Холод, отдающий сладкой горечью

Прохладный ветер, будоражащий душу, окутывает оголённые загорелые плечи, заставляя неосознанно ёрзать на месте, недовольно оглядывая тропическую местность, но всё ещё идя твёрдым и неспешным шагом, пока белоснежные волосы в хаосе раскиданы прядями на ключицах. Несмотря на желание вернуться в тёплую пустыню, генерал Махаматра продолжает свой путь, стараясь не замечать озноб и пробегающие по телу мурашки. Лес Авидья. Свой путь Сайно начал прямиком с середины пустыни, закончив дела и решив, что пора бы заглянуть к ушастому другу, наконец, спустя столько времени, повидаться, ведь, несмотря на всю серьёзность и занятость, Тигнари, так или иначе, незаметно закончит со всеми личными вопросами гораздо быстрее, чтобы уделить внимание генералу, у которого и времени на такие посиделки было не так много. Сайно солжёт, если скажет, что совершенно не устал. Находясь на территории Сумеру, он и не сразу понял, что что-то изменилось в климате, и только спустя время, пройдясь вдоль тропинки леса, прочувствовал на своей шкуре все преимущества тропического климата. Разве может быть такое, что в тропиках особо холодно? Нет, конечно нет. Но, увы, сегодняшняя погода пробирает неприличным холодом до костей и так оголённого генерала, носящего лишь шлем да шорты. На горизонте Лес Авидья и оживлённая деревня. Сайно, выдыхая, стараясь унять дрожь, плетётся по знакомой дороге, совершенно не обращая внимания на любопытные взгляды жителей, желая лишь поскорее оказаться в заветном доме и укутаться во что-то. Голова, мягко сказать, давно не работает, а посох, зажатый в ладони, будто обжигает кожу, но хватка лишь крепче, а шаг твёрже. Не так часто он бывает здесь, кажется, Махаматра успел соскучиться по этим миловидным домикам и снующим детям туда-сюда. А главное – лесной дозорный, о котором он не слышал невесть сколько времени. Что-то всё-таки напоминает эта ситуация. Какое-то дежавю. Голова идёт кругом. Не может быть, что какая-то температура пониже выводит из строя самого генерала. Но, увы, так оно и есть. Сайно до сих пор не привык к тропическому климату, и, возвращаясь в пустыню, всегда подмечает, что небольшая головная боль, преследующая его сей раз, как оказывался за пределами жаркой зоны, спадает лёгким грузом. Он слишком долго пробыл в пустыне. Неудивительно. — Сайно? Знакомый голос, вырвавший генерала из раздумий. Чужие руки тут же обхватывают плечи, когда Сайно молча прижимается к лесному дозорному, выдыхая в шею тому. На самом деле, эта встреча не была запланирована. Тигнари был удивлён, увидев знакомую фигуру, и уж точно забеспокоился, когда на очередной холодный поток ветра генерала охватила дрожь. Сайно прижимался к нему лишь потому, что Тигнари был как всегда тепло одет, давно прижившийся к такому климату. — Давай зайдём внутрь. – Проговорил генерал, освобождая дозорного от небольших объятий. Тигнари плотно прикрывает листья, совершенно не торопясь, ибо давно закончил патрулировать лес, а пациентов, кроме, очевидно, Сайно, у него сегодня нет. На кой, собственно, чёрт Сайно решил идти до конца, если, Тигнари уверен, тот почувствовал перемены погоды ещё в самом начале похода? Видимо, давно не болел. Генерал Махаматра не может залечь с простудой, именно поэтому Тигнари, отвернувшись, наливает горячий чайный раствор в кружку, захватывая свою тёплую кофту. — Надевай. – Отдаёт вещь, присаживаясь рядом на кровать, на которой Сайно успел развалиться, укрывшись пледом. — Думаю, тебе придётся остаться здесь до завтра, погода вряд ли успокоится. Да и это для твоего блага. — Спасибо. – Сайно кивает, умалчивая о том, что завтра у него кое-какая встреча, но, раз его приглашают остаться, то грех отказываться, верно? Плечи тут же обволакивает мягкий, тёплый материал практически его размера, может, на размер больше, но вскоре его тело должно согреться, уютно устроившись в чужой кофте. Сайно даёт себе мгновение, чтобы привыкнуть к такой одежде, разглядывая зелёные узоры на тёмно-синем фоне, от чего-то застыв на миг. Пахнет...Тигнари. О чём он только думает, чёрт возьми? Ещё и в присутствии дозорного, который молча ждёт, пока кружку с горячим содержимым примут дрожащие пальцы. Сайно делает небольшой глоток, прикрывая глаза в тишине, спиной опираясь о стену возле кровати. Вкус напоминает какие-то сладковатые травы, кажется, в прошлый раз, в их совместную прогулку, Тигнари заметил какие-то листья, из-за чего пришлось набрать небольшой мешок под слова о том, что это – хорошее целебное лекарство от простуды. Именно тогда, Сайно из любопытства попробовал их вот так, не заваренными, почувствовав невероятную горечь во рту, но послевкусие отдалённо напоминающее то, что пьёт он сейчас. Тишина – хорошо. Но, кажется, нет ничего лучше простых незамысловатых разговоров. Сайно отрывается от кружки, замечая взгляд чужих глаз, наполненный некой усмешкой. — Что, завидуешь какой-то кружке с отваром? – Улыбается генерал, показательно прильнув губами к краю посудины. — Учитывая, с какой хваткой ты держишь кружку...Да. Тигнари привстаёт, разминаясь. — Не хочешь во что-нибудь поиграть? – Увидев озорной огонёк в янтарных глазах, дозорный наклоняется, доставая из-под кровати настольную игру. — Может, ты согреешься лучше, почувствовав небольшой азарт. — Я смотрю, ты при полной готовности. Ждал меня? — Всё может быть. – Присаживается поудобнее, расставляя содержимое коробки прямиком на постели. Время незаметно начинает пролетать, а на счету пока ничья. Это именно та игра, где и Тигнари, и Сайно могут достойно сражаться друг с другом, в отличие от тех же карт, которые, увы, генерал с собой не взял. В следующий раз – обязательно. Постепенно, Сайно начинает согреваться, лучше чувствуя себя, отставив допитую кружку в сторону. — Кажется, ты победил. – Выдыхает Тигнари. — Я мастер в этом деле. – Улыбается, скрестив руки на груди. — Ты держался молодцом. Дозорный улыбается в ответ, и пока Сайно расставляет фигурки по местам, чтобы сыграть очередную партию, рассматривает слегка розоватый румянец на чужих щеках, появившийся благодаря подаренному теплу Тигнари. Руки сами тянутся к генералу, кладя ладони на щёки, заставляя поднять янтарную радужку на себя, встречаясь взглядами. Фенек что-то пытается найти в этом невероятном цвете, ощущая, как чужая кожа вспыхивает более явным оттенком, но уже от смущения и непонимания, а ещё неловкости и молчания. Кажется, все слова застряли в горле, а в голове произошёл ворох ненужных и несвязных мыслей. Лишний вдох казался чем-то непристойным в этой близости, не говоря уже о том, что руки слегка затекли держать в воздухе фигурки. Карие глаза с нотками зелёного, тем временем, во всю изучали внешность генерала, кажется, смотря прямиком в душу, будто бы читая всё, что у того на уме. А затем, эта удивительная радужка перемещается на, едва отдающие оттенок красноватого, губы, завершив свой взгляд на этом месте. — Твои губы кажутся немного холодными. Хочешь, я согрею их для тебя? Точка кипения. Как ни странно, у них это уже не в первый раз. Поцелуи, мазками оставленные по оголённой шее, пока губы до сих пор пылают каким-то сладострастным жаром, позволяя чужим рукам касаться тяжело вздымающегося живота. Сайно откидывает голову, откровенно наслаждаясь такой близостью. Может, в глубине души, далеко-далеко, он жаждал подобной встречи, и только сейчас начал осознавать свои желания, совершенно на пустую голову поддаваясь искушению. А может, это один из видов лечения у Тигнари? Генерал и правда чувствует, как по телу разливаются сгустки тепла, согревая каждую частичку тела, но всё ещё заставляя содрогаться плечи, скорее, от утешения и прилива жары. Тонкие пальцы водят незамысловатые круги вокруг груди, бессовестно сжимая кожу, пользуясь моментом бессилия Махаматры. Напоили, приласкали играми, воспользовались шансом. Сайно давит усмешку, сжимая тёмные волосы, когда чужие острые зубы впились в ключицы. Боль наравне с наслаждением. — Просто расслабься. – Тихий шёпот раздаётся у самого уха генерала, подминая под себя, поглаживая щеку. — Полежи спокойно. Позволь мне позаботиться о тебе. Сложно отказать, в особенности, когда ты уже находишься под лесным дозорным, всматриваясь в сверкающий взгляд, полный похоти и заботы. Тигнари, на удивление, может содержать в себе эти две вещи, и это ещё одна из немногих причин, по которой Сайно позволяет дозорному подобное. Позволяет близость, хотя, по своей натуре, не терпит и касаний других людей. Но только, если это не ушастый парень, с самой успокаивающей улыбкой на свете. Если забота включает в себя нежные касания к бокам талии и покусывания запястья, то Сайно готов ходить сюда хоть каждый день в подобную погоду, терпя навязчивый холод и головную боль. Тигнари вылечит его, в каком бы состоянии генерал не явился к нему. Жарко. Сайно тянется, чтобы снять с себя кофту, но чужие ладони мягким касанием останавливают его. — Не торопись. Тигнари, вероятно, хочет свести его с ума. Иначе и не скажешь, ведь лечебные ласки до сих пор не прекращаются, а тело начинает реагировать довольно остро и с содроганием на каждое прикосновение к себе. Сайно нравятся подобные прелюдия, но, кажется, он и правда торопится, больше не смея выносить эту тлеющую боль внизу живота. Из уст вырываются лишь жаркие вздохи, хватаясь за чужое запястье дрожащей рукой, без какого-либо смущения опустив ладонь Тигнари ниже, к резинке шорт. Генерал Махаматра выглядел в это мгновение неподобающе своему статусу: сверкающие в усталости и разврате глаза, прикрытые в приятном удовольствии; растрёпанные белоснежные волосы, в контрасте с загорелой кожей, создавали невероятно прекрасный и завораживающий вид; дрожащие плечи лишь дополняли изюминку в этом образе, раскрытому одному лишь дозорному. Всё это – небольшая тайна, сокрытая между ними. — Тебе нравится? – Тигнари не столь хочет засмущать парня, сколько узнать, каково тому сейчас, его состояние. Тёплые ладони касаются подрагивающей головки члена, медленно водя большим пальцем, даря болезненно-сладкие ощущения. В этот раз Тигнари хочет подарить больше сам процесс, нежели самому окунуться в него с головой. — Д-да, мне нравится...можешь просто.. – Подавляет очередной стон, сжимая простыни под собой. — Пожалуйста, продолжай. Капля пота медленно стекает по виску. Кажется, Сайно впервые сгорит здесь и сейчас, расплавится под чужими ласками, выгибаясь в спине до тихого хруста, хотя эти руки ещё ничего толком не сделали. Лишь медленно свели его с ума, оставив в голове звонкую пустоту и тяжёлое, прерывистое дыхание. Вероятно, Сайно настоящий мазохист, ведь, несмотря на сладкую боль в паху, он не стремится выпрашивать о чём-то большем, доверившись Тигнари полностью, встретившись с каре-зелёными глазами. Им нравится удерживать взгляды друг на друге во время процесса, читать все чувства по одной лишь радужке, и видеть то, чего не увидит никто другой. Бёдра непроизвольно имитируют толчок, желая дальнейших действий, полностью насытившись садистскими наклонностями дозорного, который и сам толком этого не осознаёт. Но чужая ладонь лишь в отместку натирает чувствительное место, заставляя поджимать пальцы на ногах и кусать губы, не выдерживая тихих стонов. Неожиданно, все действия прекращаются, а Тигнари привстаёт с постели, гремя какими-то, по слуху ориентируясь, баночками. Сайно прикрывает лицо руками, массируя веки, совершенно забывшись в собственных ощущениях ровно до того момента, пока не почувствовал, как его бёдра приподнимают, а влажные, чем-то смазанные, пальцы касаются ниже. — Не молчи. Мне нужно знать, как ты себя чувствуешь. Интересно, чего хочет Тигнари? Чтобы Сайно придумал какую-то едкую шутку? Ибо не молчать, пока в тебя входят пальцы, растягивая мягкие стенки, так открыто пялясь на дрожащую фигуру генерала, довольно сложно. Всё, на что он способен – издавать лишь гулкие стоны, с каждым прикосновением к себе там, изнутри, громче. Уже не стесняясь чего-либо, давно растеряв частички разума. Разве не видно, что чувствует Махаматра? По одному лишь взгляду на него и лёгкой дрожи в груди можно понять, что именно сейчас испытывает Сайно. Тигнари не хочет причинить вред, что довольно мило с его стороны. Движения плавные, медленные и глубокие, хорошо растягивающие нутро генерала. Совершенно невыносимо. Сайно резко притягивает к себе парня, размашисто целуя чуть ниже щеки, горячо выдыхая в шею. Пальцы касаются мягких ушей, поглаживая по всей длине, массируя, заставляя Тигнари улыбнуться, замедлив движения пальцев. — Ты можешь зайти дальше. Я в порядке. – Чуть приподнимается, шепча в подрагивающее ухо. — Разве можно ослушаться пациента? Ты знаешь, он всегда прав. — Терпение – не твой конёк. Ловкие руки крепко обнимают тело генерала, входя плавными движениями, слушая каждый болезненно-удовлетворённый вздох. Одновременно громкий стон, в попытках не сойти с ума от резких ощущений; уткнувшись носом в чужую шею, вдыхая собственный запах и нотки тёплого песка, приласканного лучами солнца. В этот раз Тигнари обещает подарить бережный и нежный вечер Сайно, тот, который он и подразумевает под «согреть». Генералу нужно немного времени, но тело реагирует быстрее разума, поддаваясь соблазну. Ноги обхватывают чужую талию, прижимая Тигнари ближе. Толчок. Второй. Дыхание сбивается, становится трудно соображать от резкой боли, но от этого лишь ярче чувствительность. Накатывающая дрожь не даёт сосредоточиться на собственных ощущениях. Всё будто сливается в одно целое, как, например, кидать вещи в одну большую кучу. Странное сравнение. Сайно плавится. Тело горит, градус на высоте, и тихое «Нари» при каждом вздохе удовольствия. Благодаря неспешным движениям, Махаматра ясно ощущает каждое трение внутри, от чего тепло внизу живота лишь растёт с неимоверной скоростью, оседая густым давящим комом. — Посмотри мне в глаза. Смущение давно отступило на второй план, наслаждаясь не менее интимным контактом взглядов, не уставая изучать интересные цвета радужки ушастого партнёра. Сайно всегда любил заглядывать в переливающиеся краски глаз, подолгу рассматривая, незаметно утопая в них. А сейчас, в этот момент, эти глаза особенно прекрасны. Положение сменяется, оставаясь в объятиях дозорного, но уже сидя на чужих бёдрах. Ощущения становятся лишь острее и глубже, Сайно, кажется, прямиком здесь и сейчас сойдёт с ума, хватаясь за плечи, пребывая в хаосе чувств. — Дыши вместе со мной. – Тигнари, сжимая в своих руках разгорячённое тело, оставляет колкий поцелуй в ключицу. — Вдох. – Глубокий толчок, задевающий все возможные нервы, от чего перед глазами пляшут звёзды. — Выдох. – На мгновение всё останавливается, чтобы, затем, вновь продолжить по кругу, слушая прерывистый, с нотками хрипотцы, голос лесного дозорного, щекочущий сущность генерала. Учащённое сердцебиение, гулко отдающееся в опустелой голове, непонятно чьё, сливаясь в одно целое; прижатые вплотную, чувствуя дрожь тела друг друга, неосознанно сжимая пальцами кожу до лёгких следов. Губы лишь стиснуты в попытках что-то сказать, но выбиваясь из сил очередной порцией накатившей волны удовольствия, пока в ушах стоит белый шум. Испытывая сильный оргазм благодаря подаренным нежностям и прелюдиям, а также небольшому воздержанию, Сайно, наконец, ловит себя на том, что невыносимо устал. И если бы не руки Тигнари, генерал давно свалился бы на мягкую постель, переживая небольшие спазмы в лёгких от нехватки кислорода. Мягкий поцелуй в подбородок заставляет лишь измученно улыбнуться. — Ты горишь. – Убирает пряди белоснежных волос с янтарных глаз. — Кажется, я перестарался. — Иногда я ловлю себя на том, что твои речи раздражительнее моих пресных шуток. – Сайно краем глаза замечает, как пушистый хвост, за которым Тигнари регулярно ухаживает, довольно виляет в предвкушении стать личным одеялом для генерала этой ночью. — Думаю, в следующий раз я принесу карты.