Отсутствие бинтов о многом говорит

Осаму постоянно заматывал свои руки и ноги бинтами. Это сложно было не заметить. Если парень знакомился с новыми людьми, в их поле зрения сразу же падают белые ткани, что так выделяются на общем фоне. В какой-то степени у некоторых он как раз и ассоциируется с бинтами. Скажи слово "бинты", и в голову сразу придет образ Дазая. Либо упомяни где-то имя Осаму, и в голову первым делом лезут бинты. Не сказать, что парень как-то переживал по этому поводу. Ничего оскорбительного и обидного он в этом не видел. Поэтому на очередные шутки, что изредка проскакивали про его внешний вид, он лишь издавал смешки. Но, несмотря на подобное поведение, был тот, кто совсем не мог выслушивать подобные "шутки". Они казались ему уж совсем некультурными и... Личными? Каждый раз, когда на очередном мероприятии проскакивала эта тема, Чуя недовольно хмурил брови. А иногда бокал вина разбивался прямо у него в руке. Ведь выместить свою злость в такие моменты он мог только так. А еще больше его раздражала чужая улыбка, что могла показаться искренней. Ведь и вправду человеку "так смешно в очередной раз слушать "шутки" про свои бинты на теле". Но через несколько секунд эта злость угасала. Нет, не полностью, а лишь к Осаму и на замену ей приходило сочувствие. В груди так кололо и давило, когда взгляд в очередной раз падал на эту кривую улыбку. Иногда Накахара жалел о том, что не может убить этих "хреновых комиков" ведь они "так важны мафии". Да и... Их разговоры уже так много раз заходили на эту темы, и каждый раз Дазай с легкой и искренней улыбкой говорил, что все прекрасно и никому не нужно отрезать языки. Да, его и вправду смешило подобное поведение Чуи, что он так хочет заступиться за свою любовь, но в то же время на душе становилось так спокойно. Так приятно и легко от мысли, что о нем переживают. Что Накахара готов ослушаться приказа Огая, чтобы избавиться от "обидчиков" Дазая. Хотя те просто не имеют чувства юмора и хватаются за все что попало, чтобы "повеселиться". Но в отличие от них, Накахара по настоящему знал, что Осаму волнуют не сколько бинты, а то, что находится под ними: множество ран, шрамов, синяков и ожогов. Если он и вправду может терпеть подобные высказывания о бинтах, то если речь зайдет об увечьях, то держать себя в руках он точно не сможет. Минутная слабость уж точно произойдет. Но, к счастью, эти "важные персоны" не переходили черту дозволенного. Практически каждый вечер, особенно после подобных мероприятий, Чуя дожидался своего возлюбленного из душа, лежа на кровати и читая очередную статью в телефоне, либо занимаясь бумажной работой на компьютере. Именно в такие моменты его сердце начинало биться еще быстрее, чем обычно. Дазай всегда снимал бинты дома, потому что доверяет Накахаре. И потому, что тот уже давно доказал ему, что его шрамы совсем не уродливы. Как только фигура подходила к кровати, чтобы улечься возле супруга, парень убирал телефон в сторону и, хватая чужое запястье, тянул Осаму на кровать, через секунду нависая сверху. На том всегда были надеты футболки, что открывали вид на пострадавшие руки. И короткие шорты, что делали то же самое, только с ногами. Чуя любил усыпать эти участки поцелуями. Хватая чужую ладонь и преподнося ее к губам, он оставлял легкие прикосновения мягких губ именно на уже давних шрамах и ожогах. Несмотря на то, что Дазай давно не чувствует боли, если прикоснуться к ним, Накахара все равно трепетно относится к повреждениям, попутно поглаживая чужое запястье. Пока поцелуи опускаются все ниже и ниже, до самого локтя. На подобное Осаму реагировал тихими смешками и изредка мурашками, что проходили по телу. Прикрывая глаза, он полностью расслаблялся и даже не подставлялся под чужие поцелуи, ведь супруг делал все за него. Опрокидывая голову и тихо вздыхая, Чуя часто замечал, как трепыхают чужие ресницы при очередных прикосновениях. Когда шрамы на руках были полностью усыпаны поцелуями, Накахара опускался еще ниже, хватая чужие ноги и переставляя их на свои плечи, чтобы Осаму не было тяжело держать их на весу. Множество ран так же располагались на чужих ляжках, и, не делая никаких исключений, супруг проходился по ним губами, опаляя кожу горячим дыханием и заставляя тихо хмыкнуть, снова покрываясь мурашками и вздрагивая. Такие легкие прикосновения, но получать их от Чуи было так приятно и так хорошо. В такие моменты Дазай полностью отдавался ощущениям, совершенно ни о чем не думая, расплывался как лужа. Мягкие губы, горячее дыхание и жилистые руки, что держали его ноги и поглаживали кожу большими пальцами. Все это так расслабляло и помогало почувствовать себя любимым.