Дуэль на севере

В тот раз дело было в Крэхене. В те регионы я тогда направился в поисках утраченных древних сказаний, баллад и всего прочего литературного, что могло бы вызвать интерес не только в академических кругах, но и среди простого люда. В конце концов, бард я или ученый? Правильно. А барду полагается во благо народа трудиться, а не сидеть в серых университетских стенах с важной миной. Задержался я в этом захолустном городке где-то на месяц. Благо, в таких отдаленных местах владельцы гостиниц, как правило, не жадные и снимать у них комнаты даже на длительный срок не составляет труда. Собственно, в одной такой гостинице я тогда и остановился. Не скрою, дни мои были в основном бедны на предмет происшествий и находок. Я копался в местной библиотеке, беседовал с людьми. В скорости мне удалось познакомиться с моим коллегой по ремеслу, знаменитым в этом городке. Звали его Озарио. Талант в нем я заприметил сразу – на такое у меня острый глаз. Встречались мы с ним не часто; возможно, раз в неделю, ибо несмотря на неплохое чувство ритма и способности к стихотворному творчеству, хоть какой-то неизвестной дотоле информацией Озарио не обладал. В остальном же, к сожалению для меня, все было прозаично. Разве что пару раз мне попадались странники из совершенно неожиданных уголков нашего королевства, но ничего интереснее того. Ничего интереснее для общественности, но не для меня лично. В первую же неделю я начал свои поиски с библиотеки. Естественно, я попросил помощи у их руководства, конечно, не без разрешения со стороны городского совета. Все решилось в тот же день, и ко мне приставили Теофанию, миловидную девушку лет 20-и. С первых же часов общения с ней я был поражен ее познаниями в истории стихосложения и литературы в целом. Мне удалось узнать, что всему этому она научилась просто читая местные запыленные книги в библиотеке. Эти самые запыленные книги она и помогала мне находить и изучать. Мне с ней очень повезло. Ее знания библиотеки знатно сокращали время поисков нужных архивных книг. А сопровождались ее знания впечатлительной красотой. Нет, я не скажу, что она была самой красивой из виданных мною женщин, но красота ведь сводится не только ко внешности. Для меня в этом деле всегда не менее важное значение имели походка, голос, манера речи и жестикуляция, чувство юмора и прочие мелочи, которые так всем знакомы, но на которые не заведено обращать должного внимания. Теофания была красива. К концу третьей недели моего пребывания в Крэхене все источники, казалось, исчерпали себя и чувство бесплодного труда все больше мне досаждало. Но все переменилось ранним утром пятницы, когда я по обыкновению вышел из гостиницы и направился в библиотеку. Путь мой проходил через городскую площадь. Там, как обычно бывает по ранним утрам, собравшаяся толпа слушала глашатая, сообщающего людям о значимых происшествиях прошлого дня и о важных мероприятиях нового. Среди прочих известий о рыбаках, поймавших в Спэйре почти двухпудового лосося, о некой Гретелле, пропавшей без вести, о предстоящем в тот день заседании городского совета по вопросу ремонта северных ворот города я краем уха услышал новость, которая заставила меня повернуть шаги и бежать обратно к себе. Глашатай четко и ясно оповестил горожан, что вечером того же дня известный бард Озарио приглашает всех желающих помериться с ним силами в бардовской дуэли в одном из городских трактиров. Больше мне слушать было нечего. Крэхен не славился увеселительными заведениями, однако приличное для города на тридцать тысяч жителей количество трактиров тут было обеспечено. Я пришел туда на час раньше назначенного времени. Всю дорогу настроение у меня было как нельзя лучше, чувство предстоящей дуэли переполняло меня решительным настроем на победу. Озарио был хорош – в этом спору нет, но, откровенно говоря, ничего не сулило мне поражения. Придя раньше времени, я присел в углу и принялся проверять настрой моей лютни за кружкой холодного эля. К тому моменту, когда толпа стала помаленьку разрастаться – местный люд явно любил подобные зрелища – я успел уже три раза полностью повторить свой репертуар на тот вечер. Мой верный инструмент был с точностью выверен, а сам я был в максимально поднятом состоянии духа и настроен на триумф. Ровно до момента, когда появился Озарио. Черные, блестящие, как обсидиан, волосы девушки, что сопровождала его, я узнал мгновенно – Теофания. Она шла с ним под руку, и они о чем-то задорно переговаривались. Их прибытие вызвало бурный ажиотаж среди собравшихся, и бард не стал терять времени. Получив стакан от трактирщика и напутственный поцелуй от Теофании, он вышел в самый центр зала и объявил, что готов состязаться с любым желающим, и что судьей будет почтеннейшая публика. Все ликовали. И лишь я был удивлен не пойми чем: то ли просто был удивлен, что за пару недель знавания Озарио и Теофании мне не было известно об их связи, то ли еще что… Сквозь толпу я глядел на Теофанию, и когда она отвела восторженный глаза с виновника веселья, наши взгляды случайно пересеклись. Она непринужденно улыбнулась мне и, легонько помахав рукой в знак приветствия, пошла брать себе напиток. Я присел на свое место, обнял лютню – мою единственную, верную спутницу. Погладив ее, я в случайном порядке подкрутил колки, натягивающие струны. Именно в тот момент до меня донесся голос Озарио, вопрошающего, кто же будет это первым оппонентом. Долго не думая, я вышел в образовавшийся в центре комнаты свободный круг, где и ждал своих соперников бард. Глядя ему прямо в глаза, на потеху толпе и для накала страстей, я изобразил самую театрализованную ухмылку в своей жизни. С той же ухмылкой, притворяясь, что ничего не произошло, и что инструмент мой в порядке, я вполне обычно исполнил несколько коротких произведений. Толпа меня, конечно, поддержала – даже лучше, чем я ожидал. Видимо, у некоторых со слухом все было просто ужасно. Настал черед выступать Озарио, и он был на высоте. Ноты звучали чисто, строки складно ложились одна на другую, переплетаясь с музыкой. Уже на первом его исполнении трактир зашатался от оваций, и было понятно, кому публика желает вручить заветные лавры победы. Сюрпризов не случилось. Я проиграл Озарио. Это была первая дуэль вечера – самая важная, как принято считать среди бардов. Теофания подарила победителю страстный поцелуй, чуть не облив его элем. Глаза ее блестели, а на устах играла радостная улыбка. Она, казалось, светилась от счастья. Настолько ярко, что можно было почувствовать физическое тепло этого света. Я же, приняв поражение, вернулся на свое место и проследил за каждой последующей дуэлью. После, когда народа в трактире уже почти не оставалось, я ушел в свою комнату в гостинице и спал весь следующий день. Оставшуюся неделю до своего отъезда, я провел праздно. Изредка выходил прогуляться, но ни за какие рабочие дела не брался. В конце этой недели я встретил Озарио, попрощался с ним, после чего направился в библиотеку. Там меня ждала Теофания, чтобы вместе мы пошли в городской совет и доложили, что наша совместная работа окончена. Когда подписи были поставлены, с Теофанией я тоже тепло распрощался, оставив ей в подарок парочку сочинений о Крэхене, которые успел написать за последние недели. Через месяц пути я уже был в Фараноте. Столица по своему обыкновению захватила меня в свои лихие объятия. Однако даже при этом, я еще долго вспоминал блеск в глазах Теофании, свет, исходящий от нее и часто задумывался, а проиграл ли я на самом деле?