За кулисами

Если бы Итэра спросили о самой запоминающейся встрече в Фонтейне, то он точно без раздумий назвал имя одного известного мага-иллюзиониста, обаяние которого уже смогло завоевать любовь тысячи людей, и, чего уж греха таить, его любовь в том числе. Попыток разобраться с причиной непривычных чувств было множество, затем было долгое отрицание, однако каждое представление Лини, ловкие движения рук, звонкий и мелодичный голос, лукавая ухмылка и чудесная мимика — все это вызывало в груди детский восторг, которого путешественник не ощущал уже, казалось, целую вечность. Итэр с сожалением, сжимающим сердце, все чаще замечал, что во взрослой жизни остается так мало поводов для радости, а в волшебство верится все меньше, и потому та теплота, разливающаяся по всему телу при виде чего-то такого знакомого и родного, но такого далекого, действительно, незабываема. Он точно видел эти фокусы множество раз, кажется, еще вместе с Люмин, однако, даже сидя здесь лишь в компании Паймон, все чувства оставались такими же яркими, как раньше. Лини мастерски привлекал внимание публики, завораживал, позволяя забыть о всех страхах, и с сверкающим, как фейерверк, восторгом следить за каждым движением, чтобы не упустить возможности угадать суть трюка. Только загадочный фокусник дарил ему такие незабываемые эмоции и чувства, что с каждым днем лишь расцветали, сладко благоухая, как радужные розы, что иногда оказывались в золотых волосах по утрам. Такой романтичный жест всегда вызывал легкий румянец на щеках и теплую улыбку, вызывающую вопросы у любопытной Паймон, но Итэр в ответ всегда молчал, начиная улыбаться еще загадочней. Сомнений в том, что фокусник все знал, конечно, не было, ведь кто, как не иллюзионист, лучше всего чует тайны? Но даже так переходить оставшуюся грань, наверное, не было смысла. В конце концов, он все равно когда-нибудь покинет Фонтейн, а, сблизившись, расставаться будет только сложней, потому путешественник лишь молча наслаждался представлениями и, к удивлению, частыми встречами вне шоу. Будто невзначай, Лини появлялся тут и там, завораживал смущающими комплиментами и сладкими речами, а затем так же неожиданно исчезал, словно все случившееся было лишь персональным выступлением. Перед публикой волшебник тоже не скупился на кокетливые жесты, обращенных будто бы к светловолосому зрителю, непременно сидящему на первом ряду, и Итэр честно не мог уже вспомнить количество подмигиваний и взглядов из-под густых ресниц, которые словно безмолвно спрашивали: «Нравится?», всегда получая вполне красноречивый ответ в виде искрящегося от восторга золота глаз. К таким невинным жестам вскоре присоединились и прекрасные бутоны, возникающие уже на левом плече, словно второе сердце, тесно прижавшееся к его собственному. Получая такие подарки день изо дня, Итэр, что всеми силами пытался довольствоваться тем, что есть, все же отдался власти сомнений. Простого созерцания фокусов вскоре стало недостаточно, и взгляд все чаще отвлекался на приятное лицо иллюзиониста, невольно рассматривая очаровательные ямочки на скулах и необычные глаза, напоминающие сверкающий аметист. С каждой встречей в театре привязанность лишь крепла, и Итэр наконец ощутил, как же он ошибался, думая, что сможет быстро все забыть. Идея о, скорее всего, непродолжительном счастье, казалась не такой бессмысленной, а до сверкающего, как бенгальский огонь, Лини, все больше хотелось дотронуться, будь то простое сплетение рук или теплые объятия. И фокусник, похоже, это желание заметил. Тянуть дальше уже казалось бесполезным, да и терпение иллюзиониста вместе с личным запасом роз, полностью отданных Итеру, опустели, потому Лини, под любопытный взгляд сестры, все же попросил Линнет не ждать его, и та, будто все понимая, молча направилась домой. Итэр к тому времени уже почти покинул стены театра, но знакомый голос вовремя окликнул его. Загадочная просьба о помощи звучала довольно странно, но когда ладонь Лини, тепло которой ощущалось даже сквозь перчатки, обхватила его собственную, в голове не осталось ни единого возражения. Звонкий щебет Лини, рассказывавшем что-то о выступлении, никак не запоминался, внутри все трепетало от одного лишь взгляда на руки, сцепленные в крепкий замок. Безмолвно пытаясь найти поддержку в Паймон, путешественник, к своему удивлению, нашел лишь еще один повод для волнения, ведь та неожиданно помахала ладошкой на прощание, и продолжила беззаботно кружить у витрины с десертами, что привлекала ее внимание гораздо больше, чем любовные терзания друга. Решить была ли случившаяся ситуация наказанием за нерешительность или же, наоборот, благословением Итэр так и не смог, дверь в гримерку уже была прикрыта, а Лини встал напротив, ухмыляясь и будто ожидая от него чего-то. Атмосфера в комнате, освещенной лишь теплым светом маленьких лампочек на зеркалах и несколькими гирляндами, была довольно приятной и до жути смущающей, если учитывать, что здесь лишь они вдвоем. — Так… Зачем ты меня позвал? — прервал неловкую тишину Итэр. Улыбка Лини, кажется, стала еще шире, как у довольного кота, и тот сладко произнес: — Ох, не переживай так, я просто хотел показать тебе кое-какой фокус. Иллюзионист ловко выудил колоду карт, появившуюся из воздуха и начал медленно ее тасовать, с наслаждением наблюдая, как за каждым движением его рук следит пара очаровательных глаз. Закончив, тот сделал веер из карт и расположил их изнаночной стороной к зрителю. — Я, вроде, в одной из первых наших встреч шутил, что умею читать мысли? Теперь же давай представим, будто это действительно так. Ну же, возьми одну из карт, и она поведает мне все, о чем ты сейчас думаешь. Пусть в такое заявление Итэру верилось слабо, однако нервный смешок чуть не вырвался сам по себе. Если фокус окажется удачным, то ситуация скорее всего будет очень неловкой и, бесспорно, интересной. Недоверчиво протянув руку к картам, путешественник вытянул одну наугад и, развернув ее к себе, все же усмехнулся. Девятка. Червовая. — Ты ведь уже знаешь, что это за карта, да? — скептично произнес Итэр, догадываясь, что все было спланировано самого начала. — А ты так и не догадался? Светлая бровь очаровательно выгнулась, дополняя красивые черты лица. Лини, в отличие от собеседника, чувствовал себя вполне уверенно, с упоением наслаждаясь чужим смятением. Ловким взмахом руки все карты вновь исчезли, оставляя после себя лишь след из блесток. — Неужели ты хочешь упустить самое интересное, продолжая играть в молчанку? Увидеть все волшебство иллюзий можно, лишь погрузившись в них целиком, а не наблюдая со стороны. Требовательный взгляд пристально следил за ним, а путешественник, будто действительно не веря в происходящее, неспеша положил ладони на узкую талию. Казалось, что Лини вот-вот засмеется сотней колокольчиков и бесследно исчезнет, рассыпавшись облаком алых конфетти, однако тепло его тела все еще ощущалось даже сквозь одежду, а тот, точно не намереваясь исчезать, легким движением сжал Итэра в объятиях, заполняя жаром Пиро каждую клетку тела. Происходящее казалось каким-то волшебством, как и все, что связано с Лини. Нервный смешок вырвался с губ путешественника сам по себе, и фокусник, напрягшись, уже собирался отстраниться, но тут же оказался вновь скован в крепких объятиях. Итэр мягко уложил голову на чужое плечо, ощущая сладкий-сладкий запах любимых ими роз и чего-то теплого, словно счастье. — Если твой трюк подразумевал еще и кражу моего сердца, то он точно оказался весьма удачным, — беззлобно произнес путешественник, чуть отстранившись, чтобы взглянуть собеседнику в глаза. Мягкие черты лица Итэра прелестно исказила глупая влюбленная улыбка, и Лини не смог не улыбнуться в ответ. — Ты так думаешь? Тогда почему же мое собственное оказалось у тебя? Тихий смешок сорвался с губ путешественника, и тот, похоже, достигнув гармонии с самим собой, медленно переместил ладонь на мягкую щеку Лини, не прерывая зрительного контакта. — Тогда… позволишь украсть мне еще кое-что? Удивление мимолетно проскользнуло на лице иллюзиониста, но вскоре сменилось едва заметным смущением, затронувшим щеки румянцем. — Пока твои чудесные глаза смотрят лишь на меня, я позволю тебе все, что угодно, — признался Лини, очаровательно ища долгожданного ответа в золотых очах. Очередной комплимент вновь приятно отдался в груди теплотой и отразился на уголках уст, делая улыбку мягче. Аккуратно притянув Лини к себе, Итэр медленно, словно до сих пор боясь, трепетно прижался к мягким лепесткам губ. Неумелый поцелуй ощущался до ужаса приятным, а руки сами с собой принялись поглаживать спину возлюбленного, пока тот приятно жался ближе, желая вдоволь насладиться долгожданной близостью. Расставаться с приятными ощущениями никому не хотелось, потому за первым поцелуем последовал еще один, а за ним следующий, пока губы обоих не начало покалывать. Алая кожа влажно блестела, под теплым светом ламп, привлекая к себе взгляд и заставляя щеки краснеть, а дыхание все никак не хотело восстанавливаться, шумно звуча в тишине комнаты. Мысли были заполнены лишь мягкими касаниями возлюбленного, заставляя желать вновь ощутить приятный трепет в груди. Итэр в неверии аккуратно дотронулся до собственных губ, будто все еще пытаясь убедиться в действительности произошедшего. Выглядело это до безумия очаровательно и, не сдержав тихого смешка, Лини оставил легкий поцелуй в уголке манящих уст. Романтичность момента неожиданно нарушил стук в дверь от Паймон, которая, похоже ждала их слишком долго. Малышка настойчиво звала их, и Лини, с сожалением взглянул на Итэра. — На сегодня представление, кажется, окончено, — фокусник уже направился к двери, но неожиданно остановился, и с хитрецой в голосе добавил, — Однако твой билет на следующее уже куплен. Удивленно взглянув на протянутую вещицу, а затем на интригующую ухмылку иллюзиониста, Итэр с радостью принял ее, мягко улыбнувшись. — Буду ждать с нетерпением.