Я должен успеть

Вечереет, ночь постепенно опускается на рыхлую землю. Лес, ещё днём казавшийся таким знакомым, стал обрастать зловещими тенями. Сухие ветки с треском ломались под силой тяжелых черных ботинок. Лёва бежал. Бежал, не помня себя. Быстрее! Быстрее! Быстрее!! Узкая, почти незаметная тропа несла Лёву за собой. Он едва осознавал, как переставляет ноги. Липкий страх разливался где-то в груди, оставляя за собой лишь терпкий холод внутри. Дыхание давно сбилось, но он продолжал упорно бежать вперед, игнорируя нарастающую панику. «Я должен успеть!» — думалось Лёвке, когда его нос встретился с землёй. Ну что за подстава! Именно в момент, когда каждая секунда на счету проклятые ноги не слушались, цепляясь за каждую неровность. А массивная тень стратилата, казалось, дышала парню в спину. Страшно было как никогда. Но на это не было времени. Сейчас главной задачей Хлопова было добраться до автобусной остановки. Он должен доехать, должен рассказать остальным, что вычислил стратилата. Вот впереди показалась дорога и Лёва немного выдохнул. Фонарный столб своим светом отделил его от необузданного леса. Автобус должен подъехать с минуты на минуту. Несколько крупных прыжков, рывок вперёд, удар и Лёва слышит как хрустит, разрываясь, ткань его кофты. Острые когти чудовища врезаются в живот, разрезая кожу. Лёва хватается за темную горячую полосу и на миг застывает, чувствуя до боли знакомый запах крови. Раньше он бы не боялся, ведь пиявцы не умирают. Но прошло уже три года, то лето закончилось и он давно стал обычным мальчиком. Сейчас это уже не важно. Рука сама тянется за склянкой со святой водой. Хлопов не помнит, как попал в автобус. Всё произошло как по щелчку, он успел лишь скомкано объяснить водителю, что всё в порядке. Живот неприятно пекло, а руки постепенно пачкала красная жижа. Он точно доедет. Он успеет. Он просто катастрофически не успевает. Тело постепенно теряет силу. Ноги становятся ватными, а перед глазами плывёт. Лёва пытается дышать как можно медленнее, чтобы не тревожить рану. Гараж Валентина Сергеевича оказался дальше, чем Лёвка предполагал. Однако он всё же смог добраться до заветной двери, что со неприятным скрипом поддалась слабым рукам. Нужно предупредить остальных! Силы стремительно покидают Хлопова. Он уже не чувствует пальцев рук. Боясь, что потеряет сознание Лёва решает, что лучшим способом будет оставить записку с личностью стратилата. Но проклятого листка нигде не находится, а рана на животе начинает неприятно тянуть. Руки, как и разорванная кофта, безвозвратно испачканы в крови. Страх начинает подкатывать к горлу. Голову застилают бесполезные мысли: «И что всё? Конец?», но Лёвка легко от них избавляется. Он ведь уже умирал. Он уже знает, как это. Хоть воспоминания и остались лежать на подкорке сознания практически забытыми, Хлопов всё равно х хранил. Он помнил обжигающую боль, как будто твоё сердце пытаются вырвать с корнем. Помнил ощущение сломанных костей и невероятный жар, потушить который сможет лишь чужая сладкая кровь. Сейчас всё было иначе. Не было пожара, съедающего все внутренности, и ощущения, что по венам запустили раскаленный метал. Лишь холод невыносимой волной поднимался от пальцев, постепенно пробираясь всё ближе к животу. Двигаться становилось труднее. Спать хотелось так, будто Хлопов работал без устали последние несколько дней. Хотя в принципе так и было. Парень бросил попытки найти в этом гараже листок и ручку, чтобы оставить послание. Он искренне старался бороться с дремотой, но она решительно брала верх. Хлопов и сам не заметил как оказался спиной на столе. Мягкими движениями он поглаживал рваные борозды на животе, силясь успокоить пульсирующую боль. Мальчик закрыл глаза, предаваясь глубокому сну. Я только немного полежу, пока они не придут… Последний вздох сорвался с холодных губ.