вопрос доверия.

- отъебись! пошла к чёрту, ты ничего не понимаешь! крик прерывается звонкой пощёчиной. - это ты ничего не понимаешь! и вообще, мне всё это надоело, честер. - взрывается в ответ мужу девушка. - сначала ты заставил меня тащиться в этот город просто потому, что тебе взбрело в голову начать новую жизнь, примазавшись к какой-то там группе. потом ты почти перестал появляться дома, уделять время семье. "мы с ребятами то, на записи вот это, а майк вообще...". майк, майк, и только майк! такое ощущение, будто кроме него людей на планете не осталось. и я уже молчу об этом! - она тычет пальцем в исколотую вдоль и поперёк на сгибе локтя руку беннингтона. - сама не лучше. - рычит он. - или забыла, с чего вообще наше знакомство началось? - не забыла. и знаешь, это было моей огромной ошибкой. с меня довольно! честер не успевает опомниться, как его уже выталкивают в коридор. он не осознаёт, как надевает дрожащими руками обувь, как чудом успевает схватить куртку и телефон прежде, чем саманта толкает его за порог квартиры и захлопывает дверь, крикнув напоследок: - чтобы больше и близко к моему дому не подходил! катись к своему ненаглядному шиноде, раз уж так хорошо с ним время проводишь. "это мой дом," - хочет возмутиться честер. "именно я содержал тебя, ёбаная истеричка." - хочет рявкнуть он, но слова застревают где-то в горле. он спускается по лестнице, на ходу проверяя карманы - сигареты и зажигалка при нём. во внутреннем кармане куртки обнаруживается кошелёк. значит, всё не так плохо. жить можно. не впервой он оказывается на улице на ночь глядя. честер в подобии завязки уже несколько месяцев. подобии - потому что отказался только от тяжёлых наркотиков. ради саманты между прочим. а если совсем честно, то просто ради того, чтобы она поменьше выносила мозг. а выносить его есть за что. саманта не слепая, она понимает, что беннингтон заглядывается на другого человека. "а что я могу с собой поделать?" - размышляет он, выходя из подъезда. - "и должен ли я вообще что-то с собой делать, если в отличие от моей собственной жены ему хотя бы на меня не наплевать?" на самом деле отношения с самантой начали рушиться ещё задолго до переезда. беннингтон и сам не знает, зачем продолжал столько времени играть в счастливую семью с человеком, который очевидно просто считал его удобным. не любимым. именно что удобным. честер идёт по тёмной улице, не разбирая дороги. знакомых в лос анжелесе у него немного - помимо товарищей по группе всего пара человек, которых он не может назвать друзьями. все контакты с местными за пределами группы у честера сведены к одной единственной потребности, о которой так некстати упомянула сэм. прошагав ещё минут сорок, беннингтон поднимает глаза. вот так сюрприз: его занесло к дому одного из тех самых знакомых. загнав подальше зарождающиеся сомнения, честер смотрит на время и, решив, что ещё не слишком поздно, быстро пишет смс: «я возле твоего дома. знаю, что задолжал прилично, но может, поможешь? или хоть переночевать позволишь?» ответа не следует. зато в доме перед ним вскоре открывается дверь. - к слову о долгах... - без приветствия начинает стоящий на пороге парень, едва расстояние между ними сокращается. - есть один способ отплатить... довольно быстро. да и не сложно вовсе, если разобраться. возможно, если согласишься, я действительно дам тебе переночевать у меня, да и с пустыми руками не оставлю. беннингтон вздрагивает. он слишком хорошо знает этот тон. вот только есть ли у него выбор в этот раз?.. - ...я согласен. *** майк просыпается в половину второго от телефонного звонка. мысленно высказав звонящему пару ласковых, он берёт трубку, не глянув даже на экран, но спросить, кому там жить надоело, не успевает. - эй, майки, извини, что так поздно. - раздаётся какой-то уж слишком радостный голос нового вокалиста из динамика телефона. шинода аж воздухом давится. не к добру это, уж он-то знает. - что у тебя случилось? - деревянным голосом начинает он, даже не поздоровавшись. - ты время видел? записываться завтра, какого хуя ты уже опять вытворил? и вообще, где ты пропадал всё это время?! от тебя с неделю уже ни слуху, ни духу. отпуск отпуском, но так же нельзя! его прерывает тихий смех. - я ничего не вытворил, майк. просто в очередной раз остался без крыши над головой. - в смысле? - недоумевает японец. - ты же квартиру тут снимал с женой, причём платил за всё сам, нет? - ага, было дело. а на днях сэм выставила меня за дверь, даже не дав забрать вещи, представь себе, майки. - погоди, у вас же вроде всё налаживалось... ты же говорил... - да нихуя там не налаживалось! - беннингтон вдруг переходит на крик, однако так же резко замолкает, и после короткой паузы продолжает уже спокойнее: - мне так только казалось. но теперь всё кончено. всё стало ещё хуже... майк застывает, пытаясь осознать то, что только что услышал. никогда честер не был так откровенен с ним, никогда не делился чем-либо личным. про разногласия с женой и то мельком единожды упомянул, этим дело и кончилось... нехорошо это. что-то явно не так, но как спросить об этом, шинода не представляет. - где ты сейчас находишься? - выдаёт он, даже не успев толком подумать, что будет делать с этой информацией. - да какое тебе де... - ещё раз спрашиваю. где. ты. находишься?! - чуть ли не по слогам повторяет шинода, едва не падая при попытке надеть джинсы. честер молчит несколько секунд. майк уже собирается вновь рявкнуть на него, однако вокалист внезапно сдаётся и отвечает едва слышно: - в парке. в том самом. больше майку и не требуется. - сиди на месте, я скоро буду. - приказывает он, доставая из-под стола забытый там скейт. - и никаких возражений, слышишь? сегодня переночуешь у меня. майк, перепрыгивая через ступеньки, бежит на улицу. запрыгивает на скейт и несётся к парку имени линкольна, через который пролегает обычно маршрут честера от дома до квартиры шиноды. погода стремительно портится, и когда он приближается к парку, уже вовсю хлещет мерзкий октябрьский дождь. "блять, честер. только бы ты действительно был здесь..." проехав немного по территории парка, майк останавливается, чтобы оглядеться. замечает в десятке метров от себя сидящего на скамейке человека и бросается к нему, быстро убедившись, что это действительно его друг. честер сидит, ссутулившись и опустив голову. кожаная куртка очевидно не греет - узкие плечи часто вздрагивают. немного отросшие осветлённые волосы торчат во все стороны. глаза прикрыты. он будто и не здесь вовсе, словно бы не осознаёт, в какой ситуации оказался. словно ему и вовсе плевать. майк подходит вплотную и касается его плеча. беннингтон вздрагивает сильнее, тут же отталкивает его руку, и впивается в лицо всё тем же нечитаемым взглядом. шиноду передёргивает от того, что он видит в карих глазах напротив. - идём. - сухо бросает он, пытаясь замаскировать сквозящее в голосе волнение строгостью. получается скверно. чез не отвечает. поднимается и покорно плетётся следом, машинально плотнее заворачиваясь в промокшую куртку. - постой тут, сейчас я поищу тёплую одежду. - говорит шинода, когда вокалист нерешительно замирает в коридоре его квартиры. - обувь оставь тут, куртку давай, я повешу сушиться. приняв из дрожащих рук насквозь мокрый предмет одежды, майк скидывает кроссовки и удаляется в комнату. поспешно переодевшись и развесив одежду в ванной, он подыскивает вещи для своего гостя. прихватив вдобавок полотенце, выглядывает в коридор. - честер. тот всё так же молча проходит в комнату и вновь останавливается, как-то испуганно оглядываясь. - чего застыл? раздевайся давай. - подсказывает уже потерявший терпение шинода и сам начинает расстёгивать на нём рубашку. - не тронь меня. - голос чеза больше напоминает звериный рык. тихий, низкий и не предвещающий ничего хорошего. опасный. словно его обладатель вот-вот вцепится в шинодовскую глотку. от этого делается не по себе .а глянув ему в глаза, майк и вовсе отскакивает, как ошпаренный: с такой ядрёной смесью страха и злости вокалист на него смотрит. точь в точь загнанное в угол животное. - а теперь рассказывай. - произносит рэпер, когда беннингтон наконец справляется с переодеванием. усевшись на край кровати, он жестом просит товарища по группе сделать то же самое. - что там такое себе придумала твоя жена? - да ничего особенного. - пожимает парень плечами в ответ. - просто приревновала меня к работе. а ещё к тебе. - он невесело ухмыляется. - в смысле? - офигевает шинода. - ко мне-то ещё почему? "наверное, потому, что ты перетягиваешь на себя его внимание," - ехидно так подсказывает внутренний голос, - "вот саманта и увидела в тебе соперника. совершенно правильно, между прочим." майк мысленно отвешивает себе подзатыльник и обзывает самого себя влюблённым болваном. - сказала, что я о тебе болтаю без умолку. - отвечает тем временем честер. - а ещё о том, что я из-за группы перестал уделять ей внимание. а ещё она, оказывается, пошла против себя, когда согласилась сюда переехать. потом выставила за дверь, сказав, что если уж ты доя меня настолько важен, я могу проваливать к тебе. всё это он говорит тихо, совсем не меняя интонации. а потом переводит взгляд на майка, и тот замечает деталь, ранее ускользавшую от его внимания. - но ты не сразу пошёл ко мне. - шинода даже не спрашивает, он уверен, что вопросы задавать бесполезно. - у тебя зрачки размером с две луны, честер. значит, ты всё же спиздел тогда про отказ от тяжёлой наркоты... - не спиздел, блять, я правда не прикасался к чему-либо тяжелее травы! - перебивает вокалист. - это был первый раз... за пару месяцев... и я вообще не планировал изначально к тебе идти. мне просто не оставили выбора. - что значит "не оставили выбора"? - торопит майк. - рассказывай дальше. - а что рассказывать? - чез внезапно улыбается, да так, что у шиноды мурашки бегут по всему телу. - о том, что я снова сорвался? о том, что у меня есть здесь знакомый, у которого я не раз покупал эту дрянь? о том, что я был должен ему и он в качестве платы потребовал далеко не деньги? что тебе рассказать, а, майк?! - что?.. майк хочет спросить что-нибудь, но голос моментально пропадает. он смотрит в горящие, полубезумные и невозможно несчастные карие глаза напротив, и пытается переварить то, что услышал. в его голове всё это упрямо не укладывается. "...сорвался..." "...знакомый..." "...был должен ему..." "...далеко не деньги..." обрывки честеровских слов бьются в голове, словно тяжёлые металлические шарики, грозящиеся вот-вот проломить череп изнутри. только идиот не поймёт значения всего этого. майк не идиот. ему сразу всё становится ясно. - меня насиловали шесть лет. - словно сквозь толщу воды доносится до него голос беннингтона. - с семи до тринадцати. в тот период я и принимать начал. та тварь подсадила на это. так что мне не впервой так подставляться за дозу... - замолчи! - не выдержав того, что заботливо воспроизвело его подсознание, срывается шинода на крик и краем глаза видит, как честер в страхе отшатывается от него. какое-то время ни один из них не произносит ни слова. майк тяжело дышит, приходя в себя. ему дурно. хочется съездить чезу по зубам за то, что так долго молчал. партизан хуев. а ещё этого несносного, пережившего такой кошмар мальчишку хочется крепко обнять и не дать ему вновь сломаться под грузом обстоятельств. - если... если ты после таких откровений хочешь выставить меня, я пойму... эти слова действуют на шиноду как спусковой крючок. он резким движением притягивает честера к себе и обнимает. чувствует, как парень слабо дёргается, чувствует как напряжено его тело. честер похож на слишком сильно натянутую струну гитары: одно неосторожное движение - и порвётся, безвозвратно сломается, одарив напоследок хлёстким ударом холода. майк гладит его по спине и не знает, что делать. этот парень слишком долго получал ножи в спину от тех, кому доверял, и теперь, шинода понимает, он просто не решится принять помощь. по крайней мере пока не узнает, что там за скрытые мотивы у желающего помочь. майк понимает, что теперь не сможет избежать разговора, которого боится уже долгое время. понимает, что после всего пережитого вокалист скорее всего попросту нахуй его пошлёт и сбежит подальше, узнав правду. однако лгать ему майк не может. больше не может. - я не собираюсь выставлять тебя. - как можно спокойнее говорит он, слегка отстранив честера от себя, чтобы взглянуть в глаза. - живи тут сколько хочешь, я всё равно один. вещи твои завтра от саманты сам заберу. пойми, я теперь просто не могу допустить, чтоб ты шлялся в свободное от работы время чёрт знает где... беннингтон изумлён настолько, что даже трястись почти перестаёт. - но майк... - шёпотом начинает он. - всё, что у меня было... - ты ничего мне не должен. - перебивает шинода. - абсолютно ничего. - майк... почему ты это делаешь? самый страшный для шиноды вопрос как ведро ледяной воды на голову в тридцатиградусный мороз. он тяжело вздыхает, готовясь услышать хлопок входной двери. "прости меня, если сможешь." - я делаю это потому... потому что ты дорог мне, честер. очень. знаю, мы не настолько долго знакомы, чтобы такое считалось нормальным, но я не хочу лгать тебе. не могу сказать точно, когда это началось. просто в какой-то момент я понял, что... - он разводит руками. - я ничего не могу с собой сделать, никак не могу это изменить. так что... я помогаю тебе просто потому, что люблю тебя. звучит бредово, да. но это чистая правда. честер ничего не отвечает. и не двигается с места. дрожащими руками сжимает край шинодовской толстовки - майк видит только это, выше взгляд поднять не может, в глаза словно насыпали песка. "почему ты молчишь? сделай что-нибудь, мать твою! назови меня больным на голову, по лицу мне дай - да что угодно, но только не молчи!" майк собирается уже открыть рот и что-то сказать, но давится воздухом, так как честер внезапно сокращает между ними расстояние, впечатываясь в его губы каким-то отчаянным поцелуем. это длится долго. до неприличия долго. воздуха не хватает, но майк отказывается прерывать поцелуй; запускает одну руку в светлые кудряшки честера, буквально заставляя не отстраняться. а тот и не пытается, наоборот - наваливается уже всем телом, практически ложится сверху, обвивает худыми руками шиноду за шею, вжимается так, словно хочет стать с ним единым целым. майк далеко не новичок в таких делах. однако, целуя честера, он понимает, насколько ничтожен весь его прошлый опыт по сравнению с тем, что он испытывает сейчас. в конце концов поцелуй всё же оказывается разорван. шинода тяжело дышит, пытаясь прийти в себя и осознать в полной мере произошедшее. и только переведя дух, встречается взглядом с честером. тот похож на испуганного ребёнка - покрасневшие глаза, лёгкий румянец на бледных щеках, - и только взгляд взрослый, убийственно серьёзный, пронзительный, и вместе с тем почти умоляющий. - чез, это... - шепчет майк в миг севшим голосом. - безумие. - заканчивает за него честер. - да. но мы сходим с ума вместе, майки. - он утыкается лицом шиноде в шею, и тот чувствует, как тонкие губы растягиваются в улыбке. - похоже, ревность сэм не была беспочвенной. - о, не напоминай про сэм, - притворно ужасается майк, - мне и так у неё твои вещи отвоёвывать. честер усмехается. - у неё против тебя нет никаких шансов.