Hatred

Путь к ненависти намного легче, чем путь к любви. Не существует ничего проще, чем испытывать ненависть.

      Воспоминания об этих холодных глазах, которые смотрели на тебя из глубины океана, вызывают в душе жгучее отвращение. С того момента, как элегантный и величественный англичанин дотронулся до раскаленного песка земли, ставшей для него новой, Пакистан начал относиться к нему враждебно, словно на его родину прилетел пришелец с другой планеты. Британская Империя обладал поистине неземной красотой, будто у ангела, взошедшего над землёй, речью и манерами, поэтому очевидно стал объектом восхищения для бедных простолюдин по всей Индии. И лишь один юный мальчишка смотрел на белого варвара с неким подозрением и недоверием. Английский король был настолько хорош собой, что вызывал одно отторжение в сердце юноши. Когда Пакистану довелось впервые услышать, как презрительно Британия насмехается над бедным индийским народом, то в тот момент он понял, что не ошибся в своих догадках и подозрениях. Прошло столько лет, а ненависть, застрявшая в искалеченном сердце, горела страшным пламенем.       Доброжелательная маска Великобритании давным-давно сброшена, все нищие колонии обрели независимость, настало долгожданное мирное небо над головой, руки освободились от рабских цепей, а потерянный Пакистан, оставшийся со своей семьей у разбитого корыта, думал о том, что Британия совершил слишком много коварных преступлений, чтобы остаться безнаказанным. Пока Великобритания ходил спокойно по земле с беззаботной улыбкой, Пакистан, Индия и Бангладеш разгребали все проблемы, которые принёс им заокеанский варвар. Прощать и забывать все страдания не позволит никогда душевная рана в груди, что болезненно отзывается в мыслях тупой головной болью. У Пакистана не было мыслей о возвращении национальных драгоценностей, которые Великобритания нагло украл у индийского народа. Все мысли были заняты о другом — о распаде и разделении страны, которые Великобритания устроил между Пакистаном и Индией. Его сердце сжимается от боли в груди, когда он вспоминает свою драгоценную и возлюбленную сестру, с которой он не поддерживает контакт уже несколько лет. Они вновь наивно поверили белому колонисту и получили то, что заслужили. Кто виноват в этом преступлении? Вопрос до сих пор висит в воздухе между братом и сестрой, которые смотрели друг на друга враждебно. Прошло столько лет, а Пакистан продолжал ненавидеть Великобританию за ту боль, которую он бесстрастно причинил всем. Особенно Индии.       Больше всего Пакистан ненавидел международные саммиты, ведь именно там его преследовали невыносимые голубые глаза, снившиеся в самых страшных снах. Получив долгожданную независимость от британской короны, Великобритания никак не утратил свой жадный интерес к Индии, Пакистану и Бангладешу, сохраняя знакомый всем хищный оскал. И от неугасающего интереса Британии больше всех страдала Индия, которой не дают выбора уйти, сбежать, спрятаться. Она вынуждена вечно словно играть с ним в роли тряпичной куклы. Можно много раз наблюдать за сценами, где британец загоняет индианку в укромном углу здания ООН, словно хищник, который наконец-то добрался до своей добычи. И Пакистан всегда следил за этим со сдержанным недовольством, скрипя зубами от жалкого бессилия. Несмотря на призывы положить конец коварным жестоким играм, Британия продолжал настойчиво преследовать Индию. Пакистан отчётливо осознавал, что Индия отчасти несёт за это ответственность, поскольку она продолжает пускать Британию в свою жизнь, прекрасно зная, что тот не может предложить ей ничего, кроме страданий и боли. Но она продолжала хранить ему безграничную сердечную преданность, отдаваясь во власть своей болезненной привязанности, погубившей её народ и её семью. Пакистану остаётся только смириться с тем, что его чувства останутся не взаимны.       Находясь в безлюдном коридоре, где была полная гробовая тишина, Пакистан смотрел в ровную и гордую спину Великобритании, а после внезапно разорвал в клочья молчание своим мощным и уверенным голосом:       — Оставь Индию в покое.       Ответная реакция заставила себя немного подождать, так как Британия пытался с возмущением понять, кто так открыто обратился к королю, особенно с таким высокомерным тоном. Он медленно повернулся в сторону источника звука, и на его лице резко засветилась улыбка, полная презрений и насмешки. Отвратительный. Как он посмел так обратиться к король, та ещё и в таком неприемлемым для королевской особы тоном!       — Надо же, ты в кое-то веки обратил на меня внимания. Я-то думал, что ты будешь продолжать избегать меня, как испуганный кролик, — голос Великобритании был настолько бархатным и гнилым, что даже демоны Ада позавидовали бы ему. — Итак, чем я могу помочь?       — Оставь Индию в покое, — бесстрастно повторил Пакистан, не собираясь ни на мгновение отступать.       Великобритания просто закатил глаза на эту просьбу, но вскоре на его лице появилась злорадная улыбка.       — Как предсказуемо. Неужели ты не мог попросить что-то серьёзное? Ну, существенное что-то? — насмешливо продолжил Великобритания, открыто наслаждаясь своим превосходством над бывшей колонией.       Бывших колоний для Британии не бывает.       — А это, по-твоему, не серьёзное? Ты смеёшься? — хрупкие нервы Пакистана, которые всегда оставляли желать лучшего, начинают подводить.       — Ты всё ещё позволяешь мне задавать тупые риторические вопросы? Право слово, Пакистан, тебе действительно кажется, что твои жалкие призывы могут изменить что-либо? Даже твоя сестра, будучи наивной и глуповатой, всё же не такая безмозглая, как ты.       И вдруг, в одно мгновение, Пакистан решительно схватил Великобританию за воротник пиджака и с такой силой дернул монарха назад, что тот сильно ударился головой о твёрдую стену. Пакистан свирепо дышал Британии в лицо, обжигая бледную кожу своим горячим дыханием. В его глазах искрилось безумие, как у настоящего американского психопата, сошедшего с книжных страниц. Но на это Великобритания лишь игриво усмехнулся, явно наслаждаясь этой опасной игрой. Ему определённо нравилось быть в центре внимания этой ситуации.       — Какой же ты… Мерзкий, — рыкнул Пакистан. Его голос прозвучал почти отчаянно.       — Но именно таким я нравлюсь твоей дорогой сестре, — ухмыльнулся Великобритания, будто гордясь этим.       Заглядывая в глубокие океанские глаза Британии, становится понятно, что даже Пакистан не смог устоять перед их неземной красотой. Они были таким прекрасными и завораживающими, что даже казались искусственными и одновременно совсем безжизненными. Но, увы, кроме неописуемой красоты больше ничего там не было. Они были пустыми и стеклянными. Как и чувства к Индии. К кому-либо ещё.       Углубившись в свои размышления, Пакистан совершенно не заметил, как Великобритания с притворной нежностью взял его лицо в свои ладони и мягко коснулся его губ своими. В изумлении открыв глаза, Пакистан почувствовал, как по его телу пробежала предательская сладкая дрожь. Он чувствовал незабываемое отвращение от того, что его нежно и страстно целовал Великобритания, и в то же время невероятный экстаз и жар. Это было пугающе. Ещё более пугающим было то, как Пакистан расслабил хватку и прижался всем своим телом к телу Великобритании, сильнее впечатывая его в стену и руками обвивая за талию. Длинные пальцы монарха уже путались в тёмных волосах пакистанца. Они продолжали целоваться, словно подчинялись неотразимому влечению, издавая тихие стоны во время поцелуя. Их языки переплетались в страстном танце, доставляя друг другу незабываемые ощущения. Пакистан чувствовал пылающую страсть внутри себя, а Великобритания думал, что целовать Индию было куда приятнее, чем кого-либо другого.       Спустя какое-то время им пришлось отстраниться из-за нехватки воздуха.       — Я тут подумал… — неожиданно заговорил Великобритания, пытаясь нормализовать дыхание. — Я оставлю твою сестру в покое, если…       Пакистан с замиранием сердца и затаившим дыханием внимательно слушал Британию. В нём снова проснулась надежда.       — Если ты согласишься со мной делить ложе вместо неё, — с заразительным смешком произнёс монарх.       И тут на Пакистана обрушилась волна ярости, отвращение и ненависти. Вот снова получил очередной нож в грудь от белого колониста и варвара. Стать любовником Британии? Он правильно расслышал? Он считает его своим сексуальным рабом? Своим наложником? Да как он посмел унижать его! Подобные пошлые слова позволили ему, наконец-то, вернуться в страшную реальность, от которой хотелось скрыться. Больше всего сейчас Пакистан ненавидел самого себя за то, что позволил Британии украсть первый поцелуй с его сухих губ, что позволил себе на одно мгновение поверить, что англичанин вообще способен на милосердие, что подался огненной страсти, загоревшейся между ними. Нет, Великобритания был ублюдком и останется им навеки. Это не изменить. Это не изменно. Она не изменит это. Пакистан яростно злился, но гордо молчал. Молчал, потому что не хотел показывать этому самовлюблённому пирату свою слабость, что его легко вывести на эмоции.       Пакистан в свою очередь позволил себе скривить губы от условия Великобритании, но затем резко ударил своим коленом ему в пах, что заставило того тихо вскрикнуть и опуститься на колени. Это, пожалуй, маленькая победа, которая полноправно принадлежала Пакистану. Это малейшая часть его ненависти к Британии, которую он только мог сделать сию минуту.       — Ваше Величество, я соглашусь делить с Вами королевское ложе, если Вы соизволите сделать мне минет, — теперь очередь Пакистана издеваться над Британией и получать от этого удовольствие. — Уверен, что Вы сосёте лучше всяких элитных шлюх и проституток. Покажите мне свои таланты?       Пакистан ухватил и сжал в кулаке серебряные локоны Великобритании, а после крепко прижал его лицо к своему паху, немного подвигая тазом. Британия ничуть не смутился этому и, прочно ухватившись за крепкие бедра, со змеиной ухмылкой лизнул стоячий член Пакистана сквозь ткань офисных брюк. Подняв глаза, британец вызывающе заглядывал в карие глаза пакистанца.       — Я согласен, — прошептал Великобритания с поддельной интонацией.       Гнев был необузданным.       — Какой же ты ублюдок..., — презрительно вымолвил Пакистан, вновь дёргая Британию за пряди серебряных волос и с громким треском ударив его голову о стену.       Отряхнувшись и приведя себя в порядок, Пакистан молча покинул помещение, не бросив ни единого слова в адрес Британии, который с улыбкой смотрел на его уходящую вдаль фигуру.       Великобритания продолжал долго сидеть на холодном полу, пристально уставившись в одну точку. Он невольно прикоснулся пальцами к своим уже пересохшим губам. В памяти всплыло воспоминание о том, как во время поцелуя с Пакистаном он представлял свою любимую и нежную Индию, как она издавала под ним забавные звуки, тем самым избавляя себя от неприятных ощущений и мыслей, что он целовал мужчину. Иногда Британии казалось, что настоящую гармонию он мог найти только с Индией, потому что только она способна разбудить в нём странные эмоции и чувства, которым он до сих пор не мог найти объяснения.       Пакистан покидал проклятое здание ООН, ощущая тяжесть в груди, стремясь поскорее вернуться к себе домой, чтобы вымыть наконец-то рот с мылом и спиртом. Но даже это не поможет полностью избавиться от его отпечатков на губах. Следы от его поцелуя остануться на его устах аж до самой смерти. Позор и стыд ему, что поддался мимолётному влечению. Он жаждал чего-то больше, чем просто поцелуй. Но только с ней. Великобритания вызывал одно лишь отвращение, презрение, ненависть и даже сладкое сексуальное влечение, но что-то тёплое никогда не будет расцветать в сердце Пакистана. В нём всегда будет царить мрак и холод. Его ненависть прошла через века и будет протекать ещё столько, сколько потребуется. Слишком больно, чтобы простить и забыть. Слишком страшно, чтобы признать свою беспомощность перед бывшим хозяином. Всё слишком для него. Вскоре его ждёт страшная судьба, потому что ненависть может разрушить его.

Ненависть – это острый нож, который способен причинить боль и ужас. Она раздирает сердце безжалостно, оставляя после себя горечь и равнодушие.