — Господин Ли, хватит упираться стояком в задницу своего парня и присоединяйтесь к тосту, — недовольно кричит Бан, сидя в компании коллег неподалёку. Феликс вспыхивает, как спичка, но быстро берёт себя в руки и двигается к их столу, утянув за собой Хёнджина. — Да я смотрю, ты в край ахуел, Чанни, — нарочито вежливо и с улыбкой произносит Феликс. — Если так, то ещё раз во время работы услышу стоны мелкого, оба вылетите из участка, как пробки. Чонин давится мясом и заливается краской. А Чан поднимает ладони в сдающемся жесте и виновато смотрит на своего парня. Дружба дружбой, но о субординации и личных границах Феликс всегда напомнит. Особенно, если это касается Хёнджина. Несмотря на это, теперь в их коллективе достаточно тёплая и дружеская атмосфера. Может, именно из-за этого сотрудники часто забываются и шутят друг над другом слишком лично и открыто. Все новички влились в коллектив и даже привели своих вторых половинок. На все праздники, пристроив детей, приходят жёны Чанбина и Сынмина. И даже парня Джисона, Минхо, приняли в их компанию, несмотря на криминальное прошлое. Джисон без стеснения сидит на его коленке между раздвинутых ног и упирается мягкой щекой в его макушку. Тем временем Хёнджин пытается успокоить своего строгого начальника: сжимая его ладонь под столом, он нежно за подбородок поворачивает лицо Феликса к себе и обхватывает губы своими. Феликс без стыда отвечает на поцелуй. Все стараются не обращать на них внимания, но не могут перестать удивляться таким трепетным отношениям этой пары. Они благодарны Хёнджину и считают, что с его появлением Феликс стал мягче, спокойнее и… счастливее. Но только эти двое знают, через что им пришлось пройти, чтобы обрести это счастье.